PlayKiller (СИ) - Текшин Антон - Страница 90

— Это невозможно, чипы — не подделать, а пересадка невозможна. Нас обязательно найдут.

— Сам же говорил, что у них кадровый голод, — пришлось мне напомнить ему. — Я не предлагаю сидеть в подполе вечность. Максимум — полгода, и тогда вас просто некому будет искать.

— Круто, ничего не скажешь. А как же твоё начальство? «Крокусы», например?

— Мы с давно уже не сотрудничаем. Я сам себе хозяин. Если грамотно подчистите хвосты, никаких претензий к вам не будет.

— Такого не может быть, — не поверил он, покачав головой. — Одно то, что все твои перемещения невозможно было засечь, говорит о многом. Хочешь сказать, что ты обнаружил нас самостоятельно?

— Мне лишь помогают, да и то — инкогнито.

— То есть, используют втёмную. Что ж, вполне логично, учитывая твой характер.

— Люди вокруг меня обычно умирают, — пожал я плечами. — Неудивительно, что кто-то не хочет для себя такого исхода. Пока меня это полностью устраивает.

— Всё гораздо сложнее, чем ты думаешь, — вздохнул Хрусталь. — Тратить такие ресурсы может себе позволить далеко не каждый. Нам действительно лучше исчезнуть…

— Правильное решение, — похвалил я его, прихлёбывая терпкий чай.

Тортик оказался выше всех похвал, буквально тая во рту. Не зря за него такие деньги отвалил. Хрусталь же к изысканному угощению не прикоснулся, изредка прикладываясь к кружке, чтобы промочить горло.

— …Но нам нужна веская причина, — продолжил он развивать собственную мысль. — Достаточно серьёзная, чтобы про нас не вспоминали какое-то время.

— Только не говори, что решил воспользоваться мной, — укоризненно покачал я головой.

— Пока ты жив, к нам будет слишком много вопросов.

— Правда, что ли?

— Слишком много от тебя бед и разрушений. Где не вскрой какой-нибудь нарыв — там обязательно ты!

— Подожди, я ещё только разогреваюсь, — пообещал я. — Но Талтер заверил меня, что ты поступишь правильно и не будешь искать выгоды, где не следует. Получается, он ошибся?

— Извини, но иного выхода нет. Игорь идеалист, он этого никогда не поймёт.

— Уж мне можешь про него не рассказывать.

— К сожалению, мы не такие, — признал Хрусталь. — Зря ты к нам заявился лично, без охраны и поддержки. Мог бы просто позвонить.

— Иначе я не был бы собой.

— Да-да, легендарный Клим Денисов, неуловимый мститель… Даже не соврёшь, что нам в окно целятся снайперы?

— Не-а. Вы должны решить всё сами. Здесь и сейчас.

— Ты действительно монстр из прошлого, — с сожалением констатировал ликвидатор, поднимая оружие на уровень стола. — Слишком устаревший для нашего времени. Мне очень жаль.

Однако, его манёвр являлся лишь отвлекающим фактором. Ведь никто в здравом смысле не оторвёт глаз от пистолета, если он не расчётливый псих вроде меня. Отсутствие глушителя явно указывало на то, что это всего лишь его последний козырь. Да и кто в здравом уме будет шуметь в собственной квартире, пусть и съёмной?

Это предположение полностью подтвердилось уже в следующую секунду. На моей шее затянулась колючая удавка, которую сзади набросила Ваниль. Нужно отдать барышне должное — двигалась она абсолютно бесшумно, на зависть любому киношному ниндзя. Даже дыхание задержала, чтобы не выдать себя малейшим колебанием воздуха. Хотя мои заткнутые уши сейчас особой остротой слуха не отличались.

Удавка у барышни тоже оказалась непростой, а настоящей хирургической пилой на кевларовой основе. Видал я такие штуки в своё время — пара уверенных движений руками, и часовой оказывался с перепиленным до самого позвоночника горлом, не в силах издать ни звука. Оружие крайне специфическое, но в некоторых случаях оно бывает предпочтительнее ножа.

Малейшая попытка схватиться за пилу гарантированно приводила к смерти, поэтому я резко откинулся всем телом назад, оттолкнувшись ногой от стола. Убийца была готова к такому манёвру и приняла наклонившуюся спинку кресла на себя, чтобы не позволить мне упасть. Ей почти это удалось, но дальше всё понеслось не по их плану, а по моему.

