Большой мир. Книга 1 (СИ) - Олегович Дмитрий - Страница 134

— Там тоже два лагеря. Одни утверждают, что Кель — именно материя, которая однажды проявилась в Ничто. Ее частицы настолько мелкие, что их нельзя увидеть, и только пользуясь маной, как побочным материалом после прохода через Сосуд, некоторые чары проявляются для наших глаз. Второй лагерь утверждает, что Кель — это Мысль, и приводит аргумент о невозможности появления чего-то материального из ничего. Мысль — другое дело. Фантастичность этой идеи заключается в том, что мысль, по их гипотезе, появилась всего на один единственный миг, и мы живем в этом мгновении. Вся Вселенная живет в этом мгновении. Это мгновение настолько коротко, что это даже нельзя назвать промежутком времени.

— Что же тогда со временем? — заслушался я.

Вены на лбу целителя вздулись, будто копаясь в памяти, он трудится физически:

— Само время появилось позже. Второй лагерь называет его шумом, как впрочем, и всё, что существует. Мы — лишь мелкие частички шума, который издала Мысль. Когда мастер Парсиган рассказывал нам это, он смеялся, ведь разговор идет о таких невообразимо мелких величинах, что произносить фразу "появилось время" — слишком нелепо. Вселенная существует миллиарды лет, а по словам остроухих этот промежуток времени не длиннее, чем твоя мысль. Насколько же в таком случае ничтожно и коротко наше существование, если Мысль, в которой мы живем, появилась случайно и всего на мгновение?

— Да уж, шум, — усмехнулся я. — Мы слишком сложные создания, чтобы называться шумом.

— И я тобой согласен. Но эйнфейлен из второго лагеря пошли дальше. Они утверждают, что мы не сложнее идеи, которой каждый из нас может себя описать. Как составные части лопаты для деревенщины. Для Кель мы и есть лопата. Даже меньше — черенок от лопаты, в понимании необразованного крестьянина. И только для нас мы невообразимо сложные существа.

— А что насчет Сосуда?

— Дай минутку, — замялся Дерек. — Кажется, что это было вечность назад. Всё, что говорят эйнфейлен о мире, сложно понять из-за недостаточных примеров. Их язык сложнее атланского и уж тем более Общего. И первый и второй лагерь, если я помню правильно, едины в утверждении о многослойности мира, и Сосуд лишь производная одного из слоев. Первый лагерь говорит, что слои образовались путем сложнейшей работы первоматерии. Второй, снова же — всё не сложнее слова "слой" и образа, который ты видишь при этом.

— Получается, первые говорят, что все сложно, а вторые — просто. Но в случае со вторыми, всё просто для Кель и сложно для нас. А по логике первых — сложно Всё и для всего.

Целитель кивнул:

— В точку.

Глава 101

Глава 101

— А что говорят ученые нашего королевства? — спросил я. Обдумывать такие идеи пока не имело смысла, но на вооружение, конечно же, взял.

— Наши утверждают, что Кель — это сущность Бога, только не одного из тех, в которых верят и надеются на всевозможные дары, а бездумного, безличностного, даже спящего Бога. Эта сущность просто есть и всегда была. Вот так, — устало закончил Дерек. — Ты там не опоздаешь?

— Не знаю, я потерял счет времени, но думаю, пора заканчивать здесь, — решил я и поднялся со скамьи. — Умствований на сегодня точно хватит, ибо мне всю ночь смотреть на безумства.

В гостинице Маргарет утянула в постель и заставила отработать программу максимум, чтобы не думал лишнего. Как я ни пытался ей объяснить, что меня не интересуют невольницы, женщина упорно утверждала обратное. Может, ей нравится этот повод? Нравится чувствовать "вынужденность"?

Впрочем я не мог отказаться, даже если бы сначала не хотел. Она умело вызывала похотливую часть меня на бой, и я проигрывал еще до начала битвы.

Перед самым выходом меня ждал сюрприз.

— Добрый вечер, господин Каин, — негромко поприветствовал Диметрий. Он скромно сидел за столом у самой двери и потягивал что-то горячее.

Я не растерялся и легко подсел к нему на стол. Вряд ли он пришел распробовать яства этого Двора, а значит ему нужен я. Неужели мы прокололись?

— И вам того же, господин следователь.

— Превосходный напиток, — довольно прищурился он. — Не думал, что разумные пьют что-то кроме алкоголя.

