Право на возвращение (СИ) - Крутских Константин Валентинович - Страница 16

Я осторожно перебралась через место обрыва и, подхватив искрившийся конец, со всей силы швырнула его в цилиндрическое тело чудовища. Но и это оказалось бесполезным — корпус машины так же оказался заизолированным.

Правда, мне, кажется, удалось слегка сбить программу монстра. Теперь он прекратил разрушать фундамент башни и стал уползать по рельсам в сторону уже видневшейся впереди станции. Но от этого было не легче.

Я сообразила, что остается лишь одно — оседлать эту неуязвимую с виду тварь и отыскать-таки ее ахиллесову пяту. Продвинувшись еще на несколько метров по кабелям, я быстро поравнялась с монстром и оттолкнулась от стены. Мне едва удалось вписаться в узкую щель между его спиной и потолком тоннеля, с моей спины чуть не сорвало колчан. Я повисла на руках между двух задних клешней, потом кое-как подтянула все тело.

Как и следовало ожидать, спина краба оказалась совершенно гладкой. Ну конечно, иначе как же он будет рыть тоннели. Я не нашла ни единого шва, ни единой заклепки, куда можно было бы всадить острие шпаги. Кое-как присасываясь ладонями к гладкой закругленной поверхности, я медленно поползла вперед, надеясь отыскать хоть что-нибудь. Хорошо хоть, что теперь монстр не рыл себе проход, а двигался по готовому тоннелю, иначе я бы не смогла на нем удержаться. Теперь уже монстр шел не так ровно, как вначале — раскачивался из стороны в сторону, цеплялся клешнями за стены. Возможно, кабель все-таки хоть как-то подействовал.

Продолжая двигаться по спине чудовища, я, наконец-то заметила пробивавшуюся впереди полоску света. Вот, наконец, и край. Я свесилась вниз и возликовала, увидев совсем близко глаза врага. Ну вот, я сумею расколоть их шпагой и добраться до мозга. Мой клинок просвистел в затхлом воздухе подземелья, и со всей силой обрушился на правый глаз чудовища. Крупные осколки белого стекла так и прыснули во все стороны, и я едва успела прикрыться рукой с зажатой в ней шпагой. Монстр попытался было встать на дыбы, чтобы сбросить меня, но этого не позволяла его конструкция. Ближайшая пара клешней щелкнула над моей головой, но я успела вовремя приникнуть к металлической поверхности цилиндра, а затем сразу же нанесла удар по левому глазу. И тут же, не давая монстру опомниться, высунулась подальше вперед и вонзила в шпагу в одну из пустых глазниц.

К моему изумлению, клинок провалился куда-то в пустоту, по самую рукоять, и я чуть не кувыркнулась вниз. С трудом выдернула клинок и едва увернулась от очередного выпада клешней. Лишь теперь мне стал очевиден мой просчет. Я привыкла к тому, что все окружавшие меня роботы, даже шароглазые, наделены разумом. А у этой твари, похоже, вообще не было мозга, и она управлялась по радио! Вот так и везде — труднее всего справиться с самой безмозглой тварью. Эх, как бы сейчас пригодились разрывные пули! И почему я только не догадалась подобрать хоть один пистолет? А впрочем, я никогда не училась с ними обращаться.

Тем временем, ослепленный краб все полз и полз вперед, отталкиваясь задними клешнями и щелкая передней парой у меня над головой. Увернувшись в очередной раз, я непроизвольно ткнула клинком в поверхность цилиндра, И тут острие неожиданно застряло. Обернувшись в ту сторону, я заметила что оно попало в почти невидимую щель. Это была хорошо подогнанная крышка люка. Я тут же вогнала туда шпагу изо всех сил, и крышка поддалась, откинулась и захлопала на петлях при качке.

Заглянув в образовавшийся проем, я увидела переплетение разноцветных проводов. Похоже, мне удалось-таки найти ахиллесову пяту этой твари!

Я спрятала шпагу и, держась одной рукой за край люка, принялась обрывать провода один за другим. Но вскоре мне стало ясно, что и тут все не так просто. Мне казалось, что я уже оборвала их штук пятьдесят, а краб все продолжал неумолимо двигаться. Неужели мне так и не удастся справиться с ним?

Мельком обернувшись в ту сторону, откуда струился свет, я разглядела свою подругу. Кажется, она полностью пришла в себя.

