Дракон для жениха (СИ) - Светлана Крушина Викторовна - Страница 109

— Не стану целовать, — твердо повторил пан Иохан. — Если вам так нужно ее пристроить, вон пусть Фрез целует.

Дракон поморщился.

— Ах, Фрез… боюсь, от него будут одни неприятности. Нет, мне хотелось бы, чтобы девица оказалась под крылом человека достойного…

— Не целуйте, барон! — раздался вдруг звонкий девичий голос.

Одновременно повернувшись, мужчины с удивлением увидели незнамо откуда взявшуюся Эрику, которая торопливо шла к ним от входа. Взволнованное лицо ее горело румянцем.

Увидев сразу двух баронов, она замешкалась, но лишь на мгновение. Можно было бы поклясться, что она поняла, кто из них — двойник, а кто настоящий. А уж каким чутьем — то ведают только пророки Прозор и Перой…

— Панна Эрика! — расплывшись в медовой улыбке, дракон поспешил ей на встречу, уже приготовляя руку крендельком. — Счастлив видеть вас!

Позвольте узнать, каким манером вы здесь очутились? Место это не простое, скрыто от посторонних глаз и не всякому показывается. Вам здесь быть не полагается!

— Значит, я не посторонняя, пан Дракон, — с изумившей пана Иохана дерзостью ответила Эрика, игнорируя подставленную руку. — Я гуляла по саду — или, вернее, не совсем гуляла, а разыскивала барона, — и тропинка сама привела меня к этому павильону. Я услышала ваши голоса… и не смогла пройти мимо. Мне очень, очень нужно с вами поговорить, пан Дракон!

— Непременно? — осведомился дракон, складывая руки на груди. — И теперь же?

— Непременно и теперь же. И наедине. Пан барон, вы извините нас? — Эрика обратила ясный взор на пана Иохана. — Очень вас прошу. И оставьте эту девицу, отойдите от нее. Не нужно вам ее целовать.

— Оставить вас наедине с ним… — заколебался барон.

— Я благодарна вам за заботу. Но, право, волноваться не стоит. Мне ничто не угрожает.

Пан Иохан смотрел на нее, слушал ее нежный голос, и не узнавал ту робкую девочку, которую знал в Дюрвиште, и на которой некогда собирался жениться по настоянию герцога. Вне сомнений, Эрика была взволнована, но вместе с тем каждый чувствовал бы, что она полна решимости довести до конца задуманное. Но вот что именно она задумала? Барон не мог даже предположить, но вдруг по-настоящему встревожился, предчувствуя какую-то новую беду.

— Уйдем вместе, панна Эрика.

Девушка тихо покачала головой.

— Нет, пан барон, простите. Я останусь.

— Да что ты, в самом деле! — нетерпеливо вмешался дракон; он был заинтересован. — Барышня просит тебя уйти, чего ты тянешь?

— Но ты…

Договорить пану Иохану не дали: он почувствовал, как невидимая рука толкает его в грудь. С изрядной такой силой толкает, отодвигая к выходу, словно он чурбак какой-то. Это было унизительно. Скрипя зубами, барон развернулся и покинул павильон.

Дракон изящно присел на край мраморного постамента и приосанился.

— Вот мы и остались одни, милая барышня, — сладко улыбаясь, проговорил он. — О чем вы хотели побеседовать?

Эрика смотрела в знакомое, более того — любимое лицо, — и боролась с нарастающей внутренней дрожью. Лицо было знакомым, а вот выражение его — совершенно чужим. Никогда не было у барона такой слащавой улыбки и самодовольного взгляда. Нужно было что-то с этим делать, и она сказала:

— Прежде чем приступить к делу, я попрошу вас сменить личину, пан дракон.

— Отчего же? — всем своим видом дракон изобразил удивление. — Облик этот я нахожу довольно приятным, да и вам, кажется, он любезен…

— Я пришла говорить с Великим Драконом, а не с бароном Криушей, — не дала себя сбить с толку Эрика. — Неужели нет у вас облика, который приятен именно вам?

— Что ж, можно и так… — фигура дракона поплыла, словно тающая на солнце ледяная статуя. Продолжалось это две-три секунды, по истечении которых Эрика без удивления, но и без радости увидела перед собой брата. Герцог стоял перед ней как живой, она даже узнала его выходной темно-зеленый сюртук. — Это лучше?

— Нисколько. Понимаю, пан дракон, вы можете добраться до любого образа из моей памяти, но все же повторяю свою просьбу: примите вид, который приятен и интересен именно вам. Без оглядки на мою память и мои симпатии.

