Академия пяти дорог - Ингвар Лара - Страница 53

— У дракона есть хозяин… — сказал Тавр скорее себе, чем мне. — Что ж, я сохраню вашу тайну и укрою и дракона, и его хозяина. Знает ли о нем граф?

— Нет, — промолвила я, а лицо принца вдруг стало похоже на морду кота, объевшегося сметаны.

— Но мне вы доверились, — принц приблизился ко мне, наши колени соприкоснулись. На мне был надет костюм для верховой езды, поношенный, старый, совсем не такой красивый, как у принца. Красивые медовые глаза затягивали. Не понимая, что делаю, я подалась вперед, положение спасла Рыська, ей соседство рысака принца было весьма неприятно, посему она куснула его за ухо. Конь заржал и подался в сторону, а я была свободна от гипнотических глаз Тавра.

— У графа нет личного леса, полного оленей, в шаговой доступности. Поэтому я прошу вас, тем более что вы сами мне пишете в каждом письме, что обязаны мне жизнью.

Тавр рассмеялся:

— И вправду. Но я все равно приму вашу доверчивость на свой счет.

Мы выехали к красивейшему лесному озеру. Граф спрыгнул с коня, подал мне руку, чтобы помочь спуститься. Не приняв его помощи, я соскочила с лошади.

— Не против, если мы не убьем сегодня ни одного оленя? — с улыбкой спросил принц. — Если честно, я не очень люблю охоту, просто уже не знал, куда вас позвать.

— Я тоже не люблю.

Мы пошли вдоль берега, оставив животных привязанными у старого клена. Взгляд принца вдруг стал очень сосредоточенным, он отправился к каким-то кустам, я решила, что ему нужно посетить их по прямой необходимости, но вернулся он очень скоро, неся в руках букет из крохотных красных цветков.

— Они довольно редки, волчьи цветы. — Он преподнес мне букет, я неловко приняла его.

— Спасибо.

— Если заварить один цветок в чай, уснешь крепко, без сновидений, три цветка — сон продлится сутки, и во время него излечится множество болезней. Но более трех — уже не проснешься, — улыбка Тавра была мягкой.

— Откуда такие познания? — спросила я, дорога внезапно обрывалась, и там уже находился накрытый стол под навесом, горел костер. Моя семья частенько участвовала в охоте подобного рода, и неизменно она оканчивалась трапезой с хорошим вином.

— Моя матушка до самой своей смерти обучала меня, так сказать, семейным тайнам. Мужчинам такие знания передавать не принято, но у нее не было выбора.

— А что случилось потом?

— Потом отец объявил ее ведьмой и сжег на костре, — принц с печалью смотрел на мои пальцы, в них цветы с нежными лепестками казались кровавой раной. — Но об этом никто не знает, для двора и челяди она заболела и умерла в горячке.

Тавр присел на высокий резной стул, налил себе и мне вина.

Я сделала глоток, напиток оказался терпким, с легкой кислинкой.

— Хорошее вино, — вынесла я вердикт.

Принц изящно отрезал мне кусочек дичи.

— Я рад, что тебе нравится — терпеть не могу сладкие вина, а после произошедшего у Терениса тем более.

— Как он?

— Не знаю. Он со мной не общается. — Тавр пристально смотрел на меня и на озеро. Я же не знала, куда деть глаза, чтобы не видеть его столь яркой красоты.

— Почему вы такой красивый? — не выдержав, спросила я.

Принц рассмеялся, его смех звучал сотней колокольчиков.

— Наследственность. Моя мама была первой красавицей королевства. Столь совершенна, что когда отец увидел ее, то упал на колени и заплакал.

— У меня возникает то же желание, когда я вижу вас, — честно призналась я.

— Поэтому вы пытаетесь на меня не смотреть?

— Да, — призналась я, — хочу мыслить трезво. — Я изучала серебряное блюдо, кубки и приборы. Только они стоили целое состояние, а принц даже не обращал на это внимания. Я вдруг поняла, что рада тому, что росла в относительной бедности, у меня было еще так много причин удивляться. Принц же смотрел на меня.

— А я не хочу. Я хочу смотреть на вас, Мари, на ваши губы, я хочу видеть ваши изумительные глаза и тонкую шею. Я понимаю, что обещал вам дружбу, но ведь и вам самой приятно будет иметь в воздыхателях принца. — Он взял мою руку и принялся покрывать ее поцелуями. Губы принца были как бархат. Я убрала руку.

