Влюбленный эльф (СИ) - Эм Михаил - Страница 43

— А по поддельным документам в воинскую часть она тоже маленькой девочкой устроилась? — прохрипел он, привставая с кресла, так что готовые к прыжку волосы почти касались сыновьих щек.

— У нее не было выбора. Мюриэль большую часть жизни провела в «Черве».

— У меня тоже нет выбора, я президент!

— Отдай мне Мюриэль, отец!

— У тебя есть невеста, вторая тебе не нужна.

— Мне нужна Мюриэль!

— Дочь Варсиэля будет осуждена вместе с отцом. Я не могу осудить одного соучастника и отпустить другого. Мюриэль ожидает та же судьба, что и предателя Варсиэля.

— Нет!

Президентские волосы вспыхнули сумрачным пламенем. Ариэль инстинктивно отшатнулся и выбросил вперед защитный огненный блок, развеявший отцовское пламя в мелкие брызги.

— Не смей поднимать на меня волосы, щенок! — вскричал Зуриэль. — Посмотрела бы на тебя мать! Хорошо, что она не дожила до этого дня.

Президент был вне себя и уже не контролировал своих действий: волосы отшатнулись, собрались в пучок и послали в грудь сыну мощнейший магический заряд. Будь Ариэль менее увертлив, он был бы испепелен на месте. Однако, юноша успел ускользнуть — заряд, огибая его грудь, обдал жаром, затем врезался в книжный шкаф. В воздух взлетели бумажные обрывки и древесная щепа.

Судя по искаженному лицу Ариэля, он тоже плохо соображал. Вокруг его головы вились огненные змеи. Одна из них — аспид фиолетового цвета с огненным хвостом — поднырнул под вытянутые волосы Зуриэля и вцепился в них.

Укушенные пряди президента начали извиваться и бесцельно разбрызгивать вокруг себя магическую энергию. Остальные пряди сконцентрировались и вцепились в аспида, пытаясь оторвать его от себя. Отдельные раскаленные волосинки и целые пряди, подобно нитям накаливания, витали по воздуху и постепенно прогорали.

Несмотря на изрядный шум, охрана в кабинет не заглядывала: все знали буйный невоздержанный характер президента и не желали испытывать его на себе.

— Ты… — задохнулся Зуриэль.

После этого волосы отшатнулись прочь — но только для того, чтобы нанести боевой удар. Магическая защита, выставленная Ариэлем, не выдержала, и юноша врезался в книжный шкаф, откуда на него посыпались тяжелые полуобгорелые тома. Однако, магическая защита смогла втянуть в себя волосы Зуриэля — как у всякого эльфа, эластичные, но не безразмерно. Сейчас их растяжение было максимально возможным. Воспользовавшись этим, Ариэль ухватился руками за створки книжного шкафа и резко потянул волосы на себя, тем самым пытаясь вытащить отца из-за рабочего стола. Зуриэль уперся руками и ногами, стараясь в свою очередь подтащить сына к себе. Отдельные пряди, растянутые до последнего предела и напряженные, лопались с тонким позвякиванием, как изношенные струны. В месте волосяного пересечения противоборствовали встречные магические потоки: энергетические волны со злобным шипением врезались друг в друга и, не одолев преграды, откатывались назад.

Все-таки Ариэль победил — впрочем, не сам юноша, совершенно не соображавший, что творит, а его более молодой организм, резко и неожиданно для отца ослабивший хватку. Когда охнувший Зуриэль откинулся в кресле, Ариэль резко рванул на себя. Зуриэль не удержался и был выволочен из-за стола на середину комнаты, увлекая за собой находившиеся на столе бумаги и канцелярские принадлежности.

Не помнящий себя ковник приподнял отца в воздух и обмотал пряди вокруг его шеи — так, что ноги президента, не находя опоры, смешно — совсем как некогда ноги президента Бонбоэля — болтались в воздухе, а руки пытались ослабить сдавливающие шею тугие кольца.

— Отдай мне Мюриэль, отец!

— Она умрет! — прохрипел президент.

Ариэль опомнился и отбросил отца в сторону, затем, взбешенный, выбежал из кабинета.

