Слишком много колдунов (СИ) - Жигмытов Цокто - Страница 61

— Я бы определил самого опасного, и в первую очередь занялся бы им.

— А кто у нас тут самый опасный? — как бы про себя проговорил Питер. — Кто у нас засылает автокапсулы за сотни лье, которые похищают девочек и женщин? Чьи родственники мутят воду в самых глухих провинциях Альянде?

— А-а! — сказал сообразительный Жак. — Так вот почему мы теперь не «ищем ориентиры». Вы вспомнили короткую дорогу до замка?

Прелати молчала.

— Мы бы и сами могли её найти, теоретически, — произнёс Аслан, обернувшись. — Мы же знаем, что замок на берегу моря. Учитывая, что Британия — остров…

Жак задумался.

— Точно? — неуверенно спросил он, хмурясь. — Я что-то не помню. И я бы, наоборот, сначала задавил бы всех колдунов на континенте, а потом бы занялся теми, кто на острове.

Эвакуатор покосился на него через плечо.

— Откуда тебе знать, — сказал он. — Может, он уже и задавил.

— С нашей, причём, помощью, — сказал Питер мрачно. — В какой-то степени.

— Это неважно, — сказал Жак. — Самое главное, что Фуке сейчас, скорее всего, мчится во весь опор по нашим следам. А с ним вся Шестая ударная.

Больше никто не произнёс ни слова. Мадемуазель Прелати плакала почти беззвучно, Майя утешала её, сама тоже роняя слёзы. Питер смотрел на них хмуро, и неожиданно вспомнил имя старосты: Гильям.

«Фуксия» и «Сельдь» мчались по неприветливым пейзажам Британии.

Основными цветами этой местности были серый и зелёный. Серо-зелёный кустарник сменялся серо-зелёным гранитом, серые камни, сильно похожие на развалины древних домов, лежали на зелёной пока ещё траве, которая в свою очередь скрывала под собой либо тёмно-зелёно-серую почву либо (чаще всего) серо-зелёную трясину. Дорога, над которой они летели, была серая, каменная. Жак серьёзным голосом высказал предположение, что люди, которые здесь обитают, носят серое и зелёное, поэтому мы их и не видим. Здесь Аслан осознал, что за всё время путешествия они не встретили ни единой живой души.

— Здесь вообще живут люди? — спросил он будто бы в воздух.

— Живут, — сухо ответила Прелати из пассажирского отсека.

— Плохо живут? — спросил Питер. — Их мало?

— Да как сказать, — старуха пожала плечами. — Еды им хватает, леса здесь богатые. Пастбища, козы, овцы. Море, рыба. Но, как они говорят, у них не жизнь, а искупление.

— Искупление чего? — спросил Аслан.

— Греха.

— Ээээ… — сказал Питер. — Первородного греха?

— Что-то вроде. Они искупают грехи отцов, отцов их отцов и так далее. Им нельзя уходить с этого места, нельзя делать ничего нового, нельзя стремиться к процветанию. Надо искупать грех.

— А что они натворили, отцы их, их отцы и так далее? — спросил Жак.

— Вот бы узнать, — равнодушно ответила Прелати.

— Ладно грех, а почему их не видно-то? — Аслан вернул разговор в более конкретное русло. — Или им этого тоже нельзя?

— Ваши… «Фуксия» и «Сельдь», — сказала Прелати, — если вы не заметили, довольно шумные устройства. Их слышно издалека, даже в здешнем сыром воздухе.

8

Весь остаток дня после скоротечного разбора вчерашней битвы Геркулес просидел под арестом. Арест имел форму огороженной сосны с цепью и колодками на ногах, а стерегли его двое часовых. После нескольких безуспешных попыток заговорить с ними Геркулес понял, что они сторожат не только его, но и следят друг за другом: один был из охраны Фуке, с шевроном Шестой ударной бригады, второй был из пищальеров Массю.

В конце дня подошёл майор Жюстен в сопровождении двух легионеров и зачитал Геркулесу приговор полевого трибунала: за введение в заблуждение командира, повлекшее потери и угрозу срыва операции, и с учётом предыдущих преступлений, старшего осужденного батдафа сводного Северного полка Иностранного Легиона Геркулеса Мюко приговорить к высшей мере наказания — расстрелу.

Геркулес пребывал в каком-то ступоре. Где-то в глубинах сознания тоненький голос вопил, что надо взывать к справедливости, к Фуке, к свидетелям (Улю и Силю), обличать Пека, Массю и, самое главное, Цейтлиха, — но снаружи был виден только оцепеневший от ужаса молодой шпак-штрафник, угодивший в переплёт по своей глупости и невезению.

