Серебряное яблоко (СИ) - Авильчик Анна - Страница 105

— Конечно, через месяц после вашего возвращения, вы захотели остаться с нами на обед после работы…

— Нет-нет, — перебил Феликс Вайолет. — Я говорю о самом первом разе, когда мы обедали вместе с Джейн, — он задумчиво опустил глаза в тарелку, ему так хотелось с кем-то ее вспомнить.

— Ах, да, я и забыла, что в тот день вы обедали у нас впервые. Ужасный был день, — Вайолет легонько засмеялась, — Я не знала, куда себя деть в Вашем присутствии, да еще и в нашем доме девушка из другого мира!

— Согласен с вами. Как же она мне тогда не нравилась.

Все за столом отложили еду и слушали Феликса.

— Она сразу была чужой и непонятной. Мы ведь все понимали, что она с другого мира и в любой момент могла оказаться скрытым чудовищем. Помню как она, оказавшись в мастерской, сразу начала со мной болтать, как будто мы какие-то давние приятели. Говорила кучу непонятных слов и так же непонятно их объясняла…

— Это точно, — сказал Рон, — а эта техника, о которой она говорила и еще про то, что у людей болят сердца. В ту ночь мне снились кошмары. И я просил Сару не подходить к Джейн слишком близко. Не то, чтобы я ее боялся. Я опасался, что вдруг откроется какое-то окно в мир Джейн и Сару утащит туда вслед за ней.

Все засмеялись.

— И ты не зря волновался, — сказал Феликс, — меня таки вслед за ней затащило.

— Мне так жаль, — сказала вдруг Вайолет, — что мы так долго не хотели с ней общаться. Мы все не принимали “людей зеленой воды”, опасались их. И я боялась, что она перестроит наш мир во что-то ужасное. Я думала, если она пришла из такого жуткого места, то может ненароком превратить и наш дом в не самый лучший мир. Но, как мы знаем, благодаря вам, мы оказались не правы. Быть открытым ко всем людям — не страшно… В наших сердцах хватит места для всех.

Все согласно закивали головами.

— Феликс, а можно задать вам личный вопрос?

— Конечно.

— А когда вы поняли, что любите её?

Феликс задумался. Ему казалось, он любил ее всегда, и это не произошло в какой-то определенный момент. Но он все же, решил ответить:

— Наверное, тогда когда она рассказала мне романтическую историю про червей из её мира.

— Червей? — удивился Рон.

— Да, какие-то черви, приводящие к болезни людей. Она говорила, что один червь живет в другом, и они составляют единое целое, — Феликс увидел слегка опешившие выражения лиц семьи витражника и от души расхохотался.

— Матерь Природы, это и сейчас звучит ужасно глупо! Как же это глупо! Но она так восхищенно об этом говорила, у нее так блестели глаза! Вы же знаете, для меня раньше все беседы были ужасны. Я вообще не любил много говорить и тем более слушать. Но тогда я с таким интересом слушал её. Со всех сил скрывал свой интерес, но так хотел, чтобы она не заканчивала говорить. Тогда я еще не понял, что люблю её, но уже любил…

Все за столом притихли. Никто не продолжал разговор. Все присутствующие понимали, что король уже не встретиться с Джейн. Вдруг на улице какой-то мальчуган крикнул другому:

— За мной в море гнался гигантский спруууут, — а второй в это время громко завизжал. Ребятня враз разрядила обстановку за столом.

— А как Джейн поживает? — спросила Вайолет, — там, в своем мире. Вы видели, как она лечит сердца?

Феликс хотел было рассказать все о Джейн, как ей внушали будто Айронвуд ненастоящий, как лечили её. И какая она была подавленная, когда он её встретил. Как он оставил её с яблоком в руке среди заснеженного сада. Но в последний момент передумал.

— У нее все хорошо. Я видел, как она лечит сердца и это прекрасно. Все люди рядом с Джейн счастливы.

Вайолет и Жозеф умиротворенно улыбнулись в унисон. Феликс не хотел лгать им, ведь в Айронвуде люди верили безоговорочно любым словам. Но ему не казалось, что он на самом деле солгал. Его слова — чистая правда.

— Рады это слышать, — сказал Жозеф.

— Сейчас принесу десерт, это мой новый рецепт, вам должно понравиться, — жена витражника вскочила с места, чтобы преподнести уже давно благоухающую из кухни сладость.

