Слишком много колдунов (СИ) - Жигмытов Цокто - Страница 76

— Какой-такой ещё третий ответ? — спросил Жак. — А какие первые два?

Вы деградируете, сообщил им Питер, глядя в потолок и пытаясь размять кисти, перетянутые верёвками. Надеюсь, что это сонный газ так на вас повлиял или духота в лаборатории, потому что если вы такими и останетесь… Неужели вы не видите? Франциск Прелати взял и поставил нас лоб в лоб с Фуке, как баранов на узком мостике. И у нас, и у Фуке есть ровно два выхода: либо мы попадаем в плен, либо мы погибаем.

— Мы можем прорваться и бежать, — сказал Аслан.

— Мой демон не допустит этого, — сказал Жак загробным голосом. — Ха. Ха. Ха.

Аслан, кривясь, сунул саблю в ножны и с шумом сел на место, а Питер почувствовал, как спина стала мокрой и скользкой.

— Не шути так больше, — тускло сказал эвакуатор. — Во всяком случае, вблизи.

— Хорошо, — без улыбки ответил ему Жак. — Не буду.

Фуке будет действовать так, как ждёт Прелати, потому что у него не будет выбора, и он не слишком умён, как мы уже знаем. Но мы-то не Фуке, сказал Питер. Я вообще считаю, что если тебя спрашивают «да или нет», надо отвечать «иди к дьяволу». Это и есть третий ответ.

— Это всё хорошо, — начал Аслан, но запнулся. — И… А в чём он состоит, этот третий ответ? Мы что, можем улететь отсюда?

— Неплохой вариант, — одобрил Питер. — Жак, сдери-ка этот потолок. Он, похоже, декоративный. Тут должна быть вентиляция. Аслан, посмотри, нет ли тут тайных ходов, надо ободрать обшивку.

— А ты бездельничать будешь? — возмутился эвакуатор.

— Я борюсь со своим демоном и за себя не отвечаю, — сказал Питер зловеще, затем вздохнул. — Ладно, Жак, развяжи меня.

Прошли две долгих, очень долгих секунды.

— Жак? — позвал он ещё раз.

10

Жак стоял в центре лаборатории, у стола.

— Хватит, — сказал он спокойно и устало. — Ты фантазёр, а ты самоубийца. Я не могу позволить ни тебе, Питер, тратить наше время на поиск того, чего нет, ни тебе, Аслан, рисковать нашими жизнями в надежде на несуществующий шанс. Я открываю дверь.

— У тебя нет клю… — Аслан хлопнул себя по карману как раз в тот миг, когда Жак показал ему карту-ключ, что им дала Нони; словно вынул её из воздуха.

— Ты невнимателен, Аслан, — грустно сказал Жак, вращая карту в пальцах. — Как и все самоубийцы. В Клиши тебя бы раздели в первый же день.

Последующие события показали, что Аслан оказался не только невнимательным, но и довольно самонадеянным субъектом. В три огромных шага, отставив раненую ногу в сторону и опираясь руками на спинки коек, он пересёк половину лаборатории и перегородил дорогу Жаку, который с любопытством наблюдал за ним; возможно, именно то, что бывший куратор королевских поставок не сделал попыток его остановить, и внушило мусульманину ошибочную мысль, что Жак настроен не слишком серьёзно: Аслан с грозным видом постоял между дверью и Жаком, затем, видимо решив, что этого достаточно, с мирной улыбкой шагнул к нему и потянулся одной рукой за ключом. Финансист, как оказалось, только этого и ждал: одним движением прихватив эвакуатора за плечо, другой рукой он будто бы слегка провёл по кисти — и Аслан, охнув от неожиданности и боли, резко присел на колено здоровой ноги, затем упал лицом в пол, его рука была завёрнута высоко вверх за спину, Жак держал его за палец. Но триумф его был недолог: Аслан извернулся и ударил его по ногам, Жак упал навзничь, нелепо взмахнув руками, эвакуатор схватил его за ворот и пояс и швырнул в глубину лаборатории так, что куратор и финансист скользнул по паркету под столом, сшиб табурет и въехал головой в шкаф, откуда со звоном посыпалось разнообразное стекло. Что-то зашипело, к потолку потянулась струйка сизо-фиолетового дыма.

Аслан, корча лицо, тряс кистью.

— Ах ты сволочь, — слегка удивлённо сказал Жак, поднимаясь. — Ну получи, мразь.

