Дом Земли и Крови (ЛП) - Маас Сара - Страница 53

Брайс поднялась из-за стола, за которым она работала все утро. Дубовые панели библиотеки под галереей выглядели старыми, но они были снабжены новейшими технологиями и лучшими заклинаниями, которые можно было купить за деньги. Не говоря уже о том, что там была убойная звуковая система, которую она часто использовала, когда Джесиба была на другой стороне Халдренов.

Не то чтобы она танцевала здесь-больше нет. Сейчас музыка играла в основном для того, чтобы не дать гудению первых огней свести ее с ума. Или для того, чтобы заглушить болтовню Лехабы.

Вдоль каждой стены тянулись книжные полки, прерываемые лишь дюжиной небольших аквариумов и террариумов, занятых всевозможными мелкими обычными животными: ящерицами, змеями, черепахами и различными грызунами. Брайс часто задавалась вопросом, все ли они были людьми, которые разозлили Джесибу. Ни один из них не выказывал никаких признаков осознания, что было еще ужаснее, если это было правдой. Они не только превратились в животных, но и забыли, что они были чем-то совершенно иным.

Естественно, Лехаба присваивала им всем имена, и каждое было смешнее предыдущего. Мускатный орех и имбирь-так звали гекконов в ближайшей к Брайс цистерне. Сестры, утверждала Лехаба. Мисс Поппи-так звали черно-белую змею на антресолях.

Однако Лехаба никогда не называла ничего в самом большом резервуаре. Массивный, занимавший всю стену библиотеки, стеклянный простор которого открывал водянистый мрак. К счастью, в данный момент он был пуст.

В прошлом году Брайс лоббировала от имени Лехабы несколько ирисовых угрей, чтобы осветить темно-синий цвет их мерцающим радужным светом. Джесиба сказала «нет» и вместо этого купила любимую келпи, которая горбилась над стаканом со всем изяществом напившегося студента.

Брайс позаботилась о том, чтобы этот ублюдок был продан клиенту очень быстро.

Брайс приготовилась к предстоящей работе. Не из-за бумажной волокиты или клиента, а из-за того, что ей предстояло сделать сегодня вечером. Да помогут ей боги, когда Аталар пронюхает об этом.

Но мысль о его лице, когда он поймет, что она задумала… Да, это будет приятно.

Если она выживет.

Глава 16

Травка, которую Рун выкурил десять минут назад вместе с Флинном, возможно, была сильнее, чем полагал его друг.

Лежа на кровати с наушниками особой формы, надетыми на изогнутые уши, Рун закрыл глаза и позволил рокочущим басам и шипящему, парящему синтезатору музыки отправить его в полет.

Его обутая в сапог нога постукивала в такт ровному ритму, а пальцы по животу, эхом отзываясь на каждое трепетание нот звучащих в голове. Каждый вдох уводил его все дальше от сознания, как будто его разум был отброшен на добрых несколько футов от того места, где он обычно находился, подобно капитану за штурвалом корабля.

Тяжелое расслабление расплавило его, кости и кровь превращая их в жидкое золото. Каждая нота заставляла его трепетать. Все стрессы, резкие слова и раздражение вытекали из него, соскальзывая с кровати, как змеи.

Он отбросил эти чувства. Он прекрасно был осведомлен о травке, которую ему принес Флинн, благодаря чему часами мог не обдумывать дерьмовые приказы отца.

Его отец может катиться в ад.

Травка обвила мягкие, сладкие руки вокруг его разума и потащила его в свой мерцающий бассейн.

Рун позволил себе утонуть в нем, слишком расслабленный, чтобы сделать что-то, кроме как позволить музыке его охватить. Его тело впитывал матрац, а разум провалился сквозь тени и звездный свет. Струны песни парили над головой, золотые нити, которых сверкали от звука. Неужели он все еще управлял своим телом? Его веки были слишком тяжелыми, чтобы поднять их и проверить.

Комнату наполнил аромат сирени и мускатного ореха. Девушка, Фейри …

Если бы одна из девушек, веселящихся внизу, зашла к нему в комнату, думая, что ее ждет приятная, потная поездка с принцем Фейри, она была бы очень разочарована. Сейчас он был не в том состоянии, чтобы трахаться. Сейчас не могло быть никакого стоящего секса.

Его веки были невероятно тяжелыми. Он должен их открыть. Где, черт побери, контроль над его телом? Даже его тени уплыли слишком далеко, чтобы их можно было вызвать.

Запах становился все сильнее. Он знал этот запах. Знал его так же хорошо, как…

Рун резко поднял голову и, открыв глаза, увидел сестру, стоящую в ногах его кровати.

Губы Брайс шевелились, глаза цвета виски были полны сухого веселья, но он не слышал ни слова из того, что она сказала, ни единого слова…

О. Правда. Наушники. Взрывная музыка.

Яростно моргая, стиснув зубы из-за наркотика, пытающегося затащить его обратно вниз, вниз, вниз, Рун снял наушники и нажал кнопку «пауза» на своем телефоне.

— Что?

Брайс прислонилась к обшарпанному деревянному комоду. По крайней мере, на этот раз она была в нормальной одежде. Даже если джинсы были разрисованы, а кремовый свитер оставлял мало места для воображения.

— Я сказала, что у тебя лопнут барабанные перепонки, если ты будешь слушать такую громкую музыку.

Голова Руна закружилась, когда он, прищурившись, посмотрел на нее, моргая от сияния звезд, плясавших вокруг ее головы и у ног. Он снова моргнул, оттолкнувшись от ауры, затуманившей его зрение, и все исчезло. Еще одно моргание и он был здесь.

Брайс фыркнула.

— У тебя не галлюцинации. Я стою здесь.

Его рот был за тысячу миль отсюда, но он сумел спросить:

— Кто тебя впустил? — Деклан и Флинн были внизу, вместе с полудюжиной лучших воинов Фейри и несколько человек, которых он не хотел видеть в квартале от своей сестры.

Брайс проигнорировала его вопрос, хмуро глядя в угол комнаты. На кучу нестираного белья и звездный меч, который валялся на ней. Меч тоже мерцал в свете звезд. Он мог бы поклясться, что эта чертова штука пела. Рун покачал головой, как будто это прочистило бы ему уши, а Брайс сказала:

— Мне нужно с тобой поговорить.

В последний раз, когда Брайс была в этой комнате, ей было шестнадцать, и он потратил несколько часов на уборку всего дома. Каждый бонг и бутылка ликера, каждая пара женского нижнего белья, которое так и не вернулись к своим владельцам, каждый след и запах секса, наркотиков и всего того глупого дерьма, что они здесь делали, были спрятаны.

И она стояла прямо на том же месте, во время того последнего визита, когда они кричали друг на друга.

Тогда и сейчас все расплывалось, очертания Брайс сжимались и расширялись, ее взрослое лицо сливалось с подростковой мягкостью, свет в янтарных глазах согревал и охлаждал, его зрение окружало сцену, сверкая звездным светом, звездным светом, звездным светом.