Семена Распада. Том I (СИ) - Никольский Олег - Страница 64

Созерцание окружающих красот более не доставляло Кейнису прежнего удовольствия. Его не покидало ощущение вторичности, как будто этот путь был им уже когда-то пройдён.

Их отряд почти не встречал других путников. Из-за бушующей меж ольтрийскими народами войны и расшалившегося разбойника Муртаза по прозвищу Череп караванщики из Вольных Оплотов не горели желанием вести товар через эти земли.

На четвёртом часу пути всё-таки приключилось нечто примечательное: Кейнис, как и любой другой ведун, ощущал присутствие жизни даже на значительном расстоянии, видел лёгкое свечение, излучаемое растениями и животными этого безлюдного края. И в какой-то миг помимо привычно копошащихся ящериц и скорпионов, он почувствовал, что где-то рядом под толщей песка затаилось нечто громадное.

По мере приближения он начинал видеть: могучее лишённое конечностей и покрытое плотно прилегающими друг к другу треугольными чешуйками тело, свернувшееся в тугой готовый в любое мгновение распрямиться узел; глаза с вертикальными зрачками, прикрытые полупрозрачной тонкой плёнкой; вытянутую пасть полную изогнутых, как сабли клыков.

— Наэмир! — окликнул он ехавшего чуть впереди Лунца, выглядывая из повозки. — Дальше нельзя.

— Почему? — как всегда коротко спросил тот, приказывая отряду остановиться. — Горизонт чист.

— Опасность кроется в песках. Песчаный змий, хорхэй, из, так называемых, ложных драконов, — как мог, постарался разъяснить Кейнис.

— Я слышал об этой твари, — вставил своё слово отрядный чародей, подъезжая к ним на своей пегой лошадке. — Однако сколько раз мы пересекали пустыню, но ни разу никого подобного не встретили.

— Потому что они здесь не водятся, хорхэи обитают ближе к Нин-Сола в северо-западной части пустыни. Этот змий по каким-то причинам оказался вдалеке от своих собратьев, но он опасен даже в одиночку.

— Чем же? — не унимался Стеврос.

— Он обустраивает себе логово, роя огромную яму, сверху прикрытую слоем песка. Хорхэй не видит, но слышит всё, что происходит на поверхности. И как только к его логову приблизится добыча достаточно крупная, например, верблюд или же всадник на лошади, он накидывается без промедления. Всего один смертельный удар! А после утаскивает добычу в свою яму, — поведал Кейнис с видом человека, встречавшего на своём пути не одну сотню песчаных змиев, тогда как на самом деле впервые видел ложного дракона.

— Обойти можно? — наэмир не тратил времени на пустые расспросы, выясняя условия разрешения возникшей задачи.

— Да, конечно. Особого труда это не составит, просто его логово оказалось прямо на нашем пути, — ответил писарь, испытывая чувство душевного подъёма от осознания собственной значимости.

— А меня вот другое волнует: сможет ли наш дорогой Кейнис выманить хорхэя своими ведунскими чарами?

— Хм… это возможно, только зачем, вэттир?

— Это зверь ценный и достаточно редкий. Мне думается, в Каих-Лоаш найдётся немало чудаков, что готовы заплатить щедрую цену за его внутренности, клыки, шкуру…

— Нет! — с неподдельным возмущением воскликнул писарь. — Оббериты не охотятся ради выгоды!

— Его не обязательно убивать, — поспешно заметил чародей. — Можно взять живым и продать в зверинец Атор-Хотэ или прямо в руки какому-нибудь дурню, возомнившему себя вторым Альзаром, Собеседником Драконов.

— Нет, нет и ещё раз нет! — остался непреклонным Кейнис.

— Нет так нет, — пожал плечами Стеврос, разворачивая коня.

— Как обойти? — Лунц опять задал тактически важный вопрос.

— Сейчас… примерно вот так! — Кейнис рукой указал направление, огибающее логово змея по широкой дуге. Наэмир, кивнув, приказал отряду выступать, а сам направился вперёд колонны к разведчикам.

На вечерней стоянке писарь опять видел его, записывающим что-то в потрёпанной серой книжице.