От удара по столу картонная крышка от торта полетела Хрусталю под ноги, и там оглушительно взорвалась. Как сказал однажды один мой знакомый инструктор: «Не знаешь, что делать — мастери бомбу». Ликвидатор не зря опасался подвоха от сладкого угощения, но сюрприз скрывался вовсе не в нём, а в тонкой упаковке. И никакая суперсовременная рамка была не в силах его обнаружить.

Есть такое занятное вещество, как йодистый азот. Название не совсем правильное, но моё пропащее поколение именовало его именно так. Образуется он в результате взаимодействия вполне обычного йода с аммиаком, оба из которых имеются практически в любой аптечке. Получившиеся в результате химической реакции кристаллы крайне взрывоопасны. По нестабильности они оставляют далеко позади даже пресловутый нитроглицерин. Сядет ли на них крохотный комарик или приземлится воздушный шар — неважно, детонация произойдёт в любом случае. Доходит до того, что кристаллы могут рвануть самостоятельно, из-за собственной критической массы.

Сколько моих сверстников осталось без пальцев, а то и даже без рук, благодаря опытам с этой гремучей смесью — и не сосчитать. Всего нескольких кристаллов на бумажной салфетке вполне достаточно, чтобы расколоть к чертям крепкую керамическую плитку или оставить солидную трещину в кирпиче. Я же его изготовил куда больше…

Стабилизировать йодистый азот — целая наука, которая позволила мне благополучно довезти пропитанную им коробку. Хорошо, что в эту высокотехнологичную эпоху ещё не отказались окончательно от промышленного картона, иначе ничего бы не вышло. И всё равно, любое неосторожное движение могло разбросать тортик на приличное расстояние, вместе с моими конечностями.

Кажется, с количеством я немного переборщил. Бабахнуло так, что с потолка посыпалась декоративная штукатурка, а стеклопакет в окнах пошёл мелкой сеткой трещин. От звука не то что уши полопались — глазные яблоки едва не вдавило в череп. Несчастный стол и вовсе разлетелся по комнате стеклянными осколками, один из которых едва не оставил меня без левого уха. Ещё несколько прилетело в обратную поверхность сиденья моего опрокинувшегося кресла, да там и застряли.

Мне удалось-таки оказаться на полу с головой на плечах, едва ли не в обнимку с радушной хозяйкой. Упавшая на спину Ваниль выпустила удавку, и потеряла всякий контроль над ситуацией. Существует выражение: «выпустить джина из бутылки», так вот — она упустила целого демона. Я не стал отползать в сторону, а напротив — заключил приятное на ощупь женское тело в крепкие объятья. Настолько крепкие, что через пару мгновений её шейные позвонки сочно хрустнули.

Звук получилось почувствовать только благодаря плотному тактильному контакту — в ушах стоял один сплошной звон. Незаметные затычки в слуховом канале сберегли мои многострадальные перепонки, и всё равно двигался я, будто под толщей гудящей воды. Неудивительно, что боровшаяся до конца Ваниль успела оставить у меня в боку узкое лезвие ножа с выемкой на месте дола. Кровоточить теперь будет до победного, такую рану так просто не закроешь. Хорошо, что ей не хватило пространства для манёвра, иначе с печенью пришлось бы распрощаться.

Увы, но долго разлёживаться на полу было непозволительной для здоровья роскошью. Хозяин апартаментов — изрезанный битым стеклом и полуоглушённый, уже успел немного прийти в себя и даже нашарил пистолет в обломках стола. Либо у него имелся запасной в кобуре скрытого ношения — это для меня было уже не существенно. Даже тот факт, что в его глазах двоилось, а скорее — даже троилось, не помешал ему рассмотреть бездыханное тело супруги, распростёртое на ковре.

Рот мужчины распахнулся в немом для моих ушей крике, а в глазах полыхнул безумный огонь. Понимаю, сам через подобное когда-то прошёл. Добро пожаловать в клуб, так сказать.

Хрусталь не стал тратить время на вставание с пола, а принялся стрелять прямо из полусидячего положения. Только я уже успел перекатиться и вскочить на ноги. Пули выбивали каменную крошку из стен и вонзались в дорогую мебель, но поспеть за мной не могли — прицел у взбешённого ликвидатора был безнадёжно сбит от контузии. Мне пришлось нестись по дуге, чтобы ему каждый раз приходилось немного доворачивать пистолет, который наверняка сейчас весил для него, как пудовая гиря. У меня же тело налилось бесшабашной лёгкостью, замешанной на охотничьем адреналине и лютой химии, принятой загодя. Ни боли, ни сомнений, ни жалости.