Семена Распада. Том I (СИ) - Никольский Олег - Страница 42

Услышав об этом, Амони тотчас же решил отправляться в Аэдвиль вместе с фаиром Кервитом, дабы иметь возможность проводить несчастного оруженосца в Небесный Чертог. Конечно, он надеялся, что Элизий выживет, но хватало одного взгляда на чёрные провалы глаз и выгоревшую кожу, иссечённую едва затянувшимися шрамами, чтобы понять — всякие надежды бессмысленны.

В Аэдвиле им занялись лучшие жрецы и лекари, но казалось, что попытки изменить положение делают только хуже.

— Гельри, Амони! Я закончил, заходите, — послышался голос Этельдора. Здоровяк Арнитен побледнел ещё сильнее, но всё же вспомнив о своих обязанностях, открыл для наследника дверь.

Зайдя внутрь, Амони сразу же заметил начерченный на полу круг, состоящий из вязи причудливых фаанэ. Посередь его стоял чародей, держа в левой руке посох, а в правой — чашу. В сосуде лежали два окровавленных круглых талисмана, с искусно вырезанной надписью на Языке Богов: «Dimoa va-eled» — ступай следом.

— Осторожнее не наступите! Смотрите под ноги, Ваша Светлость. Вот так, отлично! Становитесь в Круг, — распорядился Этельдор, де Пьюс без промедления выполнил требуемое, но Гельри неуверенно замешкался, тогда Амони помог оруженосцу пройти, подставив тому плечо.

— Спасибо, Ваша Светлость! — горячо поблагодарил тот сюзерена, с видом одновременно признательным и смущённым.

— Полно, — отмахнулся Амони и обратился к чародею. — Мэйнир, всё готово?

— Да, возьмите талисманы.

«Эх, мэйнир, совсем вы Гельри не жалеете!», — с укором подумал Амони, забирая оба окровавленных кружочка.

— Досчитав до десяти, я исчезну. След будет держаться не больше нескольких мгновений, так что не мешкайте. Поняли?

— Да, мэйнир! — ответили они хором, и чародей немедля начал отсчёт.

— Nex. Loxe. Xa… — чеканно произносил норинец, поднимая и опуская посох, с каждым ударом древка об пол отсчитывая новое мгновение. Фаанэ, казалось, пришли в движение, а может быть, это только потоки Ivey, переливаясь, создавали такое впечатление. — Tide. Zayde. Asde. Kou. Dau. Sol. Neme!

Круг вспыхнул, поглотив чародея. Прошёл лишь миг, а Этельдор исчез, будто его и вовсе не бывало. Горящие синим пламенем знаки погасли, и о недавнем присутствии здесь чародея напоминала теперь только лёгкая светящаяся дымка, окрашенная в сизый цвет. Верно, то и был пресловутый след.

— Давай, Гельри! За мной! — поторопил Амони оруженосца, направляясь к середине круга, тот ковылял следом, более не держась за плечо наследника, а обеими руками сжимая костыль.

Они остановились, не зная, чего ожидать дальше. Сизый туман окутывал, но не давал представления, как им пройти следом за Этельдором. А время уходило!

«Что же делать? Может, мэйнир ошибся?» — подумал наследник, но не успели его тревоги обрести плоть, как в голове прозвучал голос чародея, отчётливо произнёсший: «Demoa va-eled!»

Повинуясь, Амони сделал шаг и… провалился! Пол исчез у него из-под ног, вокруг оставался лишь туман. Юношу захлестнуло чувство восторга, он наслаждался парением и лёгкостью, что оно давало. Это напомнило Амони, как он порой летал во снах. Наследник так увлёкся этим непривычным для себя состоянием, что забыл о Гельри, который не ясно прыгнул ли следом, остался ли?

Савэн-элле завершился с той же внезапностью, как и начался. Амони понял это не сразу, только через несколько мгновений осознав, что больше не летит в бесконечности, а стоит на твёрдом каменном полу в покоях Этельдора. Гельри также был рядом и, судя по выражению его лица, перемещение ошарашило его намного больше, чем де Пьюса.

— Добро пожаловать домой, Ваша Светлость! — довольно улыбаясь, проговорил чародей, выглядывая откуда-то из-за книжных полок. — Как ощущения?

— Это было нечто, мэйнир! Почему мы раньше не пользовались этим способом?!

— Хм… не было повода, да и не особо надёжное это средство, честно сказать. Одно дело, когда имеешь подготовленную точку переноса… — Этельдор указал на Знаковый Круг, который в отличие от своего аэдвильского собрата был не нарисован, а выбит в каменном полу. — …и совсем другое, когда пытаешься совершить савэн-элле, не зная конечной цели.

