И станет тьма (СИ) - Шалугин В. - Страница 62

— Немного. — На губах Феврония мелькнула слабая улыбка и передалась Галатее.

— Там, откуда я родом, никому и в голову не придет есть мясо. — Оживившись, начала было она, но вдруг смутилась. Очередная ложка поспешно залетела Февронию в рот.

— Простите, я совсем вас не помню. — Заглядывая в ее глаза, тихо сказал Февроний. — Ведь это вы спасли меня от… того старика.

— Я и Энцио, и Гастар. — Несколько насторожившись, отвечала Галатея.

— Я всего лишь хотел сказать, что я вам очень признателен. Хотя я вас совсем не помню. Понимаете, это довольно тяжело. Чувствовать, что ты обязан человеку, хотя ты совсем не помнишь, что он для тебя сделал. Понимаете?

— Да, понимаю. — Медленно кивнула Галатея и подождав пока Февроний отведет глаза, бросила на него пытливый взгляд.

— Ты совсем ничего не помнишь?

— Почти ничего. Только совсем короткие обрывки. Иногда в памяти всплывают какие-то предметы, голоса…

— Может, это и к лучшему, что ты не помнишь.

— Я тоже иногда так думаю. — Отвечал Февроний, уткнувшись взглядом в угол. — Это страшно. Сначала отец, потом мама. Я не могу сказать, что очень любил их. Иногда мне даже кажется, что я совсем их не любил. Но когда их не стало… Даже не знаю. Иногда мне кажется, что это все моя вина.

— Твоя? — Удивилась она. — И в чем же ты виноват?

— Не знаю. Но иногда мне кажется, что если бы я не убежал из дома, ничего бы этого не было.

Галатея с испугом увидела, что Февроний стал тихонько всхлипывать.

— Простите, простите… Это само… Я не хотел… — Бормотал он и вдруг, отвернувшись, насколько позволяло положение, разразился уже настоящими рыданиями.

— Я… это… — Галатея вскочила с табурета. Вид у нее был напуганный и потрясенный. — Извини, я… Я должна идти.

— Простите… — Донеслось у нее за спиной сквозь пелену чужих рыданий и собственного ее гула в ушах. Как ошпаренная она выскочила из комнаты, позабыв в ней полупустую миску, свечу — дрожащими руками мучительно не могла попасть ключом в скважину, попала, повернула на два оборота ключ и опрометью бросилась вниз по лестнице.

Оставшись один, Февроний еще некоторое время сотрясался от рыданий и наконец, стал понемного успокаиваться. Окинул смутным взглядом комнату и остановил его на свече.

***

Попытки поджечь веревку от свечи, стоявшей на полу, привели к тому, что Февроний довольно больно обжег руки и был недалеко от того, чтобы подпалить вместо веревки стул, на котором сидел. Он мучился уже с полчаса, как вдруг ему показалось, что с лестницы доносится звук шагов. Звук становился все отчетливее и не было уже никаких сомнений, что кто-то поспешно поднимается к нему. Галатея? Но зачем? Забрать свечу? Февроний в несколько прыжков вернулся вместе со своим стулом на прежнее место.

— Ну, к черту! — Громко объявила Галатея, влетая в дверь. Она была словно в каком-то исступлении.

Февроний не успел опомниться, как она разрезала веревки за его спиной и сунула ему на колени дорожный узелок.

— Там на конюшне две лошади. Бери чалую, она быстрее. Не знаю, когда вернется Энцио. Час или два у тебя есть. Скачи на север. Там деревня. На главной площади есть гарнизон солдат. Запомнил?

Потирая запястья и хлопая глазами, Февроний медленно кивнул.

— Это я собрала тебе в дорогу. — Указывая на узелок, сказала Галатея.

— Спасибо… — Пролепетал Февроний. Они вместе спустились вниз. И впервые за неделю Февроний увидел небо. Не кусочек, как он видел через слуховое окно. А целиком, настоящее усыпанное звездами небо. — Значит, Энцио до сих пор нет. — Обернулся он и посмотрел на Галатею. Та покачала головой.

— А где он?

— В лесу.

— Да, я понимаю. Где в лесу? Там, там? — Февроний показал рукой на юг, на север.

— Точно не знаю, вроде он ушел в ту сторону. Ты боишься, что встретишься с ним?

Февроний как-то странно усмехнулся.

— Боюсь? Нет, совсем наоборот.

— Наоборот?

— Но может это и не важно. — Продолжал задумчиво Февроний, не обращая на нее внимания. — В конце концов он ведь вернется рано или поздно.

Февроний посмотрел на Галатею и улыбнулся.

— Зря ты его кстати не послушала. Он ведь предупреждал, чтобы ты не заходила ко мне одна. Ну да уж что теперь…

Галатея успела заметить краем глаза, как в руке Феврония что-то блеснуло. В следующую секунду адская боль обожгла ее живот. Прежде чем упасть она еще увидела краем глаза, как к монастырю подъезжает какой-то всадник, спрыгивает с коня. Интересно, мелькнуло в голове у Галатеи, кто бы это мог быть?

