Серебряное яблоко (СИ) - Авильчик Анна - Страница 84

— Феликс, извините, я хотел у Вас спросить… Я работаю офтальмологом. Это у вас контактные линзы?

— Нет, это мой натуральный цвет глаз.

— Но насколько я знаю, подобные хитросплетения невозможны из-за количества пигмента в радужке, ваши глаза какие-то слишком яркие.

Феликс молчал и никак не комментировал реплику отца. А папа, кажется, совсем насторожился, решил видимо, что Феликс соврал ему на счёт линз, а он как опытный офтальмолог раскусил его.

— А браслеты это какая-то мода или это значимая для вас вещь? Нынешняя мода бывает странной.

Видно было — Феликс не знал, что ответить потому что истинное объяснение того, что золото на его руках настоящее было бы невозможным в данном случае. Джейн вдруг поднялась с места, её длинные серьги затрепетались от такого внезапного движения.

— Э-м-м… Я хотела бы сказать, — в ее душе что-то закипало и поднималось через все нутро, — я всегда вас безумно любила, вы всегда были моей поддержкой, моим всем, семьей, лучшими друзьями. И вы все эти полгода после того происшествия так обо мне заботились, наняли недешевого психиатра, звонили, переживали.

Все члены семьи были в явном замешательстве. Никто не понимал, что за речь вдруг решила произнести Джейн.

— И вы, и доктор Коллинз, вы добились ошеломительных успехов. Я действительно поверила, что король со сверхспособностями, парень с ногами козла, эти люди, которые спасли мою жизнь, были выдумкой.

Все смотрели на Джейн, никто не издавал ни вздоха, её голос звучал так звонко среди этой тишины. Мамины глаза сияли. Казалось, она решила, что на фоне отношений Джейн с этим неведомым парнем, её дочь окончательно осознала свое сумасшествие и сейчас хочет сказать всем, что здорова.

— Браслеты у него на руках, — по её щеке начала стекать слеза, — это его руки, — ее лицо исказила гримаса боли и она продолжала говорить уже сквозь рыдания, — руки, про которые я вам рассказывала.

Она сорвалась на истерический крик.

— Это король Феликс. Из Айронвуда. Король, который спас мне жизнь. Вы заставили меня поверить в то, что это иллюзия. Доктор Коллинз так хорошо поработал, что встретив три дня назад его в витражной мастерской, я убежала, считала до десяти, как учил меня психиатр, — Джейн вытирала слезы рукой, но их поток было не остановить, — посчитать, чтобы фантазия моего больного мозга развеялась. Честно вам сказать? Когда я позвала на сегодняшний ужин короля Феликса, я до последнего была уверена, что когда он зайдет, вы его не увидите! Да, не увидите. Да потому что это моя фантазия, это все у меня в голове, — и она гневно, глотая слезы, показала пальцем на свою голову. — Сегодня мы целый день гуляли по улицам, покупали десерты в магазине и, несмотря на то, что толпы людей смотрели на Феликса в упор, я все равно не верила. Потому что мои самые близкие люди сказали, что я выдумала целый мир. Вы просто должны были мне поверить, вот и всё. Я всё это время разрывалась между чувством горя и отчаяния от того, что на моих глазах погибли люди, спасшие мою жизнь и тем, что я всего лишь сумасшедшая, которая придумала себе навязчивый мир с печальной историей. Я не могла выбрать какой вариант лучше. Я не могла вернуться в кардиологию, ведь сумасшедшие не могут лечить людей. Если бы вы просто поверили и помогли мне пережить всё, что там произошло, я бы смогла жить дальше в своем прежнем спокойном мире с вами, а вы затянули меня в другую трясину, — ей вдруг показалось что все слезы, эмоции, все мгновенно закончилось. Она сказала всё, что хотела. — Извините, мы можем, есть дальше, — и она села, промокая салфеткой мокрые от слез лицо и глаза. В комнате стало так тихо, что было слышно биение сердец всех присутствующих. Какое-то время все так и сидели в абсолютном молчании. Первым тишину нарушил отец Джейн, он говорил нарочито спокойным голосом психиатра профессионала:

— Э-м-м, коро… король Феликс, Джейн говорила, что у вас есть сверхспособности… Вы, наверное, могли бы показать нам какой-нибудь фокус…

Феликс не отводил с отца Джейн своего ледяного взгляда.

— Когда я попал в этот мир, мои силы исчезли.

