Награда для Регьярда (СИ) - Глинина Оксана - Страница 2

Одно дело кочевники ‒ дикий степной народ, нападают на приграничные территории, грабят, берут пленных, торгуют ими, как между собой, так и на невольничьем рынке Кардасса.

Другое дело горцы ‒ живут в горах, ведут закрытый образ жизни, нетерпимы к нарушению их собственных границ. Но, что они будут делать с нами ‒ чужими пленными? Сложно было надеяться на их доброту и гостеприимство. Но не оставят же нас здесь в горах умирать?

Или оставят?

Мы так и стояли, сгрудившись, затаив дыхание, ожидая своей участи, пока к нам не вышел предводитель наших освободителей.

Мне казалось, что горцы были чем-то похожи на тех же кочевников, особенно невысоким ростом и коренастой фигурой. В жизни я никогда их не видела, разве что читала в старых книгах теткиной библиотеки. Гордый, свободолюбивы народ, изгнавший архейские племена с предгорий и каменных кряжей Гримхайла и отстаивающий свою независимость. А ведь моя мать была горянкой, маленькой хрупкой, но непокорной. Говорили, что мой отец привез ее против воли, в надежде заполучить от горной девы-провидицы сильного и бойкого наследника, но разочарование его было катастрофическим. Странно, что Хельдог не приказал меня выбросить в реку, только отослал к сестре в северные земли, как раз на границу с кочевыми народами.

Так вот горцы были совсем не такими, как я себе представляла.

Совсем.

Распоряжавшийся и отдающий приказы зычным голосом был высок и статен, не так широк в кости, как наши воины, но силы в нем чувствовалось немеряно, его люди расступались перед ним, а он шел вдоль ряда с пленными, оглядывая добычу. А еще он носил длинные волосы и совсем не носил бороды…

Я засмотрелась.

Ничего не подумайте, просто из любопытства. Горец не был похож на наших мужчин, от того и было интересно. Даже жажда и чувство голода притупились и позабылись. Зато его взгляд направился в мою сторону, и он подошел. Я привыкла к тому, что чаще всего меня не замечали или делали вид, что меня нет, поэтому и думала ‒ горец пройдет мимо. Какой ему интерес к грязной и измученной пленнице. Так и вышло, его взгляд на мне не задержался, скользнул мимо и направился дальше на Силен.

‒ Это точно горцы? ‒ с опаской прошептала двоюродная сестра, и, тем не менее, в ее голосе проскользнуло любопытство. ‒ Или мы попали в какую-то волшебную страну?

‒ Да, это они, ‒ подтвердила Нея, загадочно посмотрев на меня, ‒ ты еще много не знаешь об этом народе.

И почему мне кажется, что последняя фраза предназначалась мне. Мама была самой лучшей провидицей, единственной в своем роде, но глава ее клана отдал моему отцу за большие деньги, а моей судьбой сородичи не интересовались.

‒ Как тебя зовут?

Глубокий голос вывел меня из задумчивости, и я подняла взор. Горец смотрел в мою сторону, с непривычки я даже обернулась, может он обращается к Силен, которая как раз стояла за мной и была выше на голову.

‒ Я говорю с тобой, ‒ снова произнес предводитель наших спасителей, ‒ почему не отвечаешь на вопрос?

Вокруг меня все расступились. А у меня, как на зло, рот снова вспомнил о жажде, от чего язык так и прилип к небу. Не привыкла все же я к такому вниманию, чувствовала себя глупо и неуютно. Хотя, как вообще должна чувствовать себя пленница с судьбой, зависшей на тоненьком волоске.

‒ Вилия! ‒ нашлась двоюродная сестра, с чего-то решившая помочь. Не скажу, что была благодарна за такую услугу.

‒ Я не к тебе обращаюсь! ‒ горец грубо оборвал девушку, от чего сестра вся стушевалась и сникла. ‒ А ты язык проглотила?

Сглотнула, чтобы протолкнуть ком, застрявший в горле и хоть как-то смочить иссушенные связки.

‒ Она права, ‒ произнесла надтреснувшим и хриплым от жажды голосом, ‒ мое имя Вилия.

‒ Теперь ты останешься здесь, Вилия! А остальные пусть возвращаются обратно, мои люди их проводят до восточной межи.

Что?!

Как же так-то? А Илвар? Моя свадьба с ним. Я так о ней мечтала! Грезила долгие годы, с самого детства. Как только увидела его на весеннем празднике в замке моего отца. Ведь я подумать не могла, что он захочет на мне жениться.