Десять сотен мгновений назад, идя к отцу, он намеревался выпросить освобождение Ариэль, сообщив, что информации «Эльфийского единорога» не стоит доверять. Видимо, должность президента предусматривала иной взгляд на ситуацию, с чем Ариэль не мог смириться. Теперь положение изменилось: Ариэль не знал, что предпримет отец в ответ на его демарш, но сейчас его интересовала лишь жизнь Мюриэль, томящейся сейчас в тюремной лекарне. Он должен освободить девушку — должен, и все тут!

Голова еще плохо соображала, а кончики крыльев тряслись, поэтому Ариэль с полчаса посидел в скверике, наблюдая за гуляющими с детьми мамашами и проезжающими единорогами. Он чувствовал, что наступил переломный момент в его жизни — с этого момента все должно измениться, стать другим — в лучшую или худшую сторону, оставалось неясным. И еще оставалось неясным, что предпринять: а что предпринимать что-то необходимо, причем срочно, не вызывало сомнений.

Пленных он еще вчера передал представителям пенитенциарной системы — сейчас пленные находились под надежной охраной, в ожидании обвинения и суда. Мюриэль положили в тюремную лекарню — впрочем, прогноз на исцеление ожогов был благоприятным, Ариэль предварительно навел справки.

Нужно идти в тюремную лекарню — поговорить с Мюриэль, пока отец не принял меры… если еще не принял…

Внезапно Ариэля осенило. «Эльфийский единорог» подсказал ему возможный выход: побег. Он сможет бежать с Мюриэль в долину гоблинов, через перевалы в Алармейских горах. Они справятся, нужно вытащить Мюриэль из тюремной лекарни — потом станет легче. Жаль, что Эльфийская конгломерация не располагает ни одним исправным «Червем» — землеройный аппарат легко угнать, как семнадцать циклов назад угла «Червя» Варсиэль. Ничего, они и пешком дойдут, обязательно.

Ариэль вскочил со скамеечки, отвязал щиплющего травку Велосипеда и поскакал в пенитенциарное заведение, в надежде, что статус президентского сына и полковничьи нашивки откроют ему дорогу в любое узилище.

3.7. В тюрьме

Тюрьма, располагалась на другом конце города, но Велосипед, понукаемый ударами пяток в бока, доскакал за одно мгновение. К тому времени Ариэль уже решил, как станет действовать.

Тюрьма представляла собой деревянное здание с двойной обшивкой и забранными решеткой окнами, охраняемое силами гвардейской части. Гвардейцы не ладили с военными и подчинялись непосредственно президенту, но именно на это, также на всемогущие полковничьи нашивки, рассчитывал Ариэль. Его физиономия была слишком хорошо известна в Эльфийской конгломерации, а звание позволяло проявлять интерес к таким важным государственным делам, как содержание преступников. Сильно путала карта передовица в «Эльфийском единороге», прямо утверждающая, что готовится побег пленницы, но Ариэль надеялся, что всерьез газетную утку не воспримут. Собственно, заготовленная им легенда данный скользкий момент позволяла обратить в свою пользу, а в противном случае…

Ариэль всей душой жаждал вернуться в свою воинскую часть № ААА и заняться в ней повышением воинский дисциплины, но понимал, что никогда этого не сделает. Решающий шаг состоялся, а какой он — несущий благо или гибель — выяснится позднее.

Нимало не скрываясь, Ариэль подъехал к тюремному входу, возле которого находился часовой эльф, и привязал животное к близлежащему кусту, затем обратил внимание на самого часового. Гвардеец, намного выше Ариэля, с раскрученными над головой волосами, продолжал вытягиваться по стойке смирно.

Мгновение Ариэль наблюдал за часовым, потом показательно вспылил:

— Почему не докладываете, лейнант? Не видите, кто перед вами?! Да как вы смеете?!

Часовой дернулся и доложил:

— Лейнант Эгардэль, охраняю вверенный мне вход.

— Командир на месте?

— Так точно, гражданин ковник.

Ариэль толкнул дверь и прошел внутрь тюрьмы, начинавшейся, как большинство зданий с ограниченной посещаемостью, с внутреннего поста охраны.

— Командира ко мне, живо, — бросил Ариэль, даже не взглядывая на служивых.

Один из гвардейцев убежал за командиром, тогда как второй остался стоять навытяжку — видимо, на всякий случай: согласно военному уставу, он не был обязан подчиняться войсковому ковнику.