Серебряное яблоко (СИ) - Авильчик Анна - Страница 72

* * *

Вода выплеснулась из ее горла одновременно с хрипящим кашлем. Все тело жгло диким огнём, и вместе с этим ветер отражался холодным ознобом на мокром теле. Какое жуткое чувство. Как же она устала. Когда существо тащило ее к обрыву, она думала, что это и есть ее конец. Но Феликс спас её. Он ее спас. Можно было бы порадоваться, что она ему небезразлична, раз он бросил всех своих людей и побежал за ней. Можно было бы порадоваться, в какой-то другой жизни, в той, где они шли с пляжа или в той, когда спускались в пещеру. Но в этой уже не было поводов для радости. Она прекрасно понимала, что с низким уровнем медицины Айронвуда ее уже не спасти. Никого уже не спасти.

Феликс сидел, опершись о часть скалы. Его лицо было таким белым, что даже сливалось с волосами. Кажется, он потратил так много сил, что и сам уже никогда не оправится. Они смотрели друг на друга ни в силах произнести ни слова. Вряд ли здесь вообще были уместны какие-то слова. В этот момент Джейн подумала, что язык общения это вообще несусветная глупость. Ведь ничего важного по-настоящему нельзя описать никакими существующими словами. Когда ты безумно счастлив, это словосочетание не описывает всех твоих чувств. И когда ты видел смерти людей, ничто в мире не выразит этой душевной пропасти. Какие слова могут сказать об увиденном?

Надо же, сейчас казалось, что даже Захриномосирья была так близка Джейн. Она так привыкла к ним всем, хотя была здесь всего пару месяцев. Что чувствует сейчас Феликс, ведь он был их королем всю свою жизнь? По его виду можно было сказать, что он не чувствует ничего и уже никогда не почувствует. Они просто смотрели друг на друга, сознание Джейн периодически путалось, где-то в глазах стояли слёзы, они были такими тяжелыми, словно булыжники и из-за этого никак не начинали идти, застряли, от чего веки стали ещё тяжелее и так и норовили закрыться.

Где-то в море послышался странный шорох. На пляже было так тихо и безветренно, что этот звук принес тревогу. Джейн повернула голову к водной глади — на горизонте появилась серая дымка. Что это? Кажется, она уже не могла волноваться за что либо. Как оказалось напрасно. Серая дымка постепенно вырисовывалась в очертания все тех же неведомых тварей. Они бежали просто по воде, приближались к пляжу, где расположились Феликс и Джейн.

Джейн резко встала на одну ногу, сама не зная, откуда взяла на это силы, превозмогая боль, она сделала несколько шагов к Феликсу. Он тоже встал, смотря, то на неё, то на приближающихся существ. В этом полуметре, оставшемся между ними, висела обречённость и тоска. Она сказала:

— Зато теперь вы увидите своих родителей и будете жить вместе с ними вечно.

— Я уже никого не увижу Джейн.

— Нет, — она закачала головой. — После смерти. Там есть другая жизнь, вместе со своими близкими… Я ведь рассказывала вам, у нас в это верят.

— Жаль, что я не знаю, во что еще у вас верят. Я вообще о тебе почти ничего не знаю…

— Как же! Все знали, что я лечу сердца, но… все равно ничьё не вылечила…

Она резко замолчала не в силах продолжать. Когда она только попала в Айронвуд и думала, что умерла, она грустила, что ничего в жизни не сделала просто потому, что не успела. Теперь же она знала, что ничего не сделала потому, что не была на это способна. Бесполезный человек, которому дали немного жизни.

— Я не встречу своих близких, Джейн, — он так проникновенно смотрел на нее. — Потому, что мы станем с тобой акантами. Да, пусть мы лгали, а ты ещё и в храме погром устроила, но мы все равно будем. Хоть ты пела не для меня… "Твоя душа, словно белая кисть аканта"… Я поверил в эти слова. И так и будет. Мы будем жить.

Феликс замолчал и посмотрел в море.

— Жаль, что я уже не успею сделать витраж. Это единственное, что я всегда любил делать.

Джейн смотрела на его лицо и не могла насмотреться.

— Я так много раз видел в снах пару диковинных птиц, плавающих в озере, всегда хотел запечатлеть их в стекле. В Айронвуде такие не водятся.