— У меня жених есть, — напомнила я в очередной раз, — так что глазами смотрите, руками не трогайте.

Нет, я не любила Роаха, я даже не считала его хорошим человеком, но я его уважала, а уважение — не любовь. Его заслужить нужно.

— Вы верны, Маримар. Нынче это редкость, но я бы многое отдал, чтобы ваши моральные ценности были иными.

Я фыркнула, как моя Рыська.

— Дракона привезет мой друг. Он будет приезжать каждый вечер. Кто-нибудь помимо вас охотится здесь?

— Лишь мой отец, и то только летом.

— Спасибо вам за помощь, мне пора.

Я поднялась и направилась к Рыське.

— Мари, — окликнул меня принц, я обернулась и увидела его во всей красе, сотканного из золота, его глаза завораживали, идеальные губы были созданы для того, чтобы их целовать. — Когда мы увидимся еще раз?

— Когда мне надо будет спрятать еще одного дракона.

Я запрыгнула на Рыську и пришпорила ее. Из моих глаз текли теплые слезы, очень захотелось вернуться, очень хотелось смотреть на Тавра, говорить с ним, узнать о нем все и рассказать ему все о себе. Но я боялась охвативших меня эмоций, ведь они были столь мне несвойственны. Вместо этого я направилась в академию. В голове зрел план, мне нужно было отправиться в библиотеку и узнать все о ведовстве и ведьмах.

Оставив Рыську в конюшне, теперь за нее можно было не беспокоиться, я отправилась в домик, чтобы переодеться, взять бумагу и пишущее перо.

У домика я увидела силуэт. Мужская фигура, одинокая на фоне белого снега, снова выпавшего за то время, пока я ехала в академию. Роах, без сомнения. Мне казалось, скоро я буду узнавать графа не то что по силуэту… по звуку шагов или ощущению властности, исходящей от него. Роах подчинял себе пространство, казалось, одним своим видом, манерой держать голову он говорил: «Все здесь — мое».

Граф был зол. Отчего я поняла, что он находится не в самом благодушном расположении духа? А оттого, что ветер, вьющийся вокруг графа, в этот раз был такой силы, что гнул деревья и устраивал снежную бурю.

— Где ты была, Маримар? — спросил он меня. Голубые глаза походили на две льдинки, холодные, блестящие.

— Ездила с Тавром на охоту, — ответила я честно. Ветер взвился еще сильнее. Даже те студенты, кого внезапная непогода еще не загнала в корпуса, теперь-то точно должны были убежать с улицы. Но порывы ветра не заставляли мои волосы взвиться, не касались они и одежды графа. Мы находились в оке урагана, и не было места спокойней.

— Удачно? — голосом Роаха можно было резать стекло.

— Мне нужно было решить личный вопрос, — снова я сказала правду, но не всю. — Принц помог.

— А у меня нельзя было попросить помощи? — Роах обиделся.

После общения с Тавром мне нужно было что-то настоящее, реальное. Граф обладал премерзким характером и имел странные привычки, он был будто ушат холодной воды, который мне сейчас был так нужен.

— Можно я вас обниму? — спросила я.

— Издеваешься? — усмехнулся Роах.

Вместо ответа я действительно подошла к графу и обняла его холодное тело. Он был такой большой и высокий, что я уткнулась носом ему в грудь. Как и всегда, я почувствовала, как из меня уходит тепло. Но сегодня мне это было нужно. Все, что угодно, лишь бы не думать о медовых глазах принца.

— Маримар, что-то случилось? Этот мерзавец тебя обидел? — граф взял меня за плечи.

— Нет. Он был вежлив, учтив… — руки Роаха на моих плечах сжались чуть сильнее. — Но он ненастоящий! Не бывает таких людей, — я помотала головой. Сердце болело и кололо.

«Пожалуйста, заморозь меня, Снежный король. Чтобы не чувствовать ни боли, ни печали, ни любви. Чтобы быть под стать тебе — Ледяной королевой», — говорила принцесса в моей любимой северной сказке.

— Рад, что ты это понимаешь. Тавр всегда мог заставить человека сделать что-либо, только улыбнувшись. Что ты ему рассказала? О чем просила его?