Нооходцы: Cupri Dies (СИ) - Шмакова Хель - Страница 26

В конце концов, у него действительно есть причины ненавидеть нас, и отрицать это значило бы серьёзно грешить против истории.

Рекомендации: делайте всё, что он скажет. Если он захочет, чтобы вы хлебнули воды из Уонэгиска — вперёд, Соломон вас побери! Если он захочет, чтобы вы перерезали себе горло — расчехляйте атам и будьте как можно более убедительны (он всё равно остановит вас в последний момент, он ненавидит кровь).

И не прекословьте. Какую бы чушь он ни нёс, не возражайте ни словом, ни выражением лица! Глаза в пол и молчать! Можете даже согласиться, если гордость позволит. Когда он закончит обливать вас помоями (запаситесь терпением, это надолго), то спросит, зачем вы пришли, и я лично обещаю массу проблем тому, кто вякнет про lumen naturae или про силу в принципе. Страж понимает только конкретные цели. Вы можете убедить его помочь вам, если ему понравится ваша цель, но он никогда не поделится силой просто так.

И если вы с ним договоритесь, то можете рассчитывать на то, что он позволит вам нырнуть к пещере. Но ведите себя прилично — если он хотя бы на секунду в вас усомнится, пока вы будете на дне… что ж, мы будем скорбеть».

Я ощутил почти любовь к старине Тансерду. Вот кто умеет приносить настоящую пользу делу! Неудивительно, что он стал вторым Октинимосом раньше, чем поседел. Бобр Глорвайт, как я слышал, изрядно злился по этому поводу. Оно и понятно: мало приятного, когда тебя обходит почти мальчишка, да ещё и «самородок» — ни к одной из старых линий крови Тансерд не принадлежал.

Да, талантливый мужик. Очень талантливый.

Вспомнив разговор Нирити и Лидии Стэпфорд, подслушанный мной в «Алхимии», я вздрогнул. Сомневаюсь, что жена Тансерда действует без его ведома, но если он как-то во всём этом замешан, то мои дела плохи.

Но зачем это сэру Джеффри, он же и так второй Октинимос и один из самых уважаемых практиков? Что ещё ему нужно?

Я поёжился от налетевшего сквозняка и чихнул. Заметка Джеффри Тансерда взлетела и приземлилась на пол обратной стороной. Там тоже было что-то написано — чуть менее разборчиво и аккуратно, но я всё же решил прочесть.

«От кинникинника поначалу страшно тошнит, но держите себя в руках, если не хотите провалить всё дело. И не забудьте добавить гармалу, по какой-то причине на неё он реагирует быстрее».

Ох, Тансерд. А ведь бабушка старалась, зашифровывала… Неизвестно, сколько бы я провозился с её загадкой, если бы не твои подсказки. Благодаря тебе я знаю место и знаю, что за ветер мира она подразумевала.

Озеро Уонэгиска, значит. Видно, его страж относится к людям неплохо. Может быть, даже бережёт, если судить по тому, что в парке ни разу не случилось ни одного завалящего ограбления… но нас, практиков, ненавидит. И заговорит со мной только в том случае, если я приду к озеру с трубкой мира, набью её кинникинником и выкурю — то есть, выражу свои добрые намерения понятным для него способом.

Зная всё это, не так уж трудно догадаться, какими обвинениями меня будет осыпать Белый Танцор, Одетый В Красное. Что он такое — эхо верований живших здесь племён, обрётшее собственное сознание? Обезумевший Стихиалий, выпивший душу могущественного шамана? Или, быть может, сотворённый сторож?..

Что ж, у меня появился шанс узнать. Но для этого нужно раздобыть кинникинник. Табак я, положим, найду; с гармалой тоже сложностей не будет. Вот только я слышал, что смесь должна содержать не меньше пяти ингредиентов, иначе духи тебя даже не почуют…

Кажется, мне нужен соответствующий эксперт.

Я вложил заметку обратно в папку и поднялся. В этот момент в голове возникло ощущение странной пустоты, а комната поплыла перед глазами, и я понял, что падаю. Слава Яхве, стул из-под меня никуда не делся — только скрипнул как-то особенно жалостливо, когда на него с размаху опустилась моя не самая лёгкая туша.

