В час волка высыхает акварель (СИ) - Бруклин Талу - Страница 52

— Ага, намерен. Акт альтруизма? Ну? Молчишь? Вот и молчи! На чём мы там остановились Эдвард? Ну вот, встретились мы с сей персоной и его полудохлым войском. Скажу по чести — веет жутью от них. Одни стонут, другие воют — страшно. Увы, монстры у стены тоже страшные. По дороге на развалины какого-то древнего аванпоста набрели. Там пара тварей обитала… Нечто среднее между волком, рыбой и деревом.

— Это как? — Глаза у барона вылезли на лоб. Такого не было даже в безумной книге Примана Лейсера — порождения алхимической науки и искусство создания гомункулов.

— Вот так! Аль Баян сказал, что у одного великого художника была буйная фантазия и жажда создавать смертоносных монстров. — Поэт обвёл рукой стену костей — Собственно скоро мы узнаем о его самых жутких извращениях. А ещё… — Как бы невзначай начал поэт — Я по дороге Аль Баяну твою биографию пересказал… А то он так по тебе скучал, расписывал какой ты добрый и классный. Ты ж знал, что он тебе кисть чуть ли не сразу в руки отдать хотел? Новость о том, что ты массовый убийца его кажется слегка расстроила…

Эдвард не просто разозлился. Он даже не рассвирепел. Его руки тряслись от желания придушить ехидного поэта, а глаза превратились в чёрные блюдца, из которых выплёскивалась ярость. Илиас ещё сам специально подливал масла в огонь: стоил расстроенные гримасы, улыбался и просил «прощения», но Эдвард слышал, что всё это — одно большое издевательство.

Не видать мне кисти… Он разрушил мою великую судьбу, этот выкидыш облезлой совы спутал мне все карты!

— Что ещё ты ему сказал?.. — Выцедил сквозь зубы барон, стараясь улыбаться.

— Ещё? — Удивился поэт. — А что ещё? Это всё. Всё чем ты являешься я ему рассказал. Сам рассуди: Аль Баян думал, что вверит кисть святому, чуть ли не мученику! Правда вскрылась бы. Но ты не волнуйся! Он мудрый человек, справедливо рассудит.

Засунь свою справедливость себе в зад, поэт Илиас! Издохни тут же! Дыши Эдвард… Дыши… Вдох — выдох. Вдох — выдох. Улыбнись. Прекрасно! Чародей всё ещё должен тебе за спасение жизни. Не вышло через дружбу? Возьму через чувство долга. Я умею — язык длинный.

Аль Баян и Адриана вернулись к лагерю после беседы, чьё содержание услышать никто не сумел. Даже Раймон. Хотя он очень старался подслушать.

— Любимые друзья! — Возгласил Аль Баян — Мы почти достигли прекрасного Аурелиона, где каждый из вас сможет начать жизнь с чистого листа. — Чародей одним глазом покосился на Эдварда — Если, конечно, сможет жить с памятью о прошлом спокойно и мирно. — Добавил он.

— А в качестве испытания достойны вы или нет принять новую жизнь будет бой. — Докончила Адриана. — Твари под стеной давно нам докучают — попасть в Иннир из-за них почти невозможно. Страна эта отсталая и напасть не сможет — кишка тонка, да и мозгов не много. Нам в истреблении тварей взялось помогать призрачное воинство. Кто выживет в бою — обретёт новую жизнь. А теперь разбирайте оружие и вперёд! Усеем наш путь трупами!

Больше никто не болтал — все готовились к бою. Раймон стал созывать своих мёртвых собратьев. Призрачные кони постепенно возникали из каменной глади с изуродованными и искажёнными всадниками на них. Адриана проверяла остатки волшебных карт. Аль Баян в спешке допивал чай и пытался вспомнить заклятие ледяного ветра. Илиас пристреливался из лука, Эдвард старался не уронить шпагу: он был не в лучшем состоянии.

Закончив сборы войско, если можно его так назвать, двинулось на встречу кипящей и бурлящей толпе монстров. Сами твари были настолько разнообразны в своём безумии, что и отдельной книги на их описание не хватит. Но общие черты присутствовали!

Были там бесформенные твари, состоящие лишь эпилептической смеси кричащих и визжащих цветов. Что-то внутри этих созданий постоянно менялось, двигалось, это зрелище пугающе завораживало. Были в толпе и уже знакомые Эдварду летающие глаза, присутствовали и там из большие собратья — парящие, воспалённые глаза с отвратительными щупальцами ростом с человека. Некоторые монстры мало чем отличались от простых животных — кролики, но с огромными клыками, медведи, но с рогами. Присутствовали и чуть более странные помеси. Например, крылатый лес с головой аллигатора и хвостом скунса. Для идущих в бой товарищей, правда, это была тварь полностью неведомая — уж в очень далёких краях обитали львы и аллигаторы.