***

Получилось странно. Энцио помнил как подходил к монастырю, метров за пять ему показалось, что он слышит тихие стоны. Он забежал внутрь и в это самое мгновение что-то со свистом обрушилось ему на голову. Прежде чем потерять сознание он еще увидел человека в луже крове у стены. Кто это был? Похоже все же Галатея. Когда он вернулся было еще светло, сейчас стемнело. Сколько времени прошло с тех пор, как он потерял сознание? Час, два? Галатея еще жива?

— А, ты очнулся. — Раздался за спиной сонный голос. Энцио повернул голову и не поверил своим глазам. На табурете у стены сидел Ансельм и пожевывал травинку. Энцио на несколько секунд зажмурился. Снова открыл глаза. Ансельм по прежнему был на своем месте. Разница была в том, что теперь травинку он держал в руках и улыбался.

— Так, спокойно. — Сказал Ансельм. — Все это происходит по-настоящему. Ты не сошел с ума…

— Но ты умер!

Ансельм усмехнулся.

— Как видишь, нет. Тогда в Галате мне, правда, здорово досталось… Я очнулся спустя пару дней в местном монастыре. Но галатская медицина творит чудеса и через неделю я был уже на ногах.

— Так это был ты все это время?

— В смысле?

— Это ты был тот колдун?

— Колдун? — Ансельм расхохотался. — Энцио, я тебя умоляю. Никакого колдуна нет и никогда не было. Неужели ты правда поверил во весь этот вздор, который пишут в вертезиевых книгах?

— Ты врешь… Не понимаю, зачем ты врешь, но ты точно врешь.

— Да с чего мне врать-то?

— Не знаю. Но я видел его.

— Кого?

— Настоящего Феврония. Сегодня я нашел его тело в лесу.

— А. — Ансельм как-то криво усмехнулся. — Ну ясно. Ты нашел тело настоящего Феврония и решил, что это неопровержимое доказательство, что в облике Феврония колдун? Боюсь тебя расстроить, дорогой Энцио, все куда как прозаичнее… Пожалуй, мне следует рассказать все с самого начала. Только с чего начать?.. Ну хорошо. Начнем с Галата. После того, что произошло в Галате, как уже сказано, я оказался у монахов. Там я много размышлял. В сущности, это все, что тебе остается, когда ты целыми днями лежишь в келье. Положение мое было так себе.

— Из-за появившегося некстати Родана и взыгравшего у меня в самый неподходящий момент благородства я порвал с мятежниками. Твое доверие я тоже потерял. Идти к королеве мне было не с чем. Раньше я мог бы передать ей тебя. И честно говоря, так я и собирался поступить. Но потом появилась Галатея и спутала все карты. Что мне было делать? После долгих раздумий я решил вернуться в Твилл и предстать перед тобой в образе смиренного раскаяния. Два обстоятельства изменило мои планы. Первое — я встретил по дороге лорда Турция, который мне сообщил, что мятежники были разбиты в генеральной битве и восстанию конец. Второе — по приезде в Твилл я увидел в окне Феврония. Я сложил одно с другим и понял, что теперь единственный мой шанс на благополучный исход той авантюры, в которую я ввязался, это мальчик. Надо было как-то заполучить его и передать королеве. Я был уверен… Постой… Давай я пересяду. А то у тебя наверное шея затекла…

Ансельм встал и переставил табурет к стене напротив Энцио.

— Что я там говорил? Да, я был уверен, что это простило бы все мои грехи в ее глазах и даже позволило бы рассчитывать на некоторую компенсацию за мои старания. Но как мне было выкрасть мальчика прямо у вас из под носа? Я устроил караульный пункт у вашего дома и поджидал удачный момент. И тут появляется лорд Д'Астен. А на следующий день вы уже собираетесь куда-то. Куда? Я не имел не малейшего понятия. В любом случае это снова портило все мои планы. Надо было действовать решительно. И тут я вспомнил о старике и видениях лорда Д'Астена, о которых ты мне рассказывал. Полдня ушло на то, чтобы раздобыть парик и накладную бороду. До вечера я успел еще смотаться в Эскерот и приобрел там пастушеский посох. Дивная вещь, эти эскеротсские посохи. Внутри у них полость, куда насыпаны косточки от черешни. Пастухи используют посох как погремушку, чтобы сгонять овец. Но у этой погремушки есть и другое достоинство — даже слабым ударом можно сбить противника с ног, в чем ты мог убедиться там на мосту. А самое важное, на каждом конце посоха есть небольшая иголка. Пастухи используют ее, чтобы собирать с земли орехи. Насадишь несколько и ешь прямо с палки. Я же дополнил это остроумное изобретение, нанеся на каждую иголку сильный яд.