Семена Распада. Том I (СИ) - Никольский Олег - Страница 33

Амони сразу же осыпал названого брата вопросами:

— Подкрепления подошли?! Мы побеждаем?

— Да, и мы уже почти одержали победу! Отцу удалось застать врага врасплох, Seliri окружены у ратуши, и если бы не колдуны, то мы их бы уже уничтожили! — пока сын Пепельного Лиса обрисовывал положение, его рыцари внимательно озирались, не убирая рук с эфесов мечей.

— Благие вести! Я уж думал, что всё кончено! Что же теперь? Нам нужно идти на помощь своим?

— Не думаю, Ваша Светлость, — покачал головой Дорэан. — Они справятся и без нас, тем более что отец приказал найти вас и отвести в безопасное место, для чего выделил лучших своих рыцарей.

— Хм… тонхэт Дорэан опытен в таких делах, наверное, ему видней…

— Фаир Эльси, позаботьтесь о лошадях, — с видом прирождённого предводителя распорядился оруженосец. — Фаир Мартон, фаир Огэст, охраняйте архэта и… его спутника, — последнее слово касалось Сольга, бородатого мирьехского добровольца, который сражался плечом к плечу с Амони, после того как Seliri расправились с рыцарями, защищавшими будущего архэта.

Небольшой отряд двинулся по направлению противоположному к ратуше, надеясь дойти до той части города, где Seliri ещё побывать не успели. Двое вооружённых латников впереди, за ними Амони с Сольгом, и замыкал цепочку Элизий, так и не слезший с коня.

По обе стороны улицы растянулись дома, покинутые горожанами. Сооружённые по большей части из дерева, они вряд ли могли являться надёжной защитой. Однако, как и предполагал Дорэан, западной части города сражение не коснулось. Seliri, движимые кровавой жаждой, не стали размениваться на пустующие строения, что, несомненно, сейчас было на руку наследнику и его спутникам.

— Элизий, я вспомнил! Гельри говорил, что жрецы в храме будут призывать Небесную Рать, мы можем укрыться там, я видел карту, он совсем близко, — оглянувшись через плечо, сообщил Амони.

— Храм? — переспросил Дорэан. — Отличная мысль, Ваша Светлость.

Улочка вскоре окончилась, и воины оказались в средоточии духовной жизни города. Представший их взглядам храм Каинен, как и все остальные строения в Мирьехе, не мог похвастаться изяществом или размахом архитектурной мысли, однако его стены, сложенные из речного камня, внушали куда больше доверия, нежели деревянные.

Фаир Мартон с трудом отворил тяжёлые двери из цельного дуба, украшенные резным изображением солнца. Фаир Огэст, обнажив меч, вошёл внутрь первым, за ним следом прокрался, плотно обхватив копьё, Сольг, и вскоре все пятеро стояли на пороге длинного коридора, ведущего к закрытым ставням молитвенного зала.

— Пусто, да и молящихся не слышно, — в голосе Элизия звучало сомнение.

— Это странно, но пойдем, посмотрим, — сказал на это Амони и, вдохновляя личным примером, направился к закрытым дверям, остальные волей-неволей последовали за ним.

Несколько кратких мгновений спустя их взглядам предстало ужасное и безумное зрелище: ревнители Каинен, светлые жрецы, лежали подле окровавленного алтаря, истерзанные и опалённые злым жарким пламенем Бездны. Но хуже всего было не это. На шее изваяния Светоносного сидела обнажённая по пояс женщина в чёрных шароварах. Дочь Альхара была молода и стройна, но амонийцы видели в ней не жаркую мечту, а оживший кошмар. В роскошных чёрных волосах белели кости бараньего черепа, красивое лицо кривилось в хищном оскале, а прямо над бесстыдно обнажённой грудью её смуглую кожу уродовали клейма. На одной узкой изящной ладони у неё поблёскивал браслет с крупными рубинами, другую защищала латная перчатка из красного металла.

— Колдунья! Фаиры, скорее! Убейте её! — неожиданно тонко взвизгнул Элизий, указывая дрожащей рукой.

Рыцари кинулись к статуе, но служительница Раукар, упреждая их, вскинула руки, тотчас же вспыхнувшие тёмным Ivey:

— Heshe! — отрывисто прокричала она, и воины рухнули под тяжестью собственных доспехов. Чары в мгновение ока лишили их тела всякой силы, словно испив её до глотка.

— Сдохни! — закричал Сольг, метая копьё. Оно пронеслось, подобно маятнику смерти, рассекая пространство на две части, но жрица лёгким движением спрыгнула со статуи, и копьё упало у её ног, столкнувшись с холодным камнем.