Из всего разнообразия монстров отдельного внимания заслуживали два вида: человекоподобные острозубые карлики наездники и их боевые огромные слепые бобры. Эти голые карлики обладали даров вселяться в животных и во время боя сливались сознанием с напарником-бобром. Играло им на руку то, что вид такой парочки обычно внушал смех. Ну что ж — смеющийся недолго жил меж зубов монструозного бобра.

В целом толпа тварей не виделась единым целым: это были эпилептические фантазии безумного художника, причём далеко не лучшие. Самые страшные образцы Адриана хранила в тайне, ибо ключа к победе над ними ещё никто не нашёл.

В оглушительной тишине на секунду застыли все. Она разливалась по склону и находила лазейки в разум каждого… Стена костей. Противоположность. Антитеза. Плевок в лицо художников и всей из истории. Творцы жизни, которые прячутся за крепостью смерти.

Но иначе нельзя! Не все достойны земли обетованной. Лишь тот, кто выдержит тысячи взглядов пустых глазниц и не даст рассудку треснуть от еле слышного шёпота немых черепов сможет пройти дальше, расчистив себе путь огнём и верой что-то лучшее. Верой в что-то большее…

Бой начался с крика и выстрела.

Раймон возгласил: «Топчи врага, легион!», а Илиас пустил стрелу из лука, которая со свистом пронзила шею одного карлика наездника. Мигом ватага монстров взбесилась и бросилась на врагов, земля дрожала от их поступи. Поэта тут же закрыли стеной щитов призраки-пехотинцы, чтобы тот стоял вместе со стрелками. Эдвард тоже так хотел, но Адриана крикнула, что если он не будет драться «как достойный носить имя», то в академию она его не пустит и оторвёт в придачу яйца. Барон неуверенно «бросился» в бой, высматривая в беснующейся толпе наименее опасного противника.

Тем временем Аль Баян и Адриана объединились в борьбе. Вызываемые чародеем порывы ледяного ветра судили кровь в жилах тварей, или что-то похожее на кровь, а Адриана разбивала их точными ударами кинжалов. В разгаре битвы куратор потеряла концентрацию и пропустила наскок рогатого медведя. Тварь победоносно рявкнула и несколько раз саданула могучими лапами по ногам Адрианы, готовясь оторвать ей голову, но тут стрела угодила зверю в бок. Рана его не убила, но отвлекла, что дало Фэйт шанс вонзить ножи монстру в горло. С истинным удовлетворением она сделала это, провернув клинки несколько раз. Аль Баян подоспел на помощь, стащил тушу с тела куратора и отнёс искалеченную Адриану в тыл отряда, дабы раны затянулись: кураторы обладали выдающей регенерацией. Сама Адриана долго и истерически смеялась, пока боевой раж не спал, и она не заорала от чудовищной боли, но с этим ей уже никто помочь не мог. А тварей всё не убавлялось.

Армию Раймона окружили, их теснили со всех сторон. Монстры не были тупым стадом и обладали каким-то общим разумом. В тылу они держали разящие огненными лучами парящие глаза, заводили карликов-наездников с фланга и выстраивали передовую из самых живучих зверей и чудовищ. Призраки же со временем погибали. Нет, то, что призрака ранить практически ничем нельзя — правда. Но чтобы взаимодействовать с миром живых им нужна сила, которой у них очень немного. Только в полную луну и в мёртвой долине они имеют шанс черпать энергию из иных источников, нежели ярость и ненависть. Воины Раймона давно не видели смысла к существованию и только благодаря речам стремящегося к жизни командира и остаткам преданности ещё ходили по этой земле. Увы, но битва утомляла непобедимое войско и постепенно солдаты уходили в иной мир добровольно, под отчаянные крики генерала, который так не хотел погибать и дымные слёзы отчаяния обрамляли его лик. В гневе он направил коня в гущу вражеской ватаги и стал рубить направо и налево. От ударов его летели в стороны комья шерсти и брызги цветастой крови, но сколько бы ран он не наносил — тварей не убавлялось. В конце концов генерал почувствовал, что ещё пара взмахов, и он не сможет держать себя в этом мире. Он отступил. Всё войско отступало, точнее, оно пыталось пробиться к воротам Стены костей, чтобы завершить позорный бой.