Неужто, заслужив у богов избавления от одной беды, взамен я получила другую?

И что теперь?

И откуда только силы взялись бежать за горцем на истоптанных ногах? Не мешала даже волокущася за мной веревка.

‒ Постой… ‒ горло болело и першило, но я все равно силилась и кричала ему вслед. ‒ Ты не можешь так… со мной! Нет… не хочу…

Все же споткнулась, теряя опору на ослабленных ногах, все же запуталась в веревке и упала.

‒ Тебе будет не так уж и плохо в наших краях, Вилия! ‒ горец обернулся и подошел ко мне, взял за плечи и потянул наверх. ‒ Я спас твоих сородичей, в ответ ‒ ты останешься здесь!

В его руках блеснула холодная сталь кинжала. В один миг мне стало дурно и в голове мелькнула мысль: «За что?»

Но тотчас почувствовала, что руки мои свободны ‒ запястья были больше не связаны.

Глава 2

Регьярд

Девчонку я приметил еще тогда, когда степняки вместе с пленными перешли границу. Дозорные с Серой скалы доложили о недоговоренном переходе. Нарушать договор ‒ это подлость, поэтому нарушители получат по заслугам. Оставался вопрос, что потом делать с пленными.

Но девчонку я заметил сразу.

Все северянки вечно как сметаной облитые ‒ белобрысые и бесцветные какие-то. Но, слышал, они безмерно этим гордились, и их женщины ценились на невольничьем рынке особенно дорого. Мне было плевать, на их особенную красоту, у моего отца женой была именно северянка, такая же красивая, как и холодная, высокомерная, ненавидящая все и всех. Особенно наш горный край, который вообще-то ее принял, как свою владетельницу, но она не переставала твердить о том, какой он сирый и убогий. Потом мой дядя обмотал ее тугую серебристую косу вокруг ее же тощей шеи и задушил. А она думала, что он, убив брата, сделает единоличной владетельницей всего Гримхайла её. Какая ирония ‒ желать остаться править такими ненавистными себе землями.

Но плевать! Недостойным мертвым ‒ забвение.

Я все равно выжил и вернулся, чтобы отомстить за своего отца и убитых братьев. Сашьяр посчитал, что полуживой мальчишка-бастард не стоит его внимания, за что и поплатился в свой роковой час.

Теперь я Регьярд ‒ сын Дарьяра ‒ единоличный владетель всего горного края Гримхайла, а также всех близлежащих предгорий. Вернувшись, я не только низложил «любимого дядюшку» и узурпировал власть, как некогда сделал он, но положил конец войнам и распрям, сотрясавшим мою страну.

Кочевники поступили мерзко. То, что они напали на территории Смежных земель ‒ это их дело, но вот, что они пересекли наши границы, да еще и с пленными инородцами было гадко. Врага мы перебьем, пленных вернем на родные земли, а девушку я возьму себе в награду.

Она была не похожа на своих соплеменниц ‒ темноволосая и невысокая среди рослых блондинистый девиц. Такая хрупкая и нежная. Не то чтобы мне не хватало внимания женщин. Просто, рассмотрев ее вблизи, понял ‒ хочу только ее. Даже не знаю. То ли дурь, то ли блажь руководили мною в тот момент. Но она выглядела такой безразличной и опустошённой, что хотелось ее расшевелить, оживить такие мертвые глаза. Поэтому, и сказал ей, что она пойдет со мной. Было интересно, как отреагирует. И, если бы она и бровью не повела, то отпустил бы, но она очнулась, ожила, даже побежала за мной. А уж, когда я посмотрел на нее, заглянул ей в глаза, то осознание накатило в миг ‒ такую отпускать нельзя.

Девчонка плакала, но слава Великому Соколу, больше не стенала, не кричала и не билась в истерике. Значит я действительно сделал правильный выбор, не люблю много шума и слез. Потом ей что-то прошептала старуха, оказавшаяся среди пленников, и Вилия ‒ так ее звали ‒ удивленно, как мне показалось, посмотрела на нее, потом в мою сторону, снова всхлипнула и окончательно смолкла. Не понимаю, чего она артачится, столько женщин мечтают греть моё ложе, ходить просто в любовницах, не рассчитывая на замужество, а странной чужачке что-то не по нраву. Мы горцы, наш закон ‒ это свобода. Пленные оказались на моей земле, я спас им жизнь, поэтому девчонка ‒ законная награда, тем более, правителю Горной страны. Для нее честь, лечь в мою постель ‒ это знает каждый.