Десятая жизнь (СИ) - Матлак Ирина - Страница 63

Но когда время стало клониться к вечеру, мне стало скучно. Тело требовало размяться, кошачья часть души — разнообразить времяпрепровождение, и человеческая была с ней солидарна.

Лафотьер сказал, что до постоялого двора, где предполагается ночевка, мы доберемся уже скоро, но после моего часового нытья сдался, согласившись сделать остановку. Выйдя из экипажа, я блаженно потянулась, издав не то мурлыканье, не то стон, и покосилась на нашего кучера. Видимо, это был доверенный человек Лафотьера, поскольку держался он отстраненно-вежливо и страха перед убойной парочкой, состоящей из ликой и темного мага, явно не испытывал.

— Когда закончишь трещать костями, догоняй, — донеслось до меня с другой стороны экипажа.

— Это кто тут костями трещит? — возмутилась я, направившись к Лафотьеру. — Это сейчас что, был намек на мой почтенный возраст?

Последние слова я произнесла почти шепотом, поскольку, остановившись как вкопанная, узрела красоту.

Закат окрасил небо в тысячи оттенков красного, среди которых преобладал насыщенно-алый, блекнущий на горизонте до нежного розового. А прямо вдоль дороги, насколько хватало взгляда, тянулось маковое поле, тоже алое. Теплый ветер приносил пряный цветочный аромат, смешанный с солью шумящего где-то поодаль моря. Невдалеке виднелись горные хребты, подсвеченные закатом. И все это в совокупности казалось таким невероятным, таким волшебно прекрасным, что у меня перехватило дыхание.

Лафотьер, не оборачиваясь, шел по узкой тропинке, пролегающей прямо через маковое поле. Казалось бы, черная одежда и серебристые волосы должны выглядеть чужеродными в этом буйстве красок, но нет — они просто создавали неожиданный контраст, и я еще несколько долгих мгновений не могла отвести взгляда от такого удивительного зрелища.

ГЛАВА 26

Отмерев, я пошла вперед и вскоре нагнала Лафотьера. Шла за ним по пятам меж алых, колышущихся на ветру маков, чей запах щекотал обоняние, мягко обволакивал и навевал какую-то смутную необъяснимую грусть. Несмотря на завораживающую красоту окружающего мира, меня медленно накрывала пелена странной тоски.

— Слушай, а мы, случаем, на этом поле мертвым сном не заснем? — желая избавиться от непонятного чувства, полюбопытствовала я.

— Способность маков вызывать сон сильно преувеличена. — Лафотьер неожиданно остановился, из-за чего я едва не врезалась ему в спину.

Приподнявшись на носочки, посмотрела ему через плечо и увидела переливающееся под закатным солнцем море. До него было еще далеко, но я различала гребни невысоких волн, подкрашенных, как и весь окружающий мир, розовато-алым закатом. А еще видела — или это мне казалось — что маковое поле не имеет края. Что оно буквально сливается с берегом, и маки растут даже под водой, отчего та воспринимается ярко-алой.

— Это оптическая иллюзия? — спросила я, неотрывно всматриваясь в алую даль.

— Нет, — ответил маг. — Это поле, согласно легенде, появилось пять веков назад. Сколько его ни пытались уничтожить — все бесполезно. Маки вырастают снова и снова. Непостижимым образом растут прямо на песке и под водой.

— Здесь… — я немного замялась, — что-то произошло?

— Когда-то на этой земле было пролито много крови, — произнес Лафотьер. — Крови ликоев. — Он сделал короткую паузу и продолжил: — Магам каким-то образом удалось проникнуть на остров Небесной кошки. Они тщательно продумали план действий, застали тамошних жительниц врасплох и одержали над ними верх. Кого-то убили на месте, кого-то забрали с собой, чтобы взять в личное пользование или продать. Здесь находилась резиденция одного из высокопоставленных темных магов. Ликоев временно держали на ее территории. Что произошло дальше — неизвестно. Точнее, существует несколько вариантов случившегося. Скорее всего, ликои каким-то образом сумели объединить силу и устроили бунт, перебив половину магов. Но из-за плохих условий содержания они были ослаблены, и на них снова надели ошейники. В произошедшей заварухе погибла жена главнокомандующего мага, из-за чего его ненависть к ликоям перешла все границы. Он велел привязать уцелевших ликоев к деревянным столбам и сжечь. Выполнив приказ, маги думали, что на этом все закончится, но огонь перекинулся на резиденцию. Строения большей частью были каменными, их защищала сильная магия, но потушить пламя так и не удалось. Мало кто выжил, а от резиденции остался лишь пепел.

