Королева пламени - Райан Энтони - Страница 119

Эрлин снова принялся тыкать палкой в огонь. Ваэлин заметил, как побелели костяшки пальцев у вечного странника. А ведь он боится. И что же может напугать человека, неподвластного смерти?

— Племена знают тебя. Ты можешь провести нас к ним? Говорить за нас? — спросил Ваэлин.

— Они не выступают вместе. Когда они не воюют друг с другом, дерутся кланы внутри племени. Пока мы переговорим со всеми, уже будет слишком поздно. В любом случае, горцы увидят в вас лишь нового врага.

— То есть вы хотите, чтобы мы сидели здесь и не обращали внимания на убийства?

— Я думаю, вы понимаете, что слуга Союзника хочет спровоцировать вас. А вы пришли сюда не для войны, а в поисках знания, которым я, по-вашему, должен обладать. В поисках ключа к победе над Союзником.

Ваэлин нахмурился. В голосе Эрлина слишком уж явно слышалась ирония.

— Подобное уже случалось раньше? — спросил Ваэлин.

— Несколько раз. Ученые, короли и, — он печально улыбнулся, — воины. Все они видели мощь Союзника, и все приходили ко мне за древними знаниями и могущественными дарами. Хотя времена были не такие страшные, как сейчас.

— Да, времена сейчас другие, — согласился Ваэлин. — Союзник хочет покончить с нами раз и навсегда.

Эрлин вздохнул и встал.

— Брат, тогда лучше я покажу вам то же самое, что показал им. — Он ткнул палкой на восток, где над пиками низко висели черные облака. — Хотя, сдается мне, вашему народу не понравится климат тех мест.

Они никого не встретили в горных долинах по пути на восток. Заметили лишь нескольких лосей, стремительно удиравших, когда ветер доносил человеческий запах.

— Здешний горный народ — шахтеры, — пояснил Эрлин. — Они добывают олово и медь и продают воларцам, несмотря на постоянные трения и войны. Так далеко на севере, как мы зашли, мало рудных жил. А разведчики племен сейчас заняты воларским нашествием.

— Вы долго прожили здесь? — спросил Ваэлин.

— На этот раз шесть лет, хотя однажды я задержался здесь на три десятилетия. Двести лет тому назад здешний народ еще не был настолько свирепым.

— И что же вас задержало?

— Вдова с детьми, со злым языком, но добрым сердцем. Она не возражала, чтобы я остался и изображал ее мужа. Когда она умерла, дети уже выросли, а воларцы отправили первые экспедиции за рабами. Я подумал, что лучше уйти. Но меня всегда тянуло в здешние места.

— Отчего же?

Эрлин помрачнел, посмотрел на горы, озаренные сполохами огня. Теперь они казались ярче, а небо над ними — еще чернее.

— Брат, я расскажу, но сейчас не время.

Вечером Кара, Лоркан и Маркен подошли к Эрлину. Они хотели послушать истории об удивительной жизни бессмертного. Кара почти не помнила его, но все же в памяти остались детские рассказы о нем во время путешествия к разрушенному городу.

— Вы вернулись на дальний восток, к храму за облаками? — спросила она.

— Да, вернулся. Но пробыл там всего одну ночь, — сказал он и посмотрел на собравшихся вокруг сентаров.

Сентары были из тех немногих, с кем Эрлину не довелось общаться. Бессмертного удивляла их ненасытная и простодушная жажда новых историй. Это не очень вязалось со слухами о свирепости и кровожадности сентаров.

— А там была Нефритовая принцесса? — не унималась Кара.

— Была, и столь же прекрасная, как и раньше, не затронутая годами, все еще поющая свою прекрасную песнь. Я радовался, что сумел повидать ее, хотя путешествие оказалось нелегким. Даже земля королей-торговцев не свободна от раздоров.

— И кто же она, Нефритовая принцесса? — спросил Ваэлин.

— Единственная из встреченных мной, кто прожил дольше меня. Пять сотен лет назад короли-торговцы заточили ее в храме под облаками. Короли все еще ездят к ней, надеясь услышать глас неба. Я думаю, они очень забавляют ее, хотя сказать трудно. Ее настроения бывают такими же непонятными, как и ее слова. Но ее песня…

Эрлин закрыл глаза, и лицо его сделалось отстраненным и счастливым, озаренное светом удивительного воспоминания.

