Дом Земли и Крови (ЛП) - Маас Сара - Страница 60

Чертова Хель. Он никогда не видел такого ассортимента. Пока Брайс вглядывалась в темный коридор слева, где тени открывали три двери, Хант прошипел:

— Пожалуйста скажи мне…

— Просто держи свое рычание и закатывание глаз при себе, — огрызнулась она на него и крикнула в темноту: — я здесь, чтобы покупать, а не забирать.

Одна из дверей приоткрылась, и к ним, прихрамывая, подошел бледнокожий темноволосый сатир, чьи покрытые мехом ноги скрывали брюки. Его шляпа пажа, должно быть, скрывала маленькие завитые рожки. Стук копыт выдавал его с головой.

Мужчина едва доставал Брайс до груди, его сморщенное, скрюченное тело было вполовину меньше быков, которых Хант видел рвущими людей в клочья на полях сражений. И с какими он сталкивался на арене Сандриэль. Узкие зрачки мужчины, узловатые с обеих сторон, как у козла, расширились.

Страх и не от присутствия Ханта.

Брайс опустила пальцы в свинцовую миску с розовой солью, отщипнула несколько кусочков и бросила их в тарелку с полыми трещинами.

— Мне нужен обсидиан.

Сатир пошевелился, слабо цокая копытами, потирая свою волосатую бледную шею.

— Не занимаюсь этим.

Она слегка улыбнулась.

— А? — Она подошла к другой миске и помешала в ней мелкую черную соль. — Класс а, цельная каменная обсидиановая соль. Семь фунтов, семь унций. Сейчас.

Горло мужчины дернулось.

— Это незаконно.

— Ты цитируешь девиз мясного рынка или пытаешься сказать мне почему у тебя нет именно того, что мне нужно?

Хант оглядел комнату. Белая соль-для очищения, розовая-для защиты, серая-для колдовства, Красная-для… он забыл, для чего нужна красная. Но обсидиан… черт.

Хант вернулся к многовековым тренировкам, чтобы скрыть шок на лице. Черные соли использовались для вызова демонов напрямую-минуя Северный разлом полностью-или для различных темных заклинаний. Соль, которая выходит за пределы черного, соль, подобная Обсидиану… она может вызвать что-то большое.

Ад был отделен от них временем и пространством, но все еще был доступен через два запечатанных портала на Северном и Южном полюсах — Северный разлом и Южный разлом, соответственно. Или идиотами, которые пытались вызвать демонов с помощью солей различной силы.

Куча дерьма, так всегда думал Хант. Польза от использования солей, по крайней мере, заключалась в том, что за раз можно было вызвать только одного демона. Хотя, если дела шли плохо, призыватель мог умереть. А демон мог застрять в Мидгарде, голодный.

Именно поэтому ползучие твари вообще существовали в их мире: на большинство из них охотились после тех давних войн между королевствами, но время от времени демоны выходили на свободу. Размножаться, как правило, насильно.

Результат этих ужасных союзов-демонаки. Большинство гуляющих по улицам были их подобием, более слабыми воплощениями и гибридами чистокровных демонов. Многие из них были париями, не по своей вине, не считая генетики, и они обычно упорно трудились, чтобы попасть в Республику. Но самый низкоуровневый чистокровный демон, только что вышедший из ада, мог привести в неистовство целый город. И вот уже несколько столетий Ханту поручали выслеживать их.

Значит, этот сатир был крупным торговцем, если торговал обсидиановой солью.

Брайс шагнула к сатиру. Мужчина отступил. Ее янтарные глаза светились диким весельем, без сомнения, сторона Фейри. Совсем не похоже на девушку с вечеринки, делающую маникюр.

Хант напрягся. Неужели она настолько глупа? Чтобы показать ему, что знает, как это делается, и может легко достать ту же самую соль, которая, вероятно, использовалась для вызова демона, убившего Терциана и Данику? Еще одна галочка появилась в колонке подозреваемых в его голове.

Брайс пожала плечом:

— Я могу позвонить твоей Королеве. Посмотрим, что она сделает.

— У тебя… у тебя нет права, чтобы вызвать ее.

— Нет, — ответила Брайс, — но я уверена, что если я спущусь на первый этаж и начну звать Королеву гадюк, она вытащит себя из этой бойцовской ямы, чтобы посмотреть, из-за чего весь сыр-бор.

Горящий Солас, она была серьезна, не так ли?

На лбу сатира выступили капельки пота.

— Обсидиан слишком опасен. Я не могу с чистой совестью продать его.

— Ты так и сказал, когда продал его Филипу Бриггсу для его бомб?

Хант замер, и мужчина болезненно побледнел. Он взглянул на Ханта, отметив татуировку на лбу и доспехи, которые тот носил.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Я… я был оправдан следователями. Я никогда ничего не продавал Бриггсу.

— Я уверена, что он заплатил тебе наличными, чтобы скрыть денежный след, — сказала Брайс. Она зевнула. — Послушай, я устала и голодна, и мне не хочется играть в эту игру. Назови свою цену, чтобы я могла отправиться в путь.

Эти козлиные глаза впились в нее.

— Пятьдесят тысяч золотых марок.

Брайс улыбнулась, когда Хант сдержал проклятие.

— Ты знаешь, что мой босс заплатила пятьдесят тысяч, чтобы увидеть, как стая гончих разорвет сатира на части? Сказала, что это была бы лучшая минута в ее несчастной жизни.

— Сорок пять.

— Не трать мое время на глупые предложения.

— Ниже тридцати я не продам. Не для такого количества обсидиана.

— Десять. — Десять тысяч золотых марок — это все равно возмутительно. Но вызывающие соли были чрезвычайно ценны. На скольких демонов он охотился из-за них? Сколько расчлененных тел он видел после неудачных призывов? Или если это была целенаправленная атака?

Брайс подняла трубку телефона.

— Через пять минут я должна позвонить Джесибе и сказать, что обсидиановая соль находится у меня. Через шесть минут, если я не позвоню, кто-нибудь постучит в эту дверь. И этот кто-то придет не за мной.

Хант честно не мог сказать, блефует ли Квинлан. Она, скорее всего, не сказала бы ему — могла ли получить этот приказ от своего босса, пока он сидел на крыше. Если Джесиба Рога имела дело с тем дерьмом, которое подразумевал обсидиан, либо для ее собственных нужд, либо от имени младшего короля… возможно, Брайс не совершала убийство, а скорее подстрекала его.

— Четыре минуты, — сказала Брайс.

Пот стекал по виску сатира и заливал его густую бороду. Тишина.

Несмотря на все свои подозрения, у Ханта было смутное предчувствие, что это задание будет либо чертовски веселым, либо кошмарным. Если это приведет его к конечной цели, ему все равно, так или иначе.