Королева пламени - Райан Энтони - Страница 116

Сначала Рива собиралась отказаться. Зрелище смерти Щита не доставит ей удовольствия. Но вдруг появится возможность бежать? К тому же пират заслуживал того, чтобы хоть кто-то из союзников видел его смерть. Рива бросила деревянный меч на кровать.

— Хотя бы попытайся, — спокойно сказала Рива Лиезе, положив руку ей на плечо. — Попробуй повторить то, что делаю я.

Девушка нерешительно кивнула. Рива пошла к дверям и заметила, что куритаи не отходят от Варулека дальше чем на шесть дюймов. Хм, главный смотритель боится своей узницы. А еще он, к сожалению, очень умный человек. Его не трогали оскорбления, он всегда оставался вне досягаемости ударов и заботился о том, чтобы кисти Ривы сковывали каждый раз, когда она покидала свою роскошную камеру.

Рива стояла неподвижно, когда один куритай приставил ей нож к горлу, а второй надевал наручники. Похоже, расправиться с одним несложно: накинуть цепи на шею и сломать ее, — но мгновением позже погибнешь от руки второго куритая. Надо придумать, как избежать этого. Да и Варулек вряд ли будет стоять и смотреть, как убивают его людей. Пусть он и среднего роста, татуированные руки выглядят очень сильными, и держится он как воин. Может, он когда-то служил в армии?

— Удобно ли ты расположилась? — осведомился Варулек по пути.

Они шли по коридору глубоко в недрах арены. Тот выводил к длинной лестнице, огибавшей огромный овал арены и поднимавшейся на поверхность.

— Стул и стол не помешали бы, — ответила Рива.

— Они слишком легко ломаются, ножки можно использовать как оружие. Потому, увы, я вынужден отказать.

Рива подавила разочарованный вздох. Да, Отец любит расставлять препоны на пути. Ну вот почему бы не наградить ее тупым тюремщиком? Если цель Отца — наказать свою грешную дочь, то попытка убежать отсюда уж точно быстро увенчается суровой и окончательной карой. Само собой, ответа на сомнения и мольбы не последовало. И понятно почему. Рива лгала во имя Отца и вряд ли достойна жизни.

— Тогда принесите девушке книги. Думаю, она заслуживает развлечения.

— Я позабочусь, — пообещал Варулек.

Некоторое время они поднимались молча, миновали несколько сторожевых постов, где неподвижно стояли и глазели в пустоту куритаи. Чем выше, тем богаче делался коридор, голая кирпичная кладка уступила гладким, украшенным мозаикой стенам, а временами попадались и барельефы. Удивительно, но на всем виднелись следы давней порчи: надписи грубо стесаны, разбиты сцены на барельефах, но шрамы на камне уже потемнели, сравнялись цветом с остальным.

— Очень старое здание, — сказала Рива, когда они приблизились к поверхности.

В низком коридоре теперь отдавался ритмичный гул, усиливавшийся с каждым шагом. Рива хорошо знала подобный шум, так похожий на крики лучников, стоявших на стенах Алльтора. Лучники издевались над воларцами, звали прийти под очередной ураган стрел. Так воют души, изголодавшиеся по крови.

— Да, в самом деле, — согласился Варулек. — Это старейшее здание в городе. Продукт менее просвещенной эпохи.

Рива заметила, что в его обычно равнодушный и спокойный голос прокралась нотка презрения.

— Менее просвещенной? — тут же поддела его Рива.

— Так утверждают имперские историки, — ответил Варулек и посмотрел на статую у широкой арки, выводящей на арену.

Рива видела множество подобных статуй: мужчин, горделиво воздевающих короткие мечи. Судя по блеску бронзы, статую установили недавно, но постамент казался гораздо старше: изящный, искусно вырезанный цилиндр из красно-золотого мрамора. К боку постамента грубо приколотили железную табличку, и камень местами потрескался и выкрошился.

— Тут стоял кто-то другой, — поделилась наблюдением Рива. — И кто же?

Варулек отвернулся и ускорил шаг.

— Саварек, величайший из охранителей, — равнодушно ответил управитель арены.

— Охранителей чего?

Он подвел Риву к другой лестнице, ведущей на верхний уровень. Пока поднимались, Варулек молчал, шум толпы сделался оглушительной какофонией, но, когда управитель наконец ответил, Рива сумела расслышать:

— Охранителей всего, что отобрали у нас.

