Эпоха переселения душ (СИ) - Невзоров Виталий - Страница 6

Единственным человеком среди своего взвода, с которым Вася дружил, был Валерик — тихий и невзрачный паренёк, по армейским меркам совсем чаморошного вида. Валерик тоже попал в армию после первого курса университета, и это несколько сроднило ребят в явно недружественной к ним среде обитания.

Сегодняшняя лекция по химзащите была на редкость нудная. Вася отчаянно пытался не зевнуть и не закрыть глаза.

— Химическая защита — это кожа армии, — изрёк майор. Послышались сдавленные смешки, но желающих рассмеяться в открытую не нашлось.

Вася даже улыбнулся услышанному, не будучи в состоянии осознать всю глубину изреченного майором, ибо спать ему хотелось немилосердно. А вот чего совсем не хотелось так это слушать зануднейшее бормотание майора об устройстве противогаза и принципах первой помощи при отравлении разной боевой гадостью. Вася с ностальгией думал об университете, откуда его так неудачно «дёрнули» в армию после третьего курса, о Нине, оставшейся в далёком Киеве…. Его мысли текли…, текли…, разбегались. Волевым усилием рядовой Владимирский отчаянно пытался сосредоточиться. Никому не охота получать наряды вне очереди, но ничего не мог с собой поделать! Скорее даже наоборот: Вася почувствовал себя почему–то хуже, его начало тошнить, навалилась какая–то дурнота, и одновременно он чувствовал что «отъезжает» не будучи в состоянии даже вымолвить слово. А кроме того, на него со страшной силой наваливалась какая–то тревога, казалось, что будто душу вынимают из тела. Ощущение было, что ещё чуть–чуть и произойдёт что–то непоправимое, охватил страх неминуемой и скорой гибели. Никогда ещё Василию не приходилось переживать подобные ощущения, конечно, он знал, что такое боль, не однократно по утрам бывало и очень плохо, но ничего даже близко сравнимого с испытываемым сейчас ужасом с ним не случалось.

На краю сознания возникла мысль о том, что надо бы попросить помощи. Прилагая чудовищные усилия для концентрации расплывающегося сознания, Вася обнаружил, что не в состоянии ни пошевелиться, ни сказать чего–либо. Тело покрылось липким потом, но мир постепенно кружился быстрее и быстрее…, тая и расплываясь прямо на глазах…

Мастер Витольд де Льеро стоял в центре пентаграммы в своей магической лаборатории. В строгом порядке горели свечи. В его правой руке был кубок с замысловатым и завораживающим узором. Над причудливой многоцветной жидкостью вздымался лёгкий фиолетовый дымок. Вот–вот должно было взойти солнце. Лайла устроилась чуть поодаль, вытянув руки в стороны, с закрытыми глазами и шептала про себя какое–то заклинание. Витольд залпом осушил кубок: при этом глаза его как будто приобрели какое–то внутреннее свечение. Повернувшись на восток, он посохом нарисовал в воздухе перед собой знак Тайо, свое гениальное изобретение, позволявшее кратковременно аккумулировать чудовищные количества магической энергии. Астрал ответил ему, и в тело начала вливаться энергия, больше и больше… океан энергии астрала.

Никогда ещё в истории Керданы ни одному магу не удавалось взять столько маны разом. Однако расчеты, похоже, были правильными, энергия исправно конденсировалась на астральном знаке. Мана, тёмная энергия астрала, напитывала душу Витольда и никаких неприятностей пока не доставляла. Совершенно некстати волшебнику пришла в голову мысль, что попробуй любой другой маг без приготовления и его собственного изобретения, руны Тайо, взять даже сотую часть этой энергии — гореть ему всего несколько мгновений. Усилием воли Витольд отогнал пришедшие не к месту размышления.

Пока всё шло как по маслу. Витольд мысленно потянулся через астрал к знаку, сближение своих конгруэнтностей астральной проекции со знаком, давало непередаваемое по своей остроте и тонкости чувство беснующегося, но безопасного океана энергии. По мере наполнения руны маной он явственно ощущал сопротивление знака своим действиям, чем дальше, тем сильнее, от напряжения начало ломить в висках, потом всё тело вообще превратилось в сплошной ком боли. Маг сконцентрировался и, превозмогая сопротивление и боль, с силой выдернул себя из тела в астрал, знак запылал в сознании, мгновенная темнота окутала мастера. Ещё усилие, теперь уже последнее, и Витольд почувствовал себя снова в теле. Он медленно открыл глаза.

