Кладбище забытых талантов (СИ) - Мельн Игорь - Страница 112

— Я до этого, — всхлипывала Сидни, — никогда не пробовала. Никогда-никогда! Только читала.

— У тебя получилось спасти ему жизнь.

— Может и так, но… Из-за страха я кучу времени потеряла, а так нельзя делать. Совсем-совсем нельзя. Вот же дура! Дура-дура-дура! Сердечко Юры целую минуту не билось, а то и больше. Это ж так нельзя…

Каждое мгновение тех воспоминаний заставляло Анжелу испускать горячую слезу, чего она не любила совершать в чем-то обществе. Капли орошали макушку Сидни.

— Покажи мне того, кто не оцепенел бы. Ты превосходно справилась.

— Я застыла как вкопанная… Дура! Тебе даже пришлось потрусить меня, хряснуть по щечке — до сих пор болюче болит. Но вот за это тебе огроменнейшее спасибо. А то я б так и стояла там до посинения. Просто… Вот заставить сердечко биться вообще вот нелегко и удается только в одном из пяти случаев. А еще Юра у нас болен чем-то там сложным, своей страшной болячкой. Так я еще и снизила его шансы почти до нуля. Почти ниже нуля. Если бы не получилось… Я…

— Однако ты смогла. В таком случае ты замечательный реаниматор или весьма удачливый призрак.

— Я должна была…

— Хватит! — прикрикнула Анжела в злости. — Я тоже многое должна была сделать. Например, совладать со своим гневом и не совершить самой идиотской вещи на планете. Я ведь могла погубить его… Я почти сделала это!

Оружие призраков беспорядочно лежало на соседнем диване, и Анжела одарила его презрительным взглядом. Она проклинала себя за то, что ей была дана такая мощь, которую она не смогла направить на верное дело; по телу пробежала дрожь от воспоминаний гнева, что кипел в ней десяток минут назад, от такого покалывал каждый участок кожи, настраивав на нужный лад.

— Впредь никогда не возьму эту мерзость. Мало того, что они сделаны из призраков, так еще и я бесконтрольная идиотка…

Обессиленные руки упали с плеч и устремились в сторону глаз, чтобы протереть новую волну соленой влаги. В ответ на это Сидни, обхватив четкую талию подруги, обняла ее, превысив силы от избытка чувств.

— Ты что делаешь? Больно же! — простонала Анжела в попытке смахнуть обвитые на ее животе руки. — Ты мне все ребра сломаешь! Пусти, пусти же!

— Так-так-так… Надо перестать ныть. Нытьем вот вообще Юре не поможешь. А ему сейчас нужна наша защита как никогда. Так что не ныть… не ныть, не ныть…

Анжела оттолкнула призрачную девушку, после чего совершила несколько глубоких вдохов и выдохов в свое удовольствие, и кивнула ей, протерев слезы. Призрачные девушки заглядлись на плясавшие по комнате пятна, вслушались в треск поленьев в камине и разрешили себе погрязнуть в пучине мыслей. В подобном тихом состоянии у Сидни вышло находиться всего несколько минут, а потому она потянулась к ближайшей книге на полке.

— Так-так-так… Кто ты есть и с чем тебя есть? Точнее, есть-то мы, конечно, не будем, потому что вот книги совсем-совсем невкусные на вкус. А я пробовала! Уж не понимаю я этих козликов, которым только подай бумагу — всю пожрут. Они вообще прожорливые…

— Что за книга? — сказала Анжела, не выдерживав словесного потока собеседницы.

— А, точно! У книг же автор есть. Это обычно так бывает, но бывает и не так… Так вот! «Эрнест Хемингуэй, романы, повести и рассказы». А теперь быстро-быстро загадывай страницу и строчку.

— Что ты делаешь? — удивилась она, будто перед ней назревало страшное книжное таинство.

— Ой-ой-ой! Ты что, никогда по книгам не гадала? Никогда-никогда? Ужас просто! А я очень часто. Книги ж пишутся умными людьми, в них много-много умных мыслей, а судьба так помогает с ответом на вопрос. Так вот! Ты должна придумать любой-любой вопрос (можно даже в мыслях, если уж совсем-совсем личное что-то), потом страницу и строчку, чтоб я могла найти нужные словечки — и книга волей судьбы ответит. А уже потом думать над этими словечками.

— Можно попробовать. Каков же разброс страниц?