За окном снова раздался хохот мальчишек. Веселье детей сменилось чем-то таинственным и пугающим. Тишина, которая несла в себе странные вибрации.

— Вы ничего не заметили? — спросил у семьи витражника Феликс, но так и не дождался ответа — по деревне громогласным эхом разнёсся вой сирены.

Вайолет так и замерла на пол дороге к кухне. Все смотрели друг на друга с ужасом.

В душе Феликса образовался хаос. Ему хотелось кричать и куда-то бежать. Как же так? Невероятно! Он верил, что делает жизнь своих людей счастливее, совершеннее. Но истратив все силы, он не спасёт их от чудовища и все, что он для них делал, не имеет больше никакого значения… Он должен попробовать, даже если этот поступок станет последним в его жизни. Нет, он должен не попробовать, а защитить свой народ. Феликс почувствовал, как внутри него все сжалось, но времени на взращивание своих страхов у него не было. Он выскочил из дома, осматривая все вокруг. Люди бежали в свои дома, врезаясь друг в друга, тут и там закрывались ставни на окнах. Феликс подумал о целой куче людей резвящихся на пляже и в море. Они точно не успеют спрятаться. Последний раз твари появились мгновенно, и вряд ли сейчас их пришлось бы долго ждать, но он не видел никого подозрительного. К королю подбежал рассветный певец.

— Ваше Величество, я слышу — оно где-то рядом, будто оболочка нашего мира трещит. Вот прям здесь.

— Где здесь? — спросил Феликс, пытаясь перекричать сирену.

— Вот прямо там, где вы стоите.

Феликс резко поднял голову вверх. В толще небесного простора торчала гигантских размеров нога. Она принадлежала не чудовищу. С неба прямо на них пытался вылезти человек, но он был огромным и будто просто не мог пролезть в образовавшуюся дыру.

Мир вокруг Феликса замер. Все слилось в безмолвной тишине. Он увидел перед собой лицо Матери Природы, тот образ, который они сегодня с Жозефом и Роном так любовно выкладывали из стекол. Она смотрела на него ласково, с любовью. И от этого взгляда становилось так тепло. В мире нет страха и боли. Есть только свет… Он увидел лицо Бога. Лицо с тех витражей, которые встречали его на церквях в мире Джейн. И его лицо тоже несло с собой свет.

И наконец, он смотрел на Джейн. Она улыбалась и говорила ему, что теперь идеалами любви для нее являются они с Феликсом. Ведь теперь она тоже живет в нем. Только ей жаль, что он куда-то пропал…

Феликс упал на землю, ему нечем было дышать, он схватился за траву, будто желая зацепиться руками за жизнь.

"Я не пропал, Джейн, — пронеслось у него в голове, — Я просто хотел спасти свой народ". Он думал лишь о том, как сильно хочет спасти всех. Он упал на колени, не замечая пробегающих мимо людей. Голова кружилась, в висках пульсировало. Феликс сжимал в ладони украшение матери, не зная, где ещё черпать силы. Внутри него их больше не осталось.

Небо затрещало, будто кто-то наступил на хрупкое стекло. Золото на его руках накалилось, стало невыносимо горячим, в некоторых местах пошли трещины, и он уже не понимал, откуда именно раздается треск. Оно начинало плавиться и стекать на кисти. Его пальцы окутали золотые струйки, обжигающие кожу. Он закричал, и воздух наполнился множеством красок. Ветер разносил повсюду неведомый разноцветный песок. Песок в один миг рассыпался в витражную картину, которая покрыла собой весь мир.

* * *

Джейн закончила обеденный обход. Её смена заканчивалась, и она уже представляла, как поедет на дачу помогать маме с садом. Наработавшись, они будут болтать, и пить чай с мамиными булочками, сидя на веранде.

Её окликнул доктор Перльс:

— Джейн, вы видели новое окно?

— Окно?

— Знаю, звучит странно. Пойдемте, покажу.

Они подошли к западному крылу, где на каждом этаже находился маленький уголок с небольшими окнами. Вместо окна там расположился витраж. Джейн всю прошедшую неделю видела здесь несколько рабочих, но из-за загруженности даже не обращала внимания, что они там делают. На витраже была изображена яблоня серебристого цвета с огромными плодами.