В эту минуту Джейн и сама осознала, как мало она успела узнать Феликса. Да, она знала, что он любит витражи, но не знала, что настолько, чтобы лишь о них грустить в последние минуты жизни.

Феликс набрал в руку горсть песка, сжимая его, и закрыв глаза, он начал читать молитву Матери Природы. Джейн тоже захотела помолиться, она хаотично потрогала рукой грудь, но вспомнила, что ее нательный крестик остался дома на тумбочке. Она забыла его надеть в тот день, когда пропала. Она подумала о родителях. Теперь они никогда ее не найдут, никогда не узнают, что с ней случилось. Вся жизнь их будет обречена на поиски и страдания. Они не заслуживали этого. Только не этого.

Поднялся ветер, предзнаменуя нечто непоправимое, лязг зубов и жуткое шарканье звучало совсем близко.

Она так хотела сказать Феликсу, что любит его, но эти слова никак не хотели из нее выходить. Должно быть, он и так это знал. Его глаза так и были закрыты, он продолжал шептать молитву, сжимая песок. В этот миг Джейн чувствовала себя брошенной вселенной. У нее ведь не было креста, она забыла слова всех молитв, которые знала. Бездна накрывала ее со всех сторон. Среди накатившейся тьмы, она увидела неведомый голубой свет, искрящийся вокруг неё мерцающим заревом. Феликс открыл глаза и сказал ей:

— Я позволил себе всё, тогда в пещере, именно потому, что ты не была девушкой для одной ночи.

Она даже не успела что-то почувствовать после его слов, так как Феликс с силой толкнул ее в грудь. Вместо быстрого падения на песок она начала куда-то долго падать или, правильнее сказать, лететь. Голубой свет поглощал все вокруг неё. Феликс отдалялся, а Джейн хватала руками воздух, желая зацепиться за него. Когда Феликс стал совсем маленьким, мохнатые серые лапы скрыли его из виду. Одновременно с этим зрелищем, голубой свет сомкнулся с лёгким свистом, и Джейн оглушительно упала на землю. Эта секунда была равна целой вечности, словно вселенная образовалась из взорвавшегося атома, а потом снова в него собралась. Целая вечность, череда миллионов жизней и поколений.

Часть 2. Глава 1

За всю свою жизнь Джейн участвовала в большом количестве конкурсов. В детстве она разгадывала кроссворды и отправляла ключевые слова в редакции журналов. В подростковом возрасте она собирала крышечки от газировки в надежде насобирать нужное количество для получения приза. Во взрослой жизни участвовала во всех розыгрышах, проводимых социальными сетями. Но ни разу ей так и не удалось ничего выиграть. Даже однажды, когда мама привела ее в кукольный театр, и там был Дед Мороз, раздающий конфеты за рассказанный стишок, она напрочь забыла все новогодние стихотворения. И, конечно же, ничего не получила.

И в то время, как ее друзья и знакомые расстраивались за подобные проигрыши, Джейн всегда в глубине души радовалась своим. Потому что ей всегда казалось, что каждый раз, когда она что-то не выигрывала, удача накапливалась для чего-то грандиозного. Будто все победители конкурсов растрачивали свою удачу, а она накопила. Накопила для какого-то одного серьезного фарта в жизни. И оказалась права. Этот день настал. День, когда она выжила и вернулась в свой мир.

Жители Айронвуда никогда не разгадывали кроссвордов, не собирали крышечки и не слали репостов. Вряд ли они вообще знали принцип розыгрыша, но каждый из них непременно хотел выиграть свою жизнь, но выиграла только Джейн, которая накопила свою удачу.

* * *

Джейн лежала на земле и смотрела на звёзды. Где-то вдали лаяли собаки, завывал ветер. Она просто лежала и смотрела. Да, следовало бы хоть куда-то ползти, возможно просить о помощи, ведь ее раны не будут ждать долго, но она не знала, где взять на это силы. Она согревала себя мыслями о том, что она дома, скоро увидит родителей, сестру и Аннабель. Они помогут ей все это пережить, она не одинока. Она обязательно выживет ради Феликса, Тристана, Маркуса и Вайолет, Сары, Мелисы и Таяны. Джейн всхлипнула: она ведь никогда так и не узнает, жив ли хоть кто-нибудь из них. И как это прекрасное утро, когда она вновь увидела Феликса, обернулось таким кошмаром!