Он очнулся лишь когда обнаружил, что его куда-то ведут. Вообразив, что это конец, он дёрнулся раз, два, получил стволом по шее и прикладами под ребра, а кто-то сказал насмешливо:

— Да не бойся. На допрос тебя ведём, на допрос.

И Геркулес успокоился, как и многие смертники до него и после него.

Но в этот раз ему не солгали.

Геркулес увидел знаменитых собак Фуке, всех трёх — большую, среднюю и маленькую. Они сидели, вытянув носы на закат, в уморительно одинаковых позах. Сам Шарль Фуке был виден в открытую дверь своего мобиля, он читал какую-то длинную бумагу. Когда Геркулес подошёл, он поднял голову и приказал коротко:

— Освободить.

Некоторое время Геркулес тёр кисти и ступни. Фуке смотрел на него молча и, казалось, думал совершенно о другом, но как только Мюко выпрямился, принц-консорт кивком отослал его конвоиров и жестом пригласил осуждённого к себе в мобиль.

Геркулес осторожно забрался внутрь. Фуке указал ему на скамью напротив своей. Между ними был небольшой столик, где лежали планшет, документы, стояли стакан с вином и тарелка с хлебом и сыром.

— Ешь, — сказал его высочество, и Геркулес подчинился: быстро умял всё, что было, и запил кислым вином. Фуке покивал, подозвал адъютанта, тот быстро убрал посуду и расчистил стол, оставив лишь один лист бумаги чистой стороной вверх.

— Это ты придумал штуку с кольями? — спросил Фуке.

— Да, — ответил старший осуждённый.

— Неплохо, — проговорил принц-консорт. — Молодец. Приговор тебе уже зачитали?

Геркулес сглотнул.

— Сир, я не…

Фуке сделал раздражённый жест.

— Не бойся. Пока не бойся, — он выделил слово «пока». И продолжил.

— Ты знал про субурдов. Про мертвяков. Откуда?

— Мы поймали и допросили двух сообщников колдуна.

— Ты один их допрашивал?

— Нет, сир.

— Кто был с тобой?

Геркулес сглотнул.

— Мой командир, полковник Цейтлих, сир. Он вёл допрос.

Фуке помолчал, затем неожиданно тихим голосом спросил:

— Ты знал, что колдунов двое?

— Да, сир, — Геркулес почувствовал, как рубаха липнет к его спине.

Он ждал следующего вопроса, приготовился к нему. Фуке, однако, не торопился его спрашивать. Он потёр свой нос, затем заговорил медленно и задумчиво.

— Вот приговор. — Фуке постучал по листу на столике. — Но пока я его не подпишу, тебя не расстреляют.

— Ваше высочество, ещё полковник Цейтлих знал, что колдунов двое, — быстро и твёрдо произнёс Геркулес. — Но, похоже, он никому не сообщил об этом.

Фуке, похоже, это известие не удивило совсем. Геркулес не успел обдумать, хорошо это или плохо, потому что его высочество неожиданно спросил:

— А лейтенант Пек?

— Лейтенант Пек лжёт, сир, — ответил Мюко. — Его не было в шестом секторе ни до, ни во время битвы.

Фуке снова замолчал и стал барабанить пальцами по столику. Геркулес сидел выпрямившись, будто свой же кол проглотил. Принц-консорт вздохнул и заговорил:

— Значит, кто-то знал, что колдун не один. Цейтлих знал; возможно, знал и Массю. Но никому не сказали. Один колдун прорывается на юг, причем чуть ли не парадным строем, а мои храбрые полковники радостно клюют на эту наживку, открывая север для бегства второго. Странные колдуны, очень, очень странные… Это ошибка или это заговор? А, Мюко? А может, ты тоже заговорщик?

— Сир, ваше высочество, сир…

— Тихо, — сказал Фуке. — Заодно ты с ними или нет, уже неважно. Цейтлих скоро узнает, что ты был у меня. Но он не узнает, о чем мы говорили. Пока он не узнает точно, ты будешь жить. Понял?

— Да, сир, я никому…

— Да погоди ты! — Фуке двинулся вперёд и уставился Геркулесу прямо в глаза. — Ты мне нравишься, парень. Ты умный. С кольями у тебя отлично вышло, хоть тебе и повезло, что колдун выскочил прямо на тебя. Выйди он чуть в стороне, дело бы пошло совсем по-другому, верно?