Игра в Реальность (СИ) - Райдос Елена - Страница 78

Неужели это он из-за своей некомпетентности так переживает? Что за бред. Каждый может ошибиться. Не хоронить же себя из-за этого. Тем более, что Тарс уже расплатился за свой промах так, что врагу не пожелаешь.

— Но беда не в том, что я ошибся, — он как будто подслушал мои мысли, — я бросил своё творение на произвол судьбы, когда ещё мог бороться. Я решил, что это было кармическое наказание за мои грехи, и сдался. Понимаешь, Антон, я, Творец, наплевал на то, что от меня зависели судьбы моих учеников.

На Тарса было жалко смотреть. Ну что у него могли быть за грехи, чтобы заслужить ТАКУЮ кармическую расплату? И вообще, что он мог тогда поделать? Продлить агонию? Только у меня была реальная возможность остановить волка, потому что я был его создателем. Чего ж теперь убиваться?

— А ты не сдался, — он сказал это так тихо, что я с трудом расслышал. — Потому что ты — Гор. Ты ведь и тогда, пятьсот лет назад позволил себя убить, чтобы избавить мир от ангелов.

Не сдался, это правда. Только зря он считает меня Гором. Разве может человек остаться прежним, пройдя через десятки перевоплощений? Мне, конечно, льстит, что когда-то я был Создателем мира ангелов, но сейчас мне слабо. Даже сравнивать нас невозможно.

— Другого способа слияния с воплощённым сознанием я, увы, не нашёл, — мой голос слегка дрогнул, — Гор, судя по всему, тоже. Только я не Гор, и я остался жив. Гору так сильно не повезло. Перестань себя винить Тарс, ты ничего не мог сделать, правда.

— Я догадался, что Сабин мне соврал про своего брата, когда ты поступил также, как он, — Тарс говорил так, словно не услышал моих слов. — Вся эта история — грубая ложь. Прости, что я невольно тебя обманул. Я не знаю, как там было на самом деле, но точно не так, как он это представил.

— Зато я теперь знаю, — процедил я сквозь зубы, — видимо, со мной Сабину не нужно было церемониться. Мы же как-никак одна семья.

И я рассказал Тарсу про наш откровенный разговор с братом. В отличие от Алисы, огорчить моего бывшего наставника я не боялся, чего ж и не поделиться. Тарс слушал, не перебивая и прикрыв глаза, а на его лицо как будто наплывала чёрная туча. Когда я закончил, он поднялся из кресла и, не оглядываясь, вышел на галерею прямо в летней одежде. Видимо, потребность подышать свежим воздухом была для него важнее потенциальной опасности простудиться. Интересно, заметит Тарс, что там стало немного теплее? А у меня после нервного напряга прорезался зверский аппетит, и я, не теряя времени, направился к столу. Тарс вернулся, когда я уже доедал вишнёвый пирог, сытый и довольный, как слон. Долго же он проветривался, однако. Любитель свежего воздуха уселся напротив меня, и перед ним появилась тарелка горячего супа. Когда в тарелке осталась половина, он нервно отставил её в сторону. Наверное, достаточно согрелся.

— Моя очередь, — сказал он решительно.

История, которую я услышал на этот раз, была печальной, хотя и без такого трагического конца, как история Гора. Тарс был старшим ребёнком в семье и, соответственно, унаследовал звание командора ордена Охотников, когда его отец скончался. Лет в двадцать у него стали проявляться необычные способности, весьма характерные для продвинутых Игроков, за которыми орден вёл охоту. Поначалу юный командор тщательно скрывал тот факт, что и сам являлся одним из тех, кого посылал убивать своих подчинённых, но, когда полностью освоился со своей ролью, начал понемногу менять правила игры. Убийства почти прекратились, лишь иногда Охотники отстреливали совсем уж зарвавшихся колдунов. Это был золотой век для талантливой молодёжи. Увы, продлился он недолго.