Варька выхватила из-за спины лук, и выпустила стрелу в сторону чудовища. Ах, до чего красиво она смотрелась, приняв боевую стойку и сделав мужественное лицо! И такой выстрел сделал бы честь любому чемпиону — стрела ударила точнехонько по центру лба, на одинаковом расстоянии между разбитых газами. Вот только толку от этой меткости было мало — стрела отлетела в сторону, не оставив на металле ни малейшей царапины.

Но бывшая робо-певица продолжала выхватывать стрелы из колчана и одну за другой посылать и посылать их навстречу надвигающемуся чудовищу.

— Варька! — заорала я во всю силу своих транзисторов. — Варвара! Прекрати немедленно! Спасайся!

Но она, как будто, вошла в ступор. Может быть, у нее что-то замкнуло от падения с высоты. По-видимому, в ее мозгах засело, что шоу должно продолжаться. Ей казалось, что она снова на сцене, что ее снова снимают, и ни о чем другом она уже не помнила. Если бы я знала, чем это закончится, то спрыгнула бы к ней и оттащила в сторону. Но мне казалось, что я могу сберечь ее только одним способом — обездвижив краба.

Монстра шатало и трясло все сильнее — видимо, мои отчаянные метания все же постепенно оказывали на него какой-то эффект. Вот только сбавлять ходу он все никак не хотел.

Я оборвала еще один провод, потом еще и еще. И тут случилось самое страшное. Монстр неожиданно рванул вперед, одним прыжком преодолев метра три. Варька, продолжавшая без толку тратить стрелы, не успела отскочить, и он втянул ее в себя! Ее стройная фигурка, облаченная в спортивную форму, в мгновение ока исчезла в недрах проходческого щита, как обычный кусок породы.

Я заорала от ужаса и со всей силы вонзила шпагу в самые недра этого ящика с проводами. Но опять без всякого толку.

Неожиданно в мою спину уткнулся чей-то влажный нос. Это Вобейда умудрился вскарабкаться на спину чудовища и теперь принялся разыскивать нужный провод вместе со мной.

Его лохматая голова на миг скрылась в люке и тут же вынырнула оттуда, сжимая в зубах обрывок провода. И в тот же миг стальная махина содрогнулась, обрушивая правую стену тоннеля, и наконец-то застыла на месте с поднятыми клешнями.

С ума сойти! Едва взявшись за дело, Вобейда тут же нашел нужный провод! Видимо, все же, как бы ни были совершенны роботы, но без живых существ никак не обойтись!

И тут, в последнем судорожном движении, одна из клешней все-таки достала меня. Я почувствовала нестерпимую боль — максимум того, что могут выдержать мои рецепторы. Они тут же отключились, и я лишь увидела глазами, а не почувствовала, как моя левая рука, отсеченная у самого плеча, полетела вниз, на отключенные рельсы. Я невольно выхватила шпагу и замахнулась, но клешня, лишившая меня левой руки, уже безвольно обвисла вдоль бока цилиндра. Монстр окончательно издох.

Мы с Вобейдой спрыгнули вниз и огляделись. Мой мохнатый друг тут же подхватил отрубленную руку и протянул мне, словно палку во время игры. Кажется, он не понял, что со мною беда. А впрочем, это пустяки по сравнению с тем, что случилось с Варькой!

Я понятия не имела, что там от нее осталось в этой мясорубке. Включив свое глазное освещение, я заглянула в чрево чудовища. Первое, что бросилось мне в глаза — это разбросанные внутри него и, почему-то совершенно нетронутые стрелы из Варькиного колчана. Я подобрала из и засунула в свой — видимо, тоже слегка свихнулась. Но сколько я ни светила дальше, не могла разглядеть ничего определенного.

Тогда я схватилась обеими руками за края цилиндра и попробовала сдвинуть его с места. Теперь, когда его двигатель не работал, вес оказался вполне приемлемым для меня. Я даже смогла приподнять его край над землей, тряхнула из стороны в сторону раз, другой…

И прямо к моим ногам, будто в кошмарном сне, упала Варькина голова!

Она была отсечена от тела всепожирающими лопастями проходческого щита. Срез оказался неровным, и из него свисали обрывки проводов.

Если вы думали, что роботы лишены эмоций, то я, наверное, успела вам доказать, что это не так. У меня мороз пробежал по коже (в переносном, конечно, смысле) — передо мною лежала голова моей единственной подруги! Хотя доспелые не имеют ничего, похожего на кровь, зрелище все равно было жутким. Черты оказались искаженными болью и недоумением. Нет, она явно не ожидала такого исхода! А вот я, больше знакомая с людьми, чем с роботами, понимала, на что мы идем. И это какое-то детское выражение обиды на судьбу, застывшее в мертвых глазах, было ужаснее всего.