Королева пламени - Райан Энтони - Страница 66

— Мое имя — брат Френтис из Шестого ордена. Если вы присоединитесь к нам, вы будете свободными — но станете солдатами. Я не предлагаю защиты и не обещаю победы.

Текрав заколебался, нерешительно глянул на компаньонов. Те переминались с ноги на ногу и молчали. Наконец темнокожая девушка, которой явно не было еще и двадцати, заговорила с легким альпиранским акцентом:

— Ваши люди не тронут нас?

— Если сами не захотите, нет, — радостно объявил Дергач и потупился под гневным взглядом командира.

— Вас ничем не обидят, — пообещал Френтис.

Девушка посмотрела на товарок, кивнула и выступила вперед.

— Мы присоединимся к вам.

Френтис окинул взглядом тюки с вещами и тут же приметил блеск серебра и золота, завернутого в одежду.

— Оставьте оружие, но избавьтесь от остального, — приказал Френтис. — Нам нельзя отягощать себя награбленным.

Френтис терпеливо ждал, пока новобранцы, вздыхая, выбрасывали сверкающие чашки и тарелки. Текрав, болезненно скривившись, аккуратно уложил на землю маленький шитый золотом гобелен.

— Сестра Иллиан, эти люди теперь на вашем попечении, — объявил Френтис. — Начните завтра тренировать их.

Утром они подошли к вилле конезаводчика. Она обещала гораздо большую добычу, но и охранялась намного сильнее. Там содержались три десятка варитаев. Вилла стояла на вершине широкого холма, окруженного обнесенными изгородью пастбищами, где паслись лошади и разъезжали хорошо организованные патрули.

Френтис с товарищами наблюдал за ними с гребня холма в полумиле от виллы.

— Нелегкое тут место, — заметил Дергач. — Если бы я искал, что ограбить, то уж точно проехал бы мимо.

— Пробьемся, — пожал плечами Лекран.

— И дорого за это заплатим. А у нас бойцов всего ничего, — сказал Дергач.

Френтис чуть не застонал. Прошлой ночью он снова принял сонное зелье брата Келана. Теперь из-за головной боли хотелось плюнуть на все раздумья, принять совет Лекрана и очертя голову ринуться в атаку. Френтис уже собрался скомандовать по коням, когда рядом шлепнулась наземь Иллиан, а возле нее присела на корточки девушка-рабыня с виллы.

— Брат, мне кажется, наш новый рекрут хочет поделиться с нами важными сведениями, но мой воларский слишком слаб, я ничего не понимаю, — сообщила Иллиан.

Когда мужчины посмотрели на девушку, та потупилась, нерешительно забормотала.

— Как тебя зовут? — спросил Френтис на ломаном альпиранском.

Она посмотрела ему в глаза, робко улыбнулась. Интересно, сколько лет она не слышала своего языка?

— Лемера, — ответила бывшая рабыня.

— Лемера, твои слова важны для нас. Говори, — сказал Френтис на воларском.

— Я была тут. — Она указала на виллу. — Господин послал туда меня и двух других. Мы стали… развлечением на дне рождения у хозяйского сына. Почти год назад.

Френтис посмотрел на Лекрана, тот ухмыльнулся, кивнул и сказал:

— Мы же сохранили доспехи варитаев.

На этот раз погиб лишь один чрезмерно расхрабрившийся парень из Королевства. Иллиан повела бывших рабов через стену с южной стороны виллы. Главный дом уже пал, оставшиеся варитаи сгрудились на центральном дворе, окружили плотным кольцом семью господина. Тот сделал ошибку: сам вышел к воротам приветствовать гостей. Но усмешка сползла с его лица, когда Текрав сдернул черную шелковую маску, а топор Лекрана срубил ближайшего варитая. Несмотря на изумление, хозяину хватило присутствия духа поспешно организовать сопротивление — но не хватило времени устроить свое бегство, о чем следовало позаботиться прежде всего.

Френтис приказал бойцам отступить от варитаев и пустить в ход луки. Но тут через стену перебрались рекруты Иллиан. Одетый лишь в лохмотья юноша с лицом, перекошенным от лютой ненависти, рожденной месяцами рабства, кинулся на варитаев с топориком для колки дров. Юноша умудрился вогнать топорик в череп раба до того, как упал, пронзенный дюжиной мечей. Но он расстроил ряды варитаев, и в образовавшуюся прореху кинулись бывшие рабы, рубившие топорами, коловшие дубинами. Женщины тыкали врагов розданными Иллиан кинжалами. Чертыхаясь, Френтис поднял меч и повел своих в атаку. Лекран радостно заухал, прыгнул, сшиб варитая наземь, встал обеими ногами ему на грудь, махнул топором.