Чувствуя глубокую благодарность к уставшему от меня предмету мебели, я ошалело наблюдал, как покачивается пол комнаты — будто я нахожусь внутри крутящейся юлы. Резко пересохло в горле, и я потянулся к бутылке с содовой, стоявшей около папки, но не смог удержать её в руке — дрожь была настолько сильной, что пальцы мне почти не повиновались.

Так, постойте-ка, а когда я в последний раз ел? С моей привычкой пропускать завтрак это не очень-то удивляет… Надо выбраться из мотеля, перекусить…

Но голода я не испытывал — скорей тошноту от одновременного вращения окружающего пространства и содержимого моей черепной коробки. Эта тошнота из неприятного призрака стала ещё одной проблемой, причём так быстро, что я непроизвольно зажал себе рот. Разваливаюсь, не иначе.

Набравшись терпения, я дождался, пока мир вокруг меня придёт в норму. Когда от всей этой вакханалии уцелела только лёгкая ломота в висках, я залпом проглотил оставшуюся содовую, оделся и выбежал из номера.

Всю дорогу до ближайшего фастфуда я прислушивался к стуку своего собственного сердца, которое тикало так громко, будто могло этим что-то изменить. Как ни крути, лечение при помощи lumen naturae — штука спорная, и если моё тело начнёт после него вести себя странно, никто из опытных практиков не удивится.

Я играл в эту лотерею не впервые, и обычно мне везло. Но, кажется, на сей раз меня приложили крепче, чем я думал. Это был один из тех сюрпризов, что мешали широкому использованию магии в медицине — проблемы, которые настигли меня через год-два после той драки и которые я мог за это время предотвратить, появились сейчас, и разбираться с ними придётся в ближайшем будущем. Плата за ускоренное восстановление.

Мрачно вгрызаясь в хот-дог за высоким столиком безымянной забегаловки, я молился про себя, чтобы эти самые последствия ограничились тремором и головокружениями, а не подкинули мне, к примеру, ухудшение моего и без того не орлиного зрения. От дешёвого кофе —сахара в нём хватило бы, чтобы убить парочку диабетиков — ко мне вернулась тошнота, и я запрокинул голову, глубоко вдыхая сырой воздух с запахом бензина. Одновременно с этим какой-то человек за соседним столиком вздрогнул и низко наклонился к своему гамбургеру, будто застеснялся.

Это движение меня насторожило, но я постарался не подать виду. Расправляясь с остатками хот-дога, я краем глаза наблюдал за этим парнем. Ничего примечательного, на первый взгляд — кожаная куртка, джинсы, русый полубокс на голове. Однако за те несколько минут, что я за ним следил, он ни разу не прикоснулся к своей еде. И в этом не было бы ничего странного — мало ли какие мысли могут внезапно одолеть человека за обедом — но когда он воровато оглянулся и царапнул моё лицо напряжённым бесцветным взглядом, я вспомнил, что уже видел его. У входа в мотель.

Так. И что это такое, я вас спрашиваю? Очередное проявление нежной заботы Ассоциации?

Версия была бы хорошей — если б только они не были уверены, что я исчез из города от безысходности. Отсутствие хронометров на руках моего неожиданного спутника само по себе ни о чём не говорило, но слежку со стороны опытного практика я бы никогда в жизни не заметил, особенно с пустой медью.

Следовательно, передо мной обычный, не слишком смекалистый «хвост». Интересно бы знать, чей.

Я закончил обедать, оставив на столике недопитый кофе, и пошёл прочь — но не в сторону мотеля, а в противоположную, по улице, ведущей к центру города. Спустя несколько минут, на углу кирпичной трёхэтажки, я обернулся: «хвост» предсказуемо маячил на некотором расстоянии, подняв воротник куртки и глядя под ноги. Ухмыльнувшись про себя, я свернул за угол и подменил собственное лицо обликом небритого парня в бежевом пальто, который исчез за дверью магазинчика напротив. Оставалось только закурить и напустить на себя вид побеспечней.

«Хвост» вылетел из-за угла буквально через пару секунд и принялся озираться с выражением крайнего недоумения на простоватом лице типичного «быка»: я не мог успеть сбежать, все повороты и открытые двери находились слишком далеко. Конечно, он не знал, что егоцель подпирает собой стену в каких-нибудь трёх шагах от него, и потому буквально выжигал взглядом улицу в поисках решения внезапной головоломки. Вскоре глаза «хвоста» округлились до полного сходства с блюдцами, он зло харкнул на землю и зашагал к телефонной будке, расположившейся неподалёку.