— Ах, — голос её отца сорвался на истерический смешок, — да-да, конечно, я понимаю, ваши силы исчезли, — он наигранно сочувственно развел руками в стороны.

Спектакль отца был просто невыносим, невыносим. После всего, что она им наговорила, они все равно ей не верят. Для них она неизлечимо сумасшедшая, приведшая такого же сумасшедшего, как она сама. Феликс убрал с колен столовую салфетку и положил ее на стол.

— Наверное, мне пора уходить, спасибо за ужин, — Феликс и сам понял сарказм отца Джейн.

— Король Феликс, — отложив игрушки, внезапно заговорила Аннабель и подбежала к нему.

Все присутствующие притихли, Лекси вся напряглась, будто готовясь, если понадобиться броситься спасать дочь от сумасшедшего мужчины.

— Да, ты что-то хотела?

Аннабель пристально посмотрев ему в глаза, сказала:

— Джейн рассказывала, что вы помогали детям, которые родились не такими как все. Чтобы они могли играть и радоваться вместе с остальными… Так вот… У меня в классе есть мальчик Бино, он родился без части руки, и он всегда такой грустный, когда мы играем в мяч. Вы не могли бы придти к нам в школу и подарить ему руку? Я так мечтала о встрече с вами, — ее глаза искрились такой невероятной добротой, что все в помещении невольно умилились от такой просьбы, лишь Лекси гневно поглядывала на Джейн, разозленная тем, что она вбила в голову Аннабель свою нелепую фантазию.

Феликс осторожно взял девочку за руку и, смотря ей прямо в глаза, сказал:

— К сожалению, в вашем мире у меня нет такой силы, чтобы помочь твоему другу, но у меня есть кое-что другое… Деньги. Я успел немного подзаработать, пока жил здесь, и думаю, мне хватит на прекрасный протез руки для этого мальчика. И он будет ничуть не хуже настоящей руки. Вы сможете играть в мяч вместе. Ты скажешь Джейн его имя, и мы ему поможем, идет?

Личико Аннабель светилось от счастья, она не отрывала от Феликса своих огромных серых глаз.

— Мне так жаль ваших родителей, я даже перестала есть осьминогов, честно-честно, да по идее их наоборот нужно съедать но ведь тогда их еще больше будут выращивать для людей. А если все перестанут их есть, они будут никому не нужны, и, может, тогда они все передохнут и…

— Аннабель! Прекрати, какие слова ты говоришь! — Лекси, яростно схватив дочку за руку, обернулась к Джейн. — Она от тебя не только нахваталась чепухи и небылиц, так еще и словечек… "передохнут". Семилетняя девочка мечтает о том, чтобы передохли все осьминоги, потому что якобы их огромный представитель убил его семью.

Все лицо Лекси пылало от бледно розового до фиолетового цветов.

— Мама, не надо!

— Замолчи, мы уходим!

— Мама, не говори так! — девочка с силой вырвала свою руку, гневно сжатую Лекси, — ты обидишь короля Айронвуда!

— Никакой он не король! — и она добавила резко поменявшимся мягким голосом, — Милая моя, твоя тетя больна и этот мужчина тоже нездоров, мы обязательно им поможем. — и повернувшись к Джейн, так же мягко произнесла, — Родная моя, я знаю, тебе нужна моя помощь, но сейчас я не могу, прости, то, что в это верит моя дочь, выше моих пределов.

И, схватив Аннабель за руку, она потащила её в прихожую и начала одевать дочери сапожки. Феликс, молча поднявшись, также направился в сторону прихожей, специально выдерживая приличное расстояние от Лекси и девочки. Все поднялись проводить поспешно собирающихся гостей. Мама стояла крайне растерянная, не зная, что ей делать. Утешать старшую дочь, проверить состояние внучки у психолога незамедлительно, поддерживать младшую или так и простоять молча. На лице отца Джейн читались те же эмоции. Феликс застегивал пальто, а Аннабель надевала шапку, когда она вдруг заговорила, обращаясь к Феликсу.

— Знаете, мы можем с вами больше не увидеться, я хочу сказать, что очень люблю уток мандаринок, я все о них знаю и… — Лекси трясущейся рукой пыталась застегнуть молнию у нее на куртке. — Я бы хотела, чтобы в Айронвуде появились мандариновки, Джейн говорила у вас очень красивые озера, уткам бы там понравилось, а людям было бы так тепло на душе от их прекрасного вида. Если сможете туда вернуться, захватите с собой одну из них, пожалуйста.