— Так-так-так… Вступление критиков и разные примечания (в них никогда ничего умного не пишут) мы считать не будем. Угу! Получается, от тринадцати до пятисот пятидесяти. Вот так! На странице где-то примерно около двадцати строчек. Еще укажи отсчет сверху или снизу, а то непонятно будет.

Вначале Анжела кропотливо подбирала вопрос, словно он мог достигнуть самого мироздания и словно на него можно было получить истинный ответ. Затем она потратила время на загадывание положения желанного ответа: середину книги выбирает всякий, и это сошло бы для простого, шуточного гадания, концы в классической художественной литературе обычно печальные, да и строчка должна быть особенной…

— Девятая страница, точнее двадцать вторая, если отсчет с тринадцатой, и третья строчка снизу.

— Ой, а ты прям хорошо-хорошо учишься, все-все правильно сказала с первого раза. А я вот пару дней училась говорить все это полностью подруге. Ведь лучше, чтобы другой тебя проверял… «И приведите свою даму, — смеясь, сказала миссис Брэддокс». Какое смешное имя! Так вот… Сложно, совсем-совсем непросто. Вот тут нужно знать вопрос, чтобы придумать чего-то.

— Ты прекрасно знаешь, что я спросила. Ничего иного мне так сильно знать не нужно! — возмутилась Анжела, невольно устремив взгляд в сторону Юрия.

— А! Поняла, я же не совсем глупая. «Будет с ним все  хорошо?». — Сидни получила раздраженный кивок от подруги и призадумалась. — Ай, да что тут гадать-то. Смех — это хорошо, а дама… Юре поможет какая-то дама, а у него их даже целых две. В смысле ты и я.

Она рассмеялась, как и незнакомая миссис Брэддокс, но, тотчас же увидев серьезное лицо Анжелы, поняла невольный неуместный любовный намек.

— Хорошо, стоит еще попробовать, наверное. Триста пятьдесят первая страница, шестая строчка сверху.

— И что же за вопросик? Самый вопросный вопрос в мире?

— Секрет.

Хотя Сидни безразлично пожала плечами, по живому лицу и блестевшим глазам было видно, что суть этого интимного вопроса терзала ей душу, заставляла трепетать от неутолимого любопытства. Однако она сумела подавить желание попытать подругу и приготовилась зачитать цитату.

—  Так-так-так… Это середина предложения, так что вот неудобно немного по смыслу. «… Сима, очень легкий, потому что в нем не было ничего, кроме двух…». Легкий — это тоже хороший-хороший знак, а вот два чего-то там может указать тебе ответ.

Анжела призадумалась в попытке сопоставить услышанное с тем, что может случиться. Тем временем Сидни прошлась к своему луку и с помощью катушки прочной плетеной нити, найденной в подвале, завершила оружие. Она несколько раз натянула самодельную тетиву, проверив ее на гибкость, эластичность и прочность, после чего довольно отправила лук в общество меча и щита и вернулась на прежнее место.

— Это все пустое. Бессмыслица, — закончила Анжела. Объяснение причины своей нелюбви к такому времяпровождению резко стихло на середине.

Еще до пикантного события призрачной девушке нечто испортило настроение. И это было совсем не разочарование от книжного гадания. Она пыталась понять неприятное событие, что успело случиться, но еще не показалось. Наконец она почувствовала гнилостный запах, тянувшийся почти что видимой нитью в коридор.

Увидев синий холодный свет в коридоре, Анжела вскочила и рывком приподняла Сидни, на лице которой выразилась крайняя степень возмущения, а затем испуга. Пугало не только освещение, но и образовавшийся там холод. Некто стоял в тени сбоку от дверного проема, избегав купола света, и его живость определялась клубами плотного зловонного пара. Пламя камина продержалось долго, дав возможность призрачным девушкам подбежать к диванам и схватить оружие.

И вот последняя защита сменила цвет. Гостиная окрасилась холодными синими оттенками.

Темный силуэт переступил порог гостиной — и стрела со свистом метнулась в сторону незваного гостя. Из-за нехватки времени на прицеливание стрела вонзилась в стену. В ответ на недружелюбный прием по комнате разнеслось злостное карканье.

Недавний скверный поступок еще горел в памяти Анжелы неприятным воспоминанием, и она стояла перед клинком, не в силах взять его. Чтобы защитить Юрия она кинулась к нему, уклонившись от удара острых пальцев, и накрыла его тело собой. Гробовщик не стал медлить, а лишь выхватил из ножен два кинжала, которые тотчас же проскользили по спине призрачной девушки. Послышался вскрик боли. Края разрезов на кофте окрасились в кровавый.