На перекрестке миров (СИ) - Кандела Ольга - Страница 83

— Совсем сдурела? — гаркнул ингирвайзер, притягивая меня к краю купели.

Я стала судорожно откашливаться. Оказывается, в легких совсем не осталось воздуха. Потом попыталсь вывернуться, но промокшее насквозь платье сделало меня вялой и неповоротливой.

— Рей, пусти. Меня зовут.

— Кто?

— Мать Прародительница, — ответила не раздумывая. Понятия не имею, откуда пришло это знание, но я отчего-то не сомневалась, что плачущий голос, тянувший меня к источнику, принадлежал именно ей.

— Ты, что, соленой воды наглоталась?

Капитан вознамерился вытащить меня на камни, вот только я совсем не хотела вылезать из воды. Дернулась изо всех сил, и чудом выскользнула из его хвата. Ринулась в сторону.

— Ксана, не смей! — Цепкие пальцы сомкнулись на моем локте. Впились до боли, словно то не руки, а клешни.

— Я должна, Рей. Я нужна ей. Отпусти… — взмолилась я, тщетно пытаясь высвободиться. Вновь ощущая себя слабой, жалкой, никчемной. Вечно делающей глупости и мешающейся под ногами. Даже теперь, когда выпала возможность сделать что-то по-настоящему важное, необходимое, и то бессильна, словно мелкая пташка, запертая в клетку.

— Хрена с два я тебя куда-то отпущу! — рявкнул ингирвайзер и вновь потащил к берегу.

И тут что-то из глубины купели взметнулось наверх, окутало ноги, сомкнулось на талии, не позволяя капитану разлучить меня с источником.

— Что за?.. — Глаза мужчины расширились не то от удивления, не то от страха.

А вот мне было совсем не страшно. Откуда-то пришло понимание, что все правильно, все так и должно быть. И я должна отдаться этому потоку, ласковым волнам и лопающимся пузырькам, что на вкус словно брызги игристого вина.

— Рей, ты не понимаешь, я ведь могу все исправить. Просто отпусти.

— Как исправить? Утопившись в этом пруду?! — Он лишь сильнее сжал локоть. Потянул на себя, в одиночку борясь с силой источника. Не понимая, что делает только хуже. Что сопротивление совершенно бесполезно, я ведь уже все решила.

Как только ему это объяснить…

Положила ладонь на сжатую до побелевших костяшек кисть Фрея. Мягко провела по запястью, пытаясь успокоить. Заранее зная, что это будет не просто. Хотя… В голове вдруг начали всплывать картинки. Будто кто подсовывал мне нужные видения, делился заниями, посвящая в самые сокровенные тайны мироздания. И нужные слова нашлись сами собой.

— Подумаешь, что такое одна жертва, когда на кону жизни многих тысяч. Источник ослабен, поэтому мы умираем, поэтому у нас больше не рождаются девочки. И я могу помочь. Я хочу. Я нужна.

Но Рей, кажется, не слышал. Вены на его лбу вздулись от напряжения, мелкие капельки пота блестели на верхней губе, взгляд сделался каким-то безумным.

— Мне ты нужна сильнее! — выдохнул он и, резко подавшись вперед, запрыгнул ко мне в купель. Сжал в объятиях, так сильно, что стало невозможно дышать.

Его руки были словно железные тиски. И даже та сила, что тянула меня на дно, не могла вырвать из его объятий.

И тут вокруг все словно взбесилось. Воздух закрутился вихрем. Из толщи воды рвались пузыри. Не те, маленькие и ласковые, что облепляли прежде кожу. Крупные, раздутые, словно брюхо выброшенной на берег рыбы. Они с шумом вскрывались, брызгая во все стороны. Обжигая. Бурлили вокруг, пытаясь втиснуться меж наших плотно сжатых тел. Стремились разлучить, отбросить меня подальше от Рея.

Но капитан оказался упрямее.

— Ты моя. И никакой Прародительнице я тебя не отдам. Никому не отдам, слышишь?! — выкрикнул во всю глотку, так что звук отразился от куполообразного свода. И каменное эхо раз за разом вторило его словам.

— Не отдам, — повторил уже шепотом, в самое мое ухо. И этот шепот оказался громче, чем вся бушующая вокруг стихия.

Я почувствовала его горячие жесткие губы на своих губах. И как бы меня ни тянуло вниз, не ответить ему не могла. Обхватила руками крепкую шею, зарылась пальцами в мокрые волосы. Приникла так плотно, насколько было возможно. Хотелось чувствовать Рея каждой клеточкой тела, раствориться в нем, утонуть в таких сильных и ярких эмоциях. В его злости, упрямстве, готовности никогда и ни за что не сдаваться.