Каих-Лоаш оказался намного больше Старой Ольтрии, а также не в пример красивее и богаче. Огромными волнами дыбились стены из розового в крапчатых пятнах мрамора. Возведённые когда-то великими магами, ныне они охраняли покой неспособных к колдовству ксафитов, почти три века назад сбросивших тяжкое ярмо альхарского владычества.

За городскими воротами царил истинный хаос звуков и запахов. Этот Вольный Оплот был по сути огромным базаром, где торговля не прекращалась ни днём, ни ночью. В Каих-Лоаш продавалось всё: невесомые ткани и изысканные сласти, вещи для хозяйства и разнообразное оружие, от совсем грубых поделок до настоящих произведений кузнечного искусства; колдовские камни и редкие звери, всевозможные горячительные напитки и таинственные отвары, ольтрийское стекло и милленский шёлк…

Наёмники продавали своё умение обращаться с мечами, которое стоило, однако куда дешевле, чем услуги искусниц любовных утех.

Торговцы по беднее раскладывали своё добро прямо на земле или же на деревянных лавках, укрытых от солнца полотняными навесами. Более состоятельные купцы принимали посетителей в особых домах, называемых сдельными. Ну а первые богачи имели возможность вести дела, не покидая своих роскошных хором.

И всё же в беспорядочном на первый взгляд расположении построек, начинала вырисовываться некая осмысленность. Мелкая торговля разворачивалась на открытой площади, напоминающей солнечный круг, от которого во все стороны тянулись лучи-улицы, с обеих сторон застроенные представительного вида зданиями. Перед входом в каждое из них висела юсфитовая табличка с надписями на трёх языках: джаарийском, хеоле и Serch Terea.

А вот ближайшая гостиница обнаружилась далеко не сразу, и то лишь третий по счёту хозяин согласился пустить в своё заведение вооружённый наёмный отряд, не потребовав за это доплаты. И всё же с размещением им скорее повезло — добротное просторное здание, расположенное в достаточном удалении от рыночной суеты и с приятным слуху названием «Последнее Сокровище».

После заселения и краткого отдыха пути посланников временно разошлись. Дий пустился на поиски почтового ведомства, дабы отправить соответствующие послания в Атор-Хотэ. Кейнис знал, что даже если он и не отыщет птичьих заводчиков, то уж явно пошлёт своего ручного колхиса. Краснокрылую красавицу по прозвищу Весточка посланник брал с собой в каждую поездку, вот только письма, что она доставляла, предназначались не лэйтиру Линну, а горячо любимой диевой жене.

Сам же Кейнис решил прогуляться вместе со Стевросом по базару и поглядеть на диковинки. Ходили долго и насмотрелись всякого. Имперскую монету в этом городе принимали свободно, без посредничества менял. Норинец за цэт и шестнадцать юцей приобрёл для себя обеденный платок, расшитый традиционным для Вольного Оплота орнаментом. Ещё за десять цэтов он купил у смуглокожей красавицы право на страстный поцелуй, свершившийся тут же посреди площади.

Обберит же хоть и поглядывал на ту или иную вещь с не скрываемым любопытством, но кошеля пока так и не расстегнул, не желая размениваться на мелочи.

За несколько часов бесцельного-то брожения они успели посетить не менее полусотни лавчонок и около дюжины сдельных домов. Понаблюдали за уличным представлением, дивясь тому, как факир безо всякого Ivey ходит по лезвиям ножей и глотает сабли.

В связи с этим необычным зрелищем меж чародеем с севера и южанином обберитом завязался жаркий и глупый спор, кто из них лучший целитель.

— Простите, конечно, но как вы вообще можете сравнивать?! — наседал на норинца Кейнис. — Наши чары почти не различимы, но разнится подход. Вам, заклинателям Света, важно делать всё и сразу, чтобы бах! и полутруп сразу на ноги вскочил, и в пляс! Вы исцеляете, не понимая сути. Мы же, ведуны-оббериты, понимаем жизнь. Её изменчивость и её непреложные законы, мы не выдираем раненных с боем у смерти, а даём им силы для собственной борьбы.

— Не важен подход, важен итог! — с важным видом отвечал тот. — В конечном счёте наши заклятья быстрее, действенней и проще в исполнении, чем ваш этот ток жизненной силы. И на войне от Ivey vo lime толка несомненно больше, ведь важно не только вылечить союзника, но и истребить врага, в чём, кстати, ведунские чары совершенно бесполезны.