На десятом году правления Тарса появился Сабин. Он сразу понял причину изменений в политике ордена, прижал командора к стенке и выдвинул ему ультиматум. Выбор был небогатый: либо Тарс добровольно передаёт бразды правления своему младшему брату Эрику и становится учеником Сабина, либо тот просто сдаёт его Охотникам на растерзание. Тарс не стал строить из себя героя, и командором стал младшенький. Нужно отдать должное Сабину, он выполнил своё обещание сполна. Примерно через двадцать лет Тарс достиг уровня Творца и создал свой первый мир. За это же время его брат благополучно превратил орден Охотников в шайку убийц.

Когда, вернувшись домой, Тарс понял, что натворил, у новоявленного Творца заговорила совесть. Он, конечно, отдавал себе отчёт, что двадцать лет назад у него не было ни малейшего шанса против Сабина, но он мог, по крайней мере, красиво погибнуть и своим примером создать прецедент сопротивления террору. Однако Тарс выбрал лёгкий путь. И снова Сабин вмешался. В результате с бунтующей совестью его потомка удалось заключить компромисс. Так и появилось Убежище. А в мире появился второй Творец, и ноль шансов на третьего. Охотники продолжили выкашивать все таланты, до кого могли дотянуться. Теперь мне стало понятно, почему Тарс принял проделки волка за кармическое воздаяние и сложил лапки. Нужно признать, основание для подобных выводов у него было довольно весомое.

— Я всегда знал, что это именно Сабин заправляет в ордене, — закончил мой бывший наставник свою грустную повесть, — хотя формально он ни в чём не участвовал. Но я никак не мог понять, зачем ему нужно было избавляться от потенциальных Творцов. Он же сам был один из нас. И куда подевались остальные Высшие Творцы?

— Стасис? — задал я риторический вопрос.

Тарс кивнул и продолжил свой рассказ.

— Я пытался разыскать остальных Высших, но их миров как будто просто не существовало. Тогда мне ничего не было известно о стасисе, а теперь, когда Сабин применил эту технику к Убежищу, всё встало на свои места.

Какой изящный паззл у нас сложился, залюбуешься. Одному Высшему Творцу надоело играть вторую скрипку в оркестре. Это ж какая несправедливость. Анара предпочла его бестолкового младшего брата, а потом Гор вообще стал Создателем, впервые за все времена, про которые хоть что-то известно. Ну как тут не взбеситься? Вот только одна беда, остальных Высших этот расклад почему-то никак не огорчал, даже наоборот, они искренне радовались за Гора и даже гордились тем, что им выпала удача трудиться на благо человечества вместе с Создателем. А потом обнаружилась и ещё одна засада: чем больше Сабин злился, тем слабее становился, как Творец. Зато всякие разрушительные штучки, типа стасиса, у него начали получаться на раз.

Он довольно скоро раскусил, что причиной такого резкого роста способностей брата была его любовь с Анарой. Это именно она питала Гора творческой силой и в конце концов сделала Создателем. И в голове нашего злого гения сложился коварный план. Он решил стать единоличным правителем нашей базовой Реальности, не больше и не меньше. А для этого ему нужна была Анара, плюс избавиться от конкуренции. Противостоять всем Высшим он, разумеется, не мог, но обезвредить их одного за другим ему удалось, причём так ловко, что никто из них даже не понял, как попал в ловушку. А начал он, понятное дело, с брата, на которого и свалил вину за всё произошедшее.

Если бы не прокол с ангелами, то сидеть бы сейчас Гору в стасисе, как и остальным Высшим, и не чирикать. Увы, пришлось его выпустить, чтобы обуздал своих распоясавшихся созданий. И кто же мог предположить, что младшенький позволит себя убить и улизнёт в колесо реинкарнаций. А Анара, вроде бы смирившаяся с участью батарейки для Сабина, окажется связанной с Гором кармическим проклятьем. Правда, теперь я уже сильно сомневался, что это было именно проклятье, скорее уж, благословение. И началась охота через века и десятки воплощений. Наверное, за это время уже можно было бы подыскать себе другую батарейку, но Сабин зациклился на Анаре. Ему нужна была только эта женщина. А она, как назло, попадалась только в паре с его ненавистным братцем. Избавиться от простого смертного, конечно, было проще простого. Для этого не нужно было даже руки марать, карманный орден Охотников для того и создавался. Одна беда, после смерти Гора Анара также трагически погибала, и приходилось ждать её нового воплощения и взросления. И так по кругу.