И я вдруг ясно поняла, что он, и вправду, не отпустит. Скорее уйдет со мной на дно.

Может, я, и вправду, ему нужнее?

Словно в ответ на мои мысли, притяжение усилилось, и мы оба оказались под водой. Видимо, раз уж не получилось нас разделить, источник решил забрать обоих. И тут во мне вдруг что-то треснуло. Взбунтовалось, воспротивилось, не желая отдавать еще и Рея. Он ведь тут совершенно ни при чем! Я сильнее задрыгала ногами, отчаянно пытаясь вытолкнуть нас на поверхность. Плотнее прижалась к его губами, пытаясь сохранить хотя бы крошечные крупицы воздуха. Одного на двоих.

За всеми этими усилиями даже не заметила, как капитан умудрился расстегнуть мое платье. Сорвал его с плеч, и тяжелая ткань камнем ушла на дно, прибавив легкости и сильнее подстегнув бороться с потоком.

Первый глоток живительного воздуха мы сделали одновременно. Я неверяще распахнула глаза и посмотрела на мужчину, что по-прежнему стискивал меня в объятиях, не собираясь отпускать ни на секунду. Капитан дышал хрипло и тяжело. По его лицу текли струйки мерцающей золотистой воды, ресницы слиплись тонкими иголочками, мелкие прядки волос пристали ко лбу. В темных глазах отражалось мерцание янтарных кристаллов, а приоткрытые искусанные губы так и манили продолжить поцелуй.

Теперь уже сама потянулась к нему, счастливая от того, что я все еще здесь. Что он не отпустил, несмотря ни на что.

Источник постепенно успокаивался, затихал. Смирялся, уступая тому, кто сильнее. Тому, кто сейчас был для меня желаннее всех на свете. Я больше не слышала зова, хотя по-прежнему ощущала связь с этим местом. Я чувствовала царящие здесь эмоции. Ощущала, как гнев сменился недовольством, а недовольство удивлением, а потом и вовсе безмолвным благословением. Видно, сама Мать Прародительница поняла, что тягаться с упрямством ингирвайзера Солькора бессмысленно, и отпустила. Перед внутренним взором рисовалась мягкая всепонимающая материнская улыбка. И сейчас не было ничего правильнее и нужнее, чем просто следовать велению сердца, просто радоваться, наслаждаться близостью, не думая больше ни о чем.

В какой-то момент я осознала, что сижу у Рея на коленях. Лицом к лицу, крепко обвививая ногами его талию. Кажется, в купели нашлись прежде незамеченные мной широкие ступени. Слишком удобные, чтобы ими не воспользоваться. Капитан лихорадочно целовал мои губы, шею, грудь. Жадно скользил ладонями по влажной коже, рождая сладкое томление во всем теле. И мое имя в его устах звучало куда лучше, чем любая божественная мелодия.

Мы слились прямо в источнике. Наплевав на утонувшую одежду, на воду, что от наших движений расплескалась по всему гроту. Забыли обо всем на свете. Даже то, что мы замурованы в этой пещере и, возможно, нас никогда не отыщут, казалось неважным. Мы были живы, невредимы и счастливы до безумия.

На высшем пике наслаждения Рей выдохнул хриплое «Люблю» мне в губы, и на мгновение показалось, что время остановилось. Замерло, завязшее в золотистом янтарном сиропе. Застыло медовой каплей на губах. А потом лопнуло мыльным пузырем, разлетелось искрящими брызгами вместе с криком удовольствия, вырвавшимся из горла. И понеслось с удвоенной скоростью, подобно моему собственному сердцу, что отчаянно рвалось из груди.

Капитан вновь стиснул меня в объятих, прижал к своей груди, запуская ладонь в разметавшиеся по спине мокрые волосы. И, наверное, в сотый раз за этот день повторил:

— Я никому тебя не отдам.

Глава 17

Рейнар.

Мы провели у источника неполных два дня. Имеющихся с собой скудных запасов пищи вполне хватило, чтобы не умереть с голоду. А пить мы могли прямо из купели.

Странно, но тревоги отчего-то не было. Напротив, я никогда не чувствовал себя более умиротворенным и счастливым. И даже немного расстроился, когда товарищи разобрали завал и освободили нас из нечаянного, но такого сладкого плена.