— Жак! — крикнул Питер, но, разумеется, бесполезно: финансист ястребом метнулся к Аслану, в его руках был табурет, который он с косого маха обрушил на голову противника. Мусульманин лишь успел подставить руки, треснуло дерево (Питер надеялся, что дерево), Аслан, не удержав равновесия, качнулся назад и махнул руками, раскрывшись, и в этот момент Жак пробил ему в солнечное сплетение прямым ногой. Питер почувствовал тошноту: это был чудовищный удар, родом с парижских окраин, где в драках под крики «сават!» многие прощались со здоровьем, а то и с жизнью.

— В Клиши я попал за драку, — тяжело дыша, сказал Жак. — Не за кражи.

Аслан лежал скрючившись. Жак смотрел на него некоторое время, затем лицо его окончательно затвердело, он подошёл к панели и вставил карту.

Панель мигнула, дверь шевельнулась.

Всё.

Эвакуатор закашлялся, затем встал, держась за живот. Вынул саблю и не спеша перерезал верёвки, стягивающие Питера. Криво усмехнулся:

— А помнишь, как под часовней дрались?

Питер сел и кивнул, разминая кисти, в горле запершило. И полгода ведь не прошло… Подземелье, мертвяки, Жан Легри, старуха со скверным характером — всё это было так давно, будто бы в другой жизни, не его. Та жизнь была намного проще и понятней, и она не вернётся теперь уже никогда. Питер на секунду сжал веки, сглотнул предательски подкативший к горлу комок, затем взял ножны и стал перепоясываться.

Жак стоял перед дверью, ключ был в замке, на панели горело слово «Открыто».

Дверь по-прежнему была закрыта.

— Поздравляю, — сухо произнёс слегка искажённый голос колдуна.

Жак сделал шаг назад, Питер и Аслан одинаковыми движениями положили руки на эфесы. Голос шёл от двери, из панели.

— Поздравляю себя с тем, что мне всё удалось. Вас поздравлять, я подозреваю, особо не с чем. Вы неплохие люди, но законы реальности таковы, что выживает тот, кто лучше приспосабливается, а не тот, чьи идеи и принципы настолько тверды, что не дают их обладателю свернуть с пути, пусть даже на нём его ждёт гибель.

Панель ещё раз мигнула, заискрила, и на ней вместо надписи появилось лицо колдуна. Лицо шевелило губами в неприятном несоответствии с речью.

— Прощай, Клотильда. Прощайте, мадемуазель Горовиц. Прощайте и вы, три молодых придурка, не знаю, как вас зовут. Скоро вы очнётесь, чтобы погибнуть вместо меня. Я бы сказал, что мне жаль, но это будет ложь.

Голос хихикнул, лицо на экране ещё некоторое время пошевелило губами, оскалилось, и экран погас. В панели что-то затрещало, посыпались искры. Питер, Жак и Аслан сделали шаг назад. Треск прекратился, панель мигнула в последний раз и потухла полностью. Вместе с ней погас и свет, сменившись синим мерцанием из-под потолка. Мы похожи на мертвецов, подумал Питер. Мы и есть мертвецы.

— Он сказал, что мы скоро очнёмся, — сказал Жак бесцветным голосом. Он стоял к ним спиной, не оборачиваясь, и Питер его понимал. Он посмотрел на Аслана, будто бы прося его о чём-то его, и тот пожал плечами: хорошо. Он не сердится.

— Жак, это запись, — ответил Питер, помедлив. Это была блестящая догадка, и в другое время он бы долго радовался, но сейчас сил на это не было. — Как письмо, написанное три дня назад, только с его лицом и голосом.

— Как… — начал было Аслан, но не успел закончить.

БУМММ!

На этот раз удар сопровождался нехорошим треском. В синем свете они увидели, как дверь выгнулась внутрь, и посередине у неё появился надлом, через который торчал чёрный тупой трёхгранный угол тарана.

— Всё к дверям, — скомандовал Аслан, и Питер с Жаком бросились стаскивать койки, столы и шкафы к двери, составляя хилую баррикаду, которая, скорее всего, не продлит их жизни даже на минуту.

Вскоре в лаборатории не осталось крупных вещей, а вместо двери образовалась гора, похожая на одну из тех куч на свалке Монфокон, до которой ещё не добрались ветошники. Трое друзей стояли в синей полутьме с обнажёнными саблями в руках и ждали своей последней битвы.

— Аслан, прости меня, — сказал Жак.

— Ничего, — ответил ему эвакуатор. — Сочтёмся. Если успеем.

— Пит, ты был прав, — сказал Жак.

— Да, — сказал Питер. — Со мной бывает иногда.