— Мэйнир, вы зануда, — вынес приговор Амони, и неожиданно для себя рассмеялся. — Поверить не могу, мы вернулись! Вернулись и победили, мы дома! Всё закончено!

— Не хотелось бы вас разочаровывать, Ваша Светлость, однако… Seliri никогда не появляются просто так, и никогда не уходят быстро, — слова чародея грозовой тучей повисли в наступившей тишине, мрачной своей правдивостью убивая зародившееся веселье.

***

Перепуганные селяне тесно сгрудились возле развалин деревенского храма. Матери прижимали к груди кричащих младенцев, дети постарше жались к пёстрым подолам, мужчины, стискивая в бессильном гневе мозолистые кулаки, старались прикрыть собою жён и дочерей. Никто не сопротивлялся жестокому, но заслуженному возмездию.

Послушники Ордена Рассвета, тихо распевая Песнь Правосудия, собирали Ivey: отступившие от воли Каинен не заслуживали жизни в их глазах. Пусть это были лишь жалкие селяне, но они позволили разрушить храм и прислуживали жрецам Раукар. Этого достаточно для справедливой казни.

Иначе считал владелец этой земли, ксэхэт Эфмэ. Он, с тревогой глядя на приготовления палачей, пытался увещевать Бэрраара:

— Но мы ведь победили, блюститель! Разве нет? Уничтожили Seliri! Зачем проливать кровь своих людей?

— Отступники не могут быть своими, — остался непреклонен спаситель Мирьеха.

— Я и так понёс большой урон! — В голосе ксэхэта звучала смесь раздражения и мольбы. Гордый энхэт не только бороду потерял в огне Мирьеха, но и лишился чести, вынужденный упрашивать Орден пощадить простолюдинов. — Три деревни они уничтожили! Три! А теперь вы и здесь хотите истребить всё живое?! Разве Светоносный не милостив к смиренным?!

— Милость не касается изменников.

— В чём же измена?! Они сдались, потому что они не воины. Жреца убили Seliri, а рыцарь сбежал. Это он трус и предатель Светлого Бога, а вы возлагаете его вину на них!

Бэрраар нахмурился. Он не привык расплачиваться большой кровью, и сейчас отдал этот приказ, потому что должен был наказать отступников, есть на них вина или нет. Не тащить же толпу селян в Барсоград, чтобы жрецы провели Jay Anim — ритуал, изобличающий и карающий грех. Если у преступления есть виновник, то, быть может, стоит обойтись и без больших жертв?

— Стой! — Прокричал он послушникам, уже зарядившим арбалеты, и ждавшим только приказа, чтобы пустить болты. — Правда ваша, ксэхэт. Светлый Бог не велит землепашцу брать оружие в руки, их дело — труд. Найдите этого рыцаря и выдайте Ордену, он будет казнён в назидание прочим. Этих же людей я освобождаю от казни, однако же, пусть они за свой счёт восстановят храм и платят податей впредь вдвое больше обычного.

— Я знал, что Светлый Бог милосерден. Litu Kainen`eme! — проговорил ксэхэт Куорос Эфмэ, не скрывая бегущих по щекам слёз.

***

— Ваша Светлость, не отвлекайтесь! — строго выговорил Этельдор, обращаясь к де Пьюсу, то и дело метавшему в окно отрешённо-мечтательные взгляды. — Смею уверить, что прилёт джайхэта вы не сможете проглядеть, даже если того пожелаете, так что отвлекитесь от созерцания небес и сосредоточьтесь на заботах архэтства.

— Хорошо, мэйнир, — послушно кивнул Амони, и без особого желания полюбопытствовал. — Что у нас дальше?

— Хм… Геан. Как вы помните, после смерти шехэта Фаренна род Динайрэ, один из самых древних и уважаемых в Амонии, прервался. Хотя винить в этом следует, конечно, в первую очередь самого шехэта, который, будучи совершенно здоровым мужчиной, по каким-то недоступным для моего понимания причинам не захотел обзавестись семьёй, а значит и наследниками. Ну да ладно, не будем копаться в причинах, а перейдём-ка лучше к последствиям. Итак, Амони, должен заметить, что Фаренн не единственный погибший геанец, кроме него в огне Мирьеха сложили головы ещё с полдюжины рыцарей, а также многие ратники, однако именно его смерть стала для нас самой большой бедой. И прежде чем излагать свои соображения, мне хотелось бы узнать, не видите ли вы сами кого-нибудь в роли нового сюзерена?