Хранитель кладов - Васильев Андрей - Страница 6

– Великий Полоз, мне не дано в полной мере понять твои намеки и замыслы, – вкрадчиво произнесла девушка, поклонившись змею в пояс. – Я отдала тебе свою кровь, а с ней – часть своей жизни. Если желаешь, можешь забрать жизнь этого человека, я приму вину за его смерть на себя и отвечу за нее полной мерой. Но молю – подари мне венец Гориславы! Он у тебя, в подземных кладовых, я знаю!

Редкая тварь! Взяла и отдала меня этой чуде-юде, даже не поинтересовавшись, хочу я того, не хочу.

Все, капец тебе, девка! Если уцелею, разумеется. Пока, увы, даже пошевелиться не могу, плотно меня эта тварь держит. Даже голову повернуть и плюнуть в эту стерву возможности нет.

А жаль!

– У меня, у меня, – убаюкивающе прошелестел Полоз. – И он, и посох Венельды, и плат Ратимиры, тот, в который пять волосков из бород пяти великих хазарских заклинателей вплетены. И девичий поясок Вольги, что Игорь в их первую ночь развязал, тем самым навеки став ее супругом. Ох, много чего тот пояс может сделать, ни один муж перед его силой не устоит!

– К чему ты ведешь, Владыка? – напряженно спросила ведьма. – Я снова теряюсь в загадках.

– Хочешь даров? Послужи, – в раздававшемся свисте, который издал Полоз, я еле разбирал слова. – Есть те, кто желает то, что им не предназначено, и не только желает, но и берет. Украденное надо вернуть, а хитников тех по возможности наказать.

– Просто скажи, кого наказать и что вернуть, я все сделаю, – топнула ногой девушка.

– Дура девка, – тело Полоза дернулось, похоже, так он обозначил свой смех. – Те вещи тебе в руки сроду не дадутся. Ты ведьма, для них ты чужая. Но это не значит, что у тебя не будет службы. Будет. Пятью пять служб пройдешь, и, коли справишь их, поговорим. И ты, человек, это помни. Пятью пять служб – и тогда я заберу у тебя то, что сейчас от меня получишь, если сам того захочешь. Давно я этот дар никому не вручал, так что цени его. И помните: вы сами подрядились ко мне на службу, сами выбрали этот путь, не было в том моего умысла. А еще знайте: нерадивых слуг своих, если те ленятся, я всегда наказывал нещадно. Лень да праздность хуже воровства.

– Ничего подобного, – прохрипел я, остатками путающегося между реальностью и сумасшествием разума осознав, что дело стало совсем плохо. – Мне служба не нужна! Никакая!

– За тебя решила все она, – тело Полоза снова дернулось, а его морда застыла в сантиметре от бледного лица девушки. – Потому ей теперь тебя оберегать да учить придется, ровно дитя малое. А как иначе? Твоя жизнь теперь равно что ее, вам друг без друга не быть. Но и ты за ней глядеть станешь, потому как, если она сгинет, тебе тоже не жить. Но последнее слово, человек, всегда будет за тобой. Твоя кровь напоила меня щедрее, чем ее, тебе и решать, куда какой дорогой идти.

– Так нельзя! – взвизгнула ведьма, цвет лица которой сменился с бледного на откровенно белый. – Нет!

– С Великим Полозом шутки плохи, – мои ребра затрещали – так эта змеюка сжала хвост. – Раз смелости набралась меня разбудить, то и получи за то награду, которую, по моему разумению, заслужила. Слово сказано, слово услышано! Примите же мои уроки и мои дары, выполните то, что от вас потребно, и, может, все еще переменится в ваших жизнях и судьбах. Жду вас на Змеиный день.

– Ох! – подала голос ведьма, схватившись за грудь. – До него всего-ничего осталось! Пятью пять служб!

– Управитесь, – с несомненной усмешкой прошипел Великий Полоз. – А ежели нет, так на следующий год День Змеиных Свадеб наступит. Желаешь на нем гостьей побывать, ведьма?

А меня не спросил. Хотя я ничего бы и не ответил. Что за дни такие, где они в календаре, поди знай…

– Да я досюда не дойду в урочный день, меня еще на входе в лес зажалят! – девушка повалилась на колени. – Слуги твои мое племя сильно не любят.

– И поделом, – заметил Полоз. – Но на этот раз не бойся, не зажалят, по крайней мере сразу. Дарую тебе на то право. И вот тебе еще один подарочек, пользуйся.