Все закончилось в считаные мгновения. Всех варитаев перебили, а заодно зарезали и хозяина с семьей. Его тело лежало на трупах сына и жены. Мальчику, похоже, не исполнилось еще и пятнадцати. Черный шелк одежд был распорот в дюжине мест и пропитался кровью.

— Я пыталась сдержать их, брат, — виновато призналась Иллиан. — Но народ из Королевства ошалел от ярости, а остальные не понимают моих слов.

При виде ее искреннего отчаяния Френтису расхотелось браниться.

— Соберите оружие и доспехи, — вместо того велел он. — Затем обыщите виллу. Все найденные документы передайте Тридцать Четвертому.

— Приближаются всадники, — размахивая дубиной, крикнул с западной стены Дергач.

Френтис выбежал наружу, где уже ждал мастер Ренсиаль верхом и с мечом в руке. Френтис вскочил в седло, вынул из колчана лук.

— Приступим, мастер? — осведомился Френтис.

Двух варитаев захватили живыми. Мастер рассек подпруги, и оба лишились чувств, когда кувыркнулись из седел. Остальных Френтис спокойно расстрелял из лука. Они не спешили напасть на лучника и, как свойственно им, упорно не понимали безнадежности боя.

Как и обещал, Френтис отдал пленных Плетельщику. Ваэлин намекал, что этот Одаренный слегка не в своем уме, и поведение Плетельщика на корабле как будто подтверждало это. Потому было странно наблюдать за Плетельщиком, когда он смотрел на пленных. Он казался спокойным суровым мудрецом, все понимающим и готовым к тяжелым испытаниям.

— Сильная боль, — тихо проговорил он.

— Боль может принести свободу, — заметил Френтис и вынул кожаный кошель с запасом лонакского эликсира. — Она освободила меня. С вашей помощью она освободит и их.

Пленные страшно кричали. Они продолжали вопить, когда люди Френтиса собрались во дворе, чтобы поживиться добытой едой. Рабы еще меньше обрадовались освобождению, чем на первой вилле. Кое-кто плакал, глядя на тело хозяина.

— Он нечасто брался за кнут и оставлял в живых детей, которых рожали от него рабыни, — объяснила Лемера. — Обычно таких детей бросают умирать. А он позволял растить их до возраста, пригодного для продажи. Щедрый человек.

— От этих типов, мать их, хочется блевать, — пробурчал Дергач, когда Тридцать Четвертый перевел ему слова рабыни.

Дергач мрачно посмотрел на рабов, причитающих над трупом хозяина, и швырнул в них обглоданной куриной ногой.

— Заткнитесь, вы, скулящие щенки! — рявкнул он.

Рабы кинулись врассыпную, скрылись в темноте, забились в свои логова, слишком перепуганные, чтобы хоть осведомиться о своей судьбе. Вопли варитаев оборвались, и повисла тишина, тянувшаяся, казалось, целую вечность. Френтис обвел взглядом лица сидящих у костра ветеранов. Похоже, они впервые по-настоящему осознали, насколько огромное и безнадежное дело им предстоит. Горстка людей против целой империи — всегда безнадежное дело. Френтис знал, во что ввязывается, с отплытия. А его люди, похоже, не слишком понимали это.

— Может, нам отправиться в погоню за беглецами? — предложила Иллиан. — Они же разнесут известия о нас.

— И это хорошо, — ответил Френтис. — Наша задача — вызвать как можно больше паники и замешательства.

— Тогда нам нужно больше воинов, — сказал Лекран. — Пока мы находим только трусов. Из них не сделаешь армии.

— Тогда нам, кажется, повезло, — заметил Тридцать Четвертый и открыл толстый гроссбух с рядами аккуратных записей. — Хозяйский писец очень тщательно учитывал дела. Хозяин вел много дел с варикумом на юге.

— Варикум? — спросил Френтис. — Я не знаю такого слова.

— Это школа для гарисаев, выбранных для участия в представлениях, — пояснил Лекран.

— Рабов?