— Хорошая попытка, но, увы, безуспешная, — злорадно проговорила колдунья, поправляя бараний череп. — И за это полагается наказывать. Keynis Diale!

Багровый Ivey вновь вспыхнул в её руках и, сорвавшись с острых ногтей, тугими плетьми охватил тело добровольца. Сольг взвыл от боли, кожа в местах соприкосновения лопнула, и кровь рубиновыми ручьями хлынула на мозаичный пол.

— Вот так! — удовлетворённо произнесла дочь Альхара, когда ополченец перестал биться в судорогах и с грохотом рухнул. — И того двое. Лис и Барс. Благородные мальчишки! Что занесло вас сюда? Сидели бы в ратуше под надёжной охраной… Ох уж эта жажда подвига!

Она, покачивая бёдрами, направилась к оцепеневшим от ужаса братьям меча.

— Трясёшься, маленький? — почти ласково спросила она, приближаясь к Амони. — Зря. Мне твоя смерть ни к чему… Отдай мне меч и не противься плену. Иначе…

— Сгинь! — Барсов Коготь сверкнул, вылетая из ножен, но колдунья, ловко увернувшись от удара, перехватила лезвие перчаткой. Её хватка оказалась на удивление прочной, наследник тянул со всех сил, но так и не смог освободить меч.

— Зря, — повторила изгнанница, показывая в недобром оскале крепкие белые зубы. Страх и отчаянье, промелькнувшие в глазах Амони, стали для неё высшей наградой. Однако упоительное чувство власти и превосходства затмило разум жрицы, и служительница Раукар не успела упредить хлёсткий выпад Элизия Дорэана.

— Zerch! — яростно выругалась колдунья, хватаясь за длинный порез на плече, но уже в следующее мгновение жестокое заклятье Maleh Janos обрушилось на рыжего юношу.

Дорэана смело чёрным потоком, но Амони успел высвободить клинок из ослабевшей хватки и наудачу нанести удар. Лезвие Амнэжа с пугающей лёгкостью взрезало смуглую кожу, вгрызлось в плоть, перерубая рёбра и пересекая роковой чертой выжженное над грудью клеймо. Несколько мгновений женщина стояла неподвижно, а затем рухнула.

— Элизий! — закричал наследник, кидаясь к оруженосцу, тело которого под действием тёмного Ivey превратилось в сплошную рану.

«Нужно привести помощь! Жрецов! Этельдора! Кого-нибудь!» — мысли метались хаотично, и где-то в глубине души он осознавал, что всё уже кончено.

Глава 12. Паутина власти

Разговор с императором закончился приглашением Эжена на заседание Высшего Совета империи. Ни один иноземец прежде не удостаивался такой чести, и де Итель не знал испытывать ли ему гордость или тревожиться, что Тордэан уже считает Миллен своим вассальным княжеством. Впрочем, куда больше мнения хэттонира его смущала предстоящая встреча с советниками. Вьюрку было известно о том влиянии, что эти люди имели на принятие важнейших решений. Они могли, как помочь его замыслам воплотиться в жизнь, так и с лёгкостью обрушить их в небытие. Поэтому Эжен стремился как можно больше узнать о каждом из них, чтобы в будущем иметь советников в числе доброжелателей или хотя бы не противников страны Лазурного Дракона.

Более всего Вьюрка волновал Грикул Линн — лэйтир Белой Тысячи, верховный военачальник Эзера и глава императорской посольской службы. Человек едва ли не с самого низа вскарабкавшийся к вершинам власти только на честолюбии и упорстве. Эжен опасался Линна, но не мог не восхищаться тем путём, что ему пришлось пройти.

Нелёгкое восхождение к вершинам власти Грикул начал ещё до рождения Тордэана. Род Линна в течение многих поколений владел рыцарским леном в Южном Шохее. Пустынная земля давала скудный урожай, которого едва хватало селянам на прокорм. А те жалкие крохи налогов, что всё же удавалось вытрясти с землепашцев, пускали по ветру старшие братья Грикула. Будущему советнику не оставалось иного пути, кроме служения собственным мечом.

И когда сорок лет назад держава Алого Солнца подверглась вторжению Безмолвной империи Аниум, молодой рыцарь в числе первых встал на защиту страны. Воинства нежити опустошили Южный Шохей, архэтство Санрес и почти дошли до Эзера, всякий раз заставляя людей отступать. Потерявший семью и родину, Линн бросался в бой всякий раз, как только представлялась возможность. Во главе небольшого отряда шохейских рыцарей и ополченцев он не раз и не два пересчитал кости воинам-мертвецам Аниума.