Не знаю, что он сделал с девушкой, только та покатилась по траве, истошно завывая. А секунду спустя огромная огненная змеиная морда распахнула свою пасть перед моим лицом, после чего ее острые зубы вонзились в мою грудь.

В какой-то момент показалось, что меня засунули в костер, после я осознал, что не могу дышать и это, скорее всего, действие яда, который у такой-то зверюги наверняка особо ядреный, а после я умер. Не может человек после такого выжить.

И как же я удивился, когда осознал, что ошибался. Вернее, сначала пришел в себя, а уж после удивился.

– Очухался, Валера Швецов из Москвы? – хмуро спросила меня девушка, сидящая напротив и ворочающая палочкой угли в костре, который теперь пылал не так ярко и сильно. – Экая досада. Лучше бы сдох!

– Спасибо на добром слове, – я пошевелился и осознал, что сижу, привалившись спиной к дубу. – Ох, какой лютый бред мне привиделся.

– Да? – издевательски осведомилась у меня собеседница, которая, кстати, успела переодеться, балахона и след простыл. Теперь на ней были черные джинсы и короткая кожаная куртка. – И что же тебе примерещилось? Не поделишься?

– Змея, – не стал чиниться я. – Вот такой вышины, вот такой ширины. Говорящая!

– Ух ты! – восхитилась незнакомка. – А что еще? Она, поди, и колдовать умела!

– То есть это был не сон? – уточнил я обреченно. – Вот, блин! А так хотелось не поверить своим глазам. Только вот теперь я за свое психическое здоровье начинаю бояться. Слушайте, но такого же не бывает? Нет на свете заколдованных мест, говорящих змей, волшебных колец и ковров-самолетов.

– Ковров-самолетов и правда нет, можешь успокоиться, – усмехнулась девушка. – В наших широтах точно. А вот с остальным – не торопись с суждениями.

Вот все же что хорошо в человеческой психике, так это ее гибкость. В какой-то момент нереальность происходящего дошла до такого градуса, что я просто перестал нервничать от осознания творящегося вокруг меня бреда. Ну есть и есть. Наступит утро – и вся эта чертовщина растает вместе с туманом, который вон уже начинает ложиться на луг.

– Ох, Валера Швецов из Москвы, если бы не Великий Полоз со своими древнеславянскими замашками, я бы из тебя сейчас всю кровь по капле выпустила, – мечтательно произнесла вдруг девушка. – Ты бы так орал! О смерти меня молил!

Вот тут я поверил сразу. Тон был самый что ни на есть миролюбивый, она, наверное, таким же с официантами разговаривает в ресторанах, когда еду себе заказывает. То есть буднично-привычный был тон.

Но при этом мне было предельно ясно – убила бы она меня. Как пить дать. И отчего-то мне кажется, что фиг бы я ей в этом помешал.

– Слушайте, я просто заблудился, – мне стоило большого труда вложить в голос максимум доброжелательности. – Увидел огонь, вышел на него. Откуда я мог знать, что тут происходит… Ну, то, что было.

– Это называется «обряд», – любезно сообщила мне девушка. – Очень старый, очень сложный, в котором надо учесть массу мелочей. Время, место, фазу луны, даже породы дерева, которые пойдут в костер. Количество крови, которую надо плеснуть в пламя. Вот только тебя, сокола ясного, я в расчет не взяла. А ты приперся и все испортил. У, скотина!

– Сами вы… – я окончательно осознал, что добра от этой красотки ждать не стоит, потому и миролюбие из голоса убрал. – Сказано же – случайно все получилось. Я, между прочим, из-за вашего обряда теперь, наверное, к психологу буду ходить, как американцы в фильмах. Душевную травму лечить. Я думал, тут среднестатистический лес, а оказалось, вон, заповедник сказок. Огненные змеи и ведьмы вроде вас.

– Ты бы лучше парня поблагодарила, – вмешался в наш разговор кто-то третий, кого лично я не видел. – Он тебя от смерти спас! Причем два раза!

– От какой смерти? – устало возразила девушка невидимому собеседнику. – С чего бы?

– Дура ты, девка, – из дупла, которое, оказывается, имело место быть в стволе дуба, показалась голова, на которой красовалась изрядно потертая кепка-восьмиклинка. – Если бы не этот человек, тебя сейчас уже мыши бы обнюхивать начали. Они к мертвым телам всегда первые поспевают. А там и муравейники бы открылись с восходом солнца.