Я стояла ни жива ни мертва и даже не замечала, что по щекам текут горячие слезы. Лафотьер говорил лаконично и сухо, но предстающие перед моим мысленным взором картины были до того яркими, что казалось, будто я перенеслась на пятьсот лет назад. И сейчас в моих глазах отражается не закат, а пламя высоких костров, где кричат, умирая, родственные мне существа…

— Главнокомандующий маг остался жив, хотя и сильно пострадал, — продолжил Лафотьер. — Его вместе с другими потерпевшими отвезли в город, а когда он вернулся, здесь уже цвели маки. Алые, как пролитая им кровь.

Я буквально оцепенела. Чувство, охватившее меня в первые минуты пребывания здесь, усилилось, и теперь стало понятно, чем оно вызвано.

Обойдя Лафотьера, я прошла еще немного вперед и остановилась, слушая ветер, шум прибоя и приглушенный шелест маков, в котором мне чудился сдавленный шепот. И множество далеких голосов — надрывных, полных боли, ярости и отчаяния. В какой-то момент шепот перешел на крик, и я рухнула на колени, закрывая уши руками.

Треск горящих поленьев…

Ужас…

Срывающиеся с губ проклятия…

И душевная боль, которая гораздо сильнее физической. Понимание, что рабские ошейники, смерть в огне и сложные магические заклятия не позволят возродиться. Что это место — последнее пристанище, а извечный дом так и останется стоять разоренным, оскверненным, затерянным в водах соленого моря…

— Маргарита, — неожиданно прозвучало позади меня. — Рита…

Маг осторожно обнял меня, привлекая к себе.

— Я слышу их, — прошептала задыхаясь. — Слышу… Уведи меня отсюда! Уведи, пожалуйста!

До экипажа Лафотьер донес меня на руках. Просто с легкостью подхватил и быстро покинул маковое поле, исполнив тем самым мою просьбу.

— У ликоев есть все основания ненавидеть магов, особенно темных, — произнес он, остановившись у экипажа. — Это часть твоей истории. Твое наследие. Я подумал, ты захочешь об этом узнать.

Посмотрев в черные глаза, я замерла, невольно впившись ногтями в его шею. В какой-то моей части кипела лютая ненависть, вызванная отголосками страданий, — жгучая, всепоглощающая, безмерная. Просто потому, что он — темный маг. Но другая моя половина понимала, что он не жил в то время, не убивал тех ликоев… хотя я и не была уверена, что он не делал этого после.

Но все же, несмотря ни на что, я была ему благодарна за его рассказ. Хотя и не понимала почему.

— Зачем? — озвучила свое сомнение. — Зачем ты дал мне лишний повод себя ненавидеть?

Он как-то странно на меня посмотрел и через несколько мгновений ответил:

— Если все получится, на острове воспоминания к тебе вернутся. Для тебя будет лучше, если к тому моменту ты уже будешь хотя бы что-то знать.

Это он что… обо мне заботится?

Я прекрасно понимала, что разом вспомнить все свои прошлые жизни будет не просто тяжело — мучительно тяжело. И в Морегорье я вернусь совсем другой, не такой, как сейчас. Это откровенно пугало.

— Спасибо, — не глядя на Лафотьера, негромко поблагодарила я.

Посадив меня в экипаж, он забрался в него сам, дал знак кучеру, и мы продолжили путь, оставляя прекрасное и одновременно ужасное маковое поле позади. А алое небо постепенно тускнело, превращаясь в спокойно-синее, предвещающее скорое наступление ночи.

На постоялом дворе, куда мы приехали, обнаружилась всего одна свободная комната, но она как нельзя лучше нам подошла. В ней имелись две односпальные кровати, запирающаяся изнутри дверь и даже чугунная, огороженная ширмой ванна. То обстоятельство, что мне не придется спать в одиночестве, несказанно порадовало.