Затем Риву провели по коридорам, где через каждые десять шагов стояли охранники, главным образом — вольные мечники, хотя и в неожиданно разномастных доспехах и при разном оружии. Но выражение на побледневших лицах у всех было одинаковое: дикий судорожный страх.

«Отчего они так?» — подумала Рива и посмотрела вперед, на сидящую боком к ней на скамье стройную женщину.

Когда Риву привели на балкон, императрица встала, чтобы приветствовать гостью, и с обескураживающим радушием улыбнулась, подошла ближе и поцеловала в щеку.

— Младшая сестра, как любезно с твоей стороны прийти ко мне!

Рива стиснула кулаки и мысленно обругала себя за слабость и податливость. Аромат духов императрицы наполнил ноздри изысканным, тончайшим наслаждением. Но Рива обуздала ярость. Рядом стояли пятеро арисаев, и все добродушно улыбнулись Риве. Какая дерзкая фамильярность!

«Да они же видят во мне такую же, как они», — вдруг с ужасом и отвращением поняла Рива.

Императрица приказала Варулеку:

— Угомони их.

Он подошел к краю балкона, махнул кому-то невидимому, и тотчас же повелительно, зычно, громко заревели трубы, заставляя всех умолкнуть. Толпа мгновенно стихла, и наступившую тишину не нарушало даже случайное покашливание, будто все разом вдохнули и боялись выдохнуть.

Императрица подошла к самому краю, так что ее босые пальцы высунулись с балкона.

— Почтенные горожане и разнообразные подонки! — проговорила она, и ее голос с неестественной четкостью и силой разнесся по всем закоулкам арены. — Перед тем как потешить ваши гнилые сердца новой кровью, я хотела бы представить вам почетную заокеанскую гостью.

Она указала на Риву и улыбнулась, как мудрая старшая сестра, желающая подбодрить младшую. Рива стояла неподвижно, пока не прокашлялся арисай. Он изобразил виноватую гримасу, погладил бритый подбородок, положил ладонь на рукоять кинжала. Рива медленно подошла к императрице и вздрогнула, когда та схватила и подняла закованную в кандалы руку пленницы.

— Я отдаю вам госпожу правительницу Риву Мустор Кумбраэльскую! — крикнула императрица. — Многие из ваших сыновей и мужей приняли смерть от ее рук. Хочу сказать, вполне заслуженную смерть. Никто из вас не достоин целовать ноги этой женщины. Но тем не менее я отдаю ее для вашего развлечения. Разве ваша императрица не щедра?

Она крепче сжала руку Ривы, на лице появилась лютая злоба. Казалось, императрица будет так стоять целую вечность, шарить по толпе взглядом, отыскивая малейший знак недовольства. Наконец она неразборчиво буркнула что-то себе под нос и выпустила руку Ривы, уселась на скамью и раздраженно махнула Варулеку:

— Начинай! А ты, сестричка, присаживайся со мной.

Снова завыли трубы, теперь уже не так пронзительно и зычно, а даже радостно. Рива плюхнулась на скамью рядом с императрицей. Никто не издавал восторженных приветственных криков. Над ареной шуршал тысячеголосый настороженный шепоток.

Рабыня принесла чай в крохотных чашечках и тарелку с необыкновенным мастерством изготовленных пирожных, каждое — идеальный куб с глазурью разных цветов, с крошечным гербом из золотой фольги сверху. Императрица протянула пирожное Риве, чтобы та рассмотрела. На гербе был кинжал и выложенная вокруг него цепь.

— Смерть и рабство, два моих дара, — сообщила императрица, рассмеялась и закинула пирожное себе в рот.

Жевала она тщательно, даже хмурилась от усилия, но, по-видимому, испытывала не больше удовольствия, чем при поедании обычного хлеба.

С балкона овал арены открывался почти целиком. Где-то две с половиной сотни шагов в ширину, четыреста — в длину. Несколько рабов проворно заравнивали граблями темные пятна на песке — наверное, следы предыдущей кровавой забавы. Рива обвела взглядом публику. Страх у людей, очевидно, прошел, пугливые шепотки сменились оживленным гомоном. Публика предвкушала интересное развлечение.