Сотни лет Витольд думал об этом миге — открыть глаза в другом Мире, в другой Вселенной. Как это будет? Мастер был реалистом, и собственную жизнь ценил очень высоко, а потому свои действия сразу после трансгрессии он себе не просто чётко представлял, а уже давным–давно распланировал с особой тщательностью. В первое мгновение он должен сотворить себе защиту, потом слить остаток энергии в матрицу Грааля и, наконец, заклятие «Суперлингво» для того, чтобы понимать языки этого мира, и только после этих совершенно обязательных действий можно будет открыть глаза. Десятилетия подготовки к обряду не прошли даром — первые три дела у него отняли бы всего несколько мгновений, заклятия были уже давно подготовлены, напитаны энергией, упакованы и лишь небольшое усилие мага спустили бы взведенный курок. Тем более что при трансгрессии по расчетам должно было выделиться очень много энергии. И всё же мастер первым делом открыл глаза и огляделся — мальчишеская выходка, но он не смог побороть любопытство.

Маг увидел более чем обыденную картину — нечто похожее на лекцию, всё тихо и мирно, какой–то мастер рассказывает что–то студентам. Это было очень кстати: никто на студентов обычно не нападает, разве что если мастер на кафедре окажется сильным магом и почувствует неладное с одним из учеников. Впрочем, это скоро не будет иметь большого значения, не пройдёт и мгновения, как Витольд будет вооружён и защищён. Энергия перехода действительно оказалась весьма значительной и с немалой скоростью переполняла его. Ждать более становилось опасно, мастер уже не мог больше сдерживать ману в такой огромной концентрации.

Не медля более ни мгновения, Витольд призвал заготовленную матрицу своего композитного заклинания. Ему потребовался всего миг для её активации, но вместо привычного ощущения покалывания и электризации архимаг ощутил волну боли… Боль была всеобъемлющая и невыносимая, даже де Торо с его безжалостными наказаниями никогда ещё не окунал Витольда в такую пучину страданий. Столь сильная и ошеломляющая боль просто не давала никакого шанса немедленно разобраться в причинах и удалить источник проблемы. Витольд автоматически попытался просто–напросто блокировать боль, призывая защитную сферу Абрхольда — своё излюбленное заклинание, которое так его выручало во времена ученичества от постоянных наказаний наставника. Однако, годами отшлифованное и применяемое совершенно автоматически заклинание вдруг дало сбой: от него боль вместо того чтобы утихнуть, значительно усилилась, причём настолько быстро и так сильно, что архимаг на мгновение потерял всякий контроль над своим телом. Казалось, что ещё чуть–чуть, и он погибнет от боли. Не в силах больше терпеть мастер издал жуткий вопль и потерял сознание.

Майор Коломенский, мучимый утренним похмельем, с трудом ворочал языком, пытаясь этим идиотам из своей роты объяснить, что делать при отравлении фосгеном. Вояка был немного грузноватым, но крепко сбитым кадровым военным. Его пристрастие к спиртному и полное отсутствие честолюбия абсолютно не давало надежды на какой–либо карьерный рост. Впрочем, его вполне устраивала должность заместителя командира полка по химической защите: место непыльное, и никакими другими обязанностями кроме как занятий с солдатами, да периодической проверки противогазов не отягощённая, что давало массу времени для различного вида удовольствий. Кроме того, к должности придавался ещё и «спиртпаёк», который майор усиленно использовал по вполне предсказуемому назначению.

С утра его голова болела жутко, в горле пересохло, всё–таки прав был вчера замполит, предостерегая от потребления последней «пол–литры», такая желанная тогда, она действительно оказалась лишней. Солдаты, разморенные жарой, всё более откровенно зевали и, уже становилось совершенно очевидным, что мало кто из них действительно слушал майора.