Дракон перестал улыбаться и несколько секунд вглядывался в нее с новым интересом.

— Что ж… — проговорил он очень серьезно. — Извольте.

Фигура его вновь пошла рябью, и вот уже перед Эрикой незнакомый ей мужчина, довольно высокий, лет около сорока, с пышной пшеничной шевелюрой и щегольскими усиками. Довольно приятный, пришлось ей себе признаться.

— Благодарю, пан дракон. Это намного лучше. Теперь я смогу говорить, не отвлекаясь.

— Я весь внимание.

Эрика помолчала, собираясь с мыслями. Сколько раз за последние несколько дней она повторяла про себя слова, с которыми собиралась обратиться к Великому Дракону, выучила свою речь почти наизусть, и вот, пожалуйста, в самый ответственный момент на нее напала робость, связавшая язык! Совсем как в прежние времена, когда она жила в доме брата и не смела сказать поперек ему и полслова… ну уж нет! Не позволит она позорному малодушию перечеркнуть все, к чему она так долго готовилась! Эрика поглубже вздохнула, сцепила перед собой руки в замок так, что пальцы побелели, и заговорила, сперва запинаясь чуть не на каждом слове; но постепенно она ощутила прилив храбрости, вскружившей ей голову — вероятно, подумалось ей, именно так чувствуют себя воины на поле боя перед лицом неминуемой смерти, — и заговорила плавнее:

— Пан Великий Дракон! Не сочтите меня дерзкой и глупой… да нет, что это я! Я верю, что вы мудры и великодушны, как и подобает великому властителю, и только поэтому я дерзаю нижайше просить вас о великой милости… О милости не для себя, а для барона Криуши и ее высочества королевны… Я осознаю, что ради исполнения моей дерзкой просьбы вам, о Высокий, придется принести великую жертву, но я сделаю все, что в моих силах, для того, чтобы вы ни на минуту не пожалели о своей доброте…

— Продолжайте, дитя мое, — заинтересованно кивнул дракон, когда Эрика остановилась перевести дыхание. — О чем же вы хотите просить, да еще не для себя, а для барона Криуши? Обещаю исполнить все, что в моих силах… впрочем, я, кажется, догадываюсь, в чем дело…

Эрика посмотрела на него почти испуганно, но все же нашла в себе силы продолжать с храбростью отчаяния:

— Ее высочество королевну Маришу избрали невестой Великого Дракона.

Спору нет, никто более нее не достоин сей высокой чести. Красота ее и ум славятся во всей Империи… И участь ее не столь ужасна, как представлялось нам на родине… простите, пан Дракон, я многое слышала из вашего разговора с бароном — ведь я не сразу решилась вмешаться… И все же… сколько предстоит спать вашей невесте, пока ее красота вам не приестся, ее не сменит новая? Пятьдесят лет? Сто? Двести? Когда она проснется, все, кого она знала и любила, уже состарятся, или, что вероятнее, умрут… Она останется совсем одна среди чужого народа. Вы найдете ей мужа, но тем ужаснее ее положение — ведь человек, которого она любила, к тому времени уйдет из этого мира, а она и не увидит его угасания… А он? Каково будет ему? Знать, что его любимая спит и не проснется еще много лет, а значит, все равно что мертва…

— Вы говорите о ком-то конкретном, прекрасная Эрика?

Эрика сделалась пунцовой.

— Вы не хуже меня знаете, о ком я говорю.

— Допустим… но вас-то почему это так волнует? К чему эта вдохновенная речь?

— Вы говорите, что я прекрасна, — прерывающимся голосом проговорила Эрика. — Так возьмите меня своей невестой, отпустите Маришу!

Вот она и сказала это! Тут было впору упасть в обморок, и только великие пророки знали, какие силы удержали ее в сознании и на ногах.

— Милое дитя! — дракон умилился до того, что чуть было не пустил слезу.

Потрепал Эрику по щеке; девушка дернулась, но скрепилась и стерпела. К тому же, против ожидания, прикосновение дракона оказалось вовсе не противным — рука его была теплая и твердая, совсем как у человека. — Вы так юны. Зачем же отдавать свои жизнь и счастье за ту, что обязана исполнить свой долг? Королевна Мариша и ее отец связаны словом, а ваш барон, граф Фрез, и вы сами пытаетесь помешать им исполнить обязательства. Нехорошо! Тем более, если вы искренне веруете… Ведь вы веруете? Этим мужланам, вольнодумцам еще простительно восставать против многовековых традиций… но вы! Вы так чисты… Зачем это вам, дитя?