— Бесчисленные годы, проведенные в упражнениях с арфой и в пении. Я единственный, благословленный счастьем услышать ее пение дважды в жизни.

Ваэлин заметил, как беспокойно заерзала Кираль, и понял, что сказала ей песнь: Эрлин не надеялся еще раз увидеть Нефритовую принцессу. Бессмертный боялся принесенной Ваэлином судьбы.

— Я однажды слышал забавную историю про ренфаэльского рыцаря, спасенного от смерти мальчишкой, обладавшим способностями целителя, — сказал Ваэлин. — С рыцарем путешествовал человек, не способный умереть. Рыцарь рассказал, что бессмертный спасает Одаренных в надежде на то, что в Королевстве когда-нибудь родится человек с Даром, позволяющим убить бессмертного, ибо он устал от жизни.

— Устал от жизни? — с удивлением спросил Эрлин, задумался, закусил губу. — Хм… нет. Жизнь — это бесконечные ощущения, перемены, разнообразие. Люди не созданы, чтобы уставать от нее. И я не устал. Но я всегда знал, что когда-нибудь моя жизнь закончится. Я не могу жить по-настоящему вечно — и не буду. Нефритовая принцесса тоже знала это. В первый раз я отыскал ее в надежде получить ответ. Я хотел понять, почему я остаюсь молодым и живу, когда другие стареют, умирают от болезней и поветрий. Принцесса не пожелала мне ответить. Многие из тех, кто осиливает опасный путь к храму, уходят разочарованными. Но и тем, кого принцесса удостоила разговора, ее слова кажутся туманными и неясными, их невозможно истолковать и понять. В ее песне был недостаток, крошечный, незаметный нетренированному уху, но мне, прожившему так долго, ошибка показалась очевидной и грубой, словно у подмастерья, только осваивающего игру. Ошибка была в короткой последовательности нот, немыслимо сложной, превыше возможности любого другого, бравшего в руки арфу. Возможно, эта последовательность нот была неподвластна и самой принцессе. Развитие не остановилось, совершенство не было достигнуто — и, возможно, не будет достигнуто никогда.

На третий день перехода войско подошло к первому поселению, горстке каменных домов на плоской вершине горы. В воздухе витал легкий запах серы, над горами клубилась туча, густевшая к востоку, где сильнее отсвечивало пламя. Эрлин велел остановиться в миле от поселения. Навстречу выбежало с сотню мужчин, все с оружием.

— К племени ларета нечасто наведываются гости, — пояснил Эрлин. — Оно невелико числом и живет вблизи огненных гор, потому мало кто осмеливается нападать на ларета. Брат Ваэлин, они хотят переговорить с вождем прибывших.

Ваэлин попросил Асторека сопровождать их с Эрлином. Непрошеных гостей встретили воины, выстроившиеся в шеренгу, почти все — мужчины, вооруженные топорами и длинными копьями с узким лезвием. Воины носили кожаные юбки до колен со множеством нарисованных символов и бронзовые нагрудники, мутно поблескивающие в тусклом свете скрытого тучами солнца. Посреди шеренги стоял кряжистый мужчина средних лет с топорами в обеих руках. Седеющие волосы воина были заплетены в толстые косы. Он немного расслабился при виде Эрлина, но с подозрением осмотрел Ваэлина и побагровел от ярости, завидев Асторека, занес оба топора над головой. Его люди схватились за оружие.

— Пертак! — обратился к воину Эрлин, дружелюбно улыбнулся, указал на Асторека с Ваэлином и заговорил.

— Он говорит, что привел к ларета много союзников, — перевел Асторек и добавил с глубокой тревогой: — Тень Ворона, это глупость. Здешний народ всегда убивает пришедших.

— Но его-то не убили, — заметил Ваэлин и указал на Эрлина, с распростертыми руками подходящего к вождю.

Эрлин остановился в паре футов от вождя, тихо заговорил, и тот заметно смягчился, хотя посматривал на гостей с прежней подозрительностью. Эрлин повернулся и поманил Ваэлина с Астореком.

— Пертак, вождь ларета, требует дани, если уж вы хотите осквернить его земли своим присутствием, — поведал Эрлин, хотя Ваэлин не заметил, чтобы вождь сказал хоть что-нибудь.