И почему когда такие люди ведут себя небрежно, напряжение и опасность ощущаются еще сильнее? Нужно взять на заметку такой стиль поведения.

— А я думал, что мое дело закрыто, — улыбнулся я приветливо.

— Так и есть, господин Каин. Я здесь по другому вопросу, — сказал он все так же небрежно.

— Что же вас привело?

— Смерть, господин Каин, что ж еще, — с тенью на лице ответил он. — К счастью, не на территории нашего любимого города.

Мои мышцы расслабились, и казалось, кислород стал свободнее поступать в легкие.

Я вежливо спросил, откинувшись на жесткую спинку деревянной скамьи:

— Как это касается меня?

— Ох, ладно, — отставил Диметрий напиток и холодно посмотрел на меня. — Думаю, время на любезности мы отвели достаточно, и пожалуй, перейду к делу. Варг, господин Каин, тот, которого вы убили. Меня интересуют события, связанные с его смертью.

— Вы так говорите, будто меня обвиняют в совершенном преступлении, а не спасении округа от ужасной участи, — хмыкнул я и подмигнул Марису, что бы тот принес и мне попить горячего.

— Нет-нет, что вы. Вас ни в чем не обвиняют. Пока, — криво улыбнулся следователь. — Просто профессиональная привычка, простите старика. Меня интересуют подробности происшествия.

Я недовольно запыхтел:

— У вас странная манера ведения опроса пострадавшей стороны.

— Есть такое. Извиняться больше не стану, вы меня услышали, — ровно сказал Диметрий. — Могу я рассчитывать на несколько минут вашего времени и честные ответы? По старой дружбе.

— Дружбе, говорите, что ж. Пожалуй, я не против, если разговор о дружбе. Что вас конкретно интересует?

Он недовольно покрутил носом, видимо, я подловил старика, и вместо шутки он теперь будет обязан и мне дружеским ответом.

— Меня интересует все, что вы рассказали руководству вашей организации, и ваши личные мысли.

— Что вам известно?

— Всё. Гильдия обязана делиться с департаментом о подобных событиях, но руководство решило, что неплохо бы побеседовать с непосредственным участником. Ваша командирша покинула город раньше, чем мы смогли побеседовать с ней, а целитель не сказал ничего нового. И вот я здесь, — театрально развел он руки. Как раз в этот момент недовольный Марис принес мне стакан и любезно долил горячее следователю.

— Благодарю, — кивнул Диметрий дикону. — У вас прекрасное заведение. Предайте мои добрые слова хозяйке.

Дикон молча кивнул и удалился.

Я не стал тянуть и пересказал то же, что и Гильдии.

— Как я и думал, ничего нового, — вздохнул он.

— Простите, я всего лишь случайный участник и не могу знать больше, чем слышал или видел.

Диметрий присмотрелся ко мне:

— Не скромничайте, господин Каин, вы не просто случайный участник. Вы удачливый участник. Только подумать — будучи рекрутом, убил варга колдуна, тем самым отменил заклинание и избавил нас от Серого ужаса. До этого вступил в неравную, пусть и пассивную, схватку с влиятельным атланом и вышел сухим из воды. А еще до этого…

Он сделал паузу, отпив из кружки, а я нахмурился.

— Еще до этого присутствовал при нападении на добрых жителей Пантоа и смело защитил юную красавицу. Говорят, глава отряда фойре вас чуть не убил! Вы счастливчик!

— Говорят? — переспросил я и потянул горячее, следуя его примеру. Определенно мне нравится, как он себя ведет. Главное, чтобы не в качестве врага.

— Да, господин Каин. Я немного поинтересовался вашим прошлым. Поспрашивал тут и там, ну, сами понимаете. Кстати, вы в Пантоа случаем эльфа не видели?

— Нет. Только фойре. И почему отряд, а не банда?

Диметрий довольно кивнул:

— Я не сомневался, что вы подметите. Если это банда, значит они действовали сами по себе, и королевство фойре не станет подобным заниматься, усугубляя свои позиции. Вы же слышали о стычке рядом с границей? Вот. Если же это отряд, значит в этом замешано королевство. Бессмысленно, да, понимаю, ведь у них и так постоянные проблемы с грендар, но часть сената считает иначе. И эта "часть" хочет ответить агрессией на агрессию.