Дом Земли и Крови (ЛП) - Маас Сара - Страница 225

Он увидел светящиеся Ворота, сверкающие светом-первым светом и понял, что только тот, кто совершил переброс, может генерировать такую силу. И когда он увидел ее безжизненное тело перед воротами, он понял, что она каким-то образом нашла способ сделать переброс, высвободить этот исцеляющий первый свет, использовать Рог, чтобы запечатать порталы в ад у других ворот.

Он действовал инстинктивно. Сделал единственное, что пришло ему в голову.

Она спасла его, и он тоже спасет ее…

Его сила почувствовала это мгновение спустя. Он узнал ее, словно увидел себя в зеркале.

Как она поднимала столько силы, как она поднималась одна… ему было все равно. Он пал, он выжил, он прошел через все испытания, пытки и ужасы и все ради этого мгновения.

Все это было ради нее. Ради Брайс.

Все ближе и ближе приближалась ее сила. Хант собрался с духом и послал еще один удар молнии в ее сердце. Она снова оторвалась от земли дугой, тело ее было безжизненным.

— Ну же, — повторил он, снова сжимая ее грудь руками. — Я жду тебя здесь.

Он ждал ее с самого рождения.

И как будто услышав его, Брайс пришла в себя.

***

Ей было тепло, она была в безопасности, и она была дома.

Там был свет — вокруг нее, от нее, в ее сердце.

Брайс поняла, что она дышит. И ее сердце бешено колотится.

И то и другое было второстепенным. Всегда будет второстепенным рядом с Хантом.

Она смутно заметила, что он стоит на коленях на Старой площади. Его серые крылья пылали, как тлеющие угольки, когда они изогнулись вокруг них обоих, крепко прижимая ее к себе. А за стеной бархатно-мягких крыльев, словно солнце, заключенное в бутон цветка, сияла Брайс.

Она медленно подняла голову, отодвинувшись лишь настолько, чтобы взглянуть ему в лицо.

Хант уже смотрел на нее сверху вниз, его крылья раскрывались, как лепестки на рассвете. На лбу у него не было никакой татуировки. Нимб исчез.

Она провела дрожащими пальцами по гладкой коже. Хант молча смахнул ее слезы.

Она улыбнулась ему. Она улыбнулась ему с такой легкостью в сердце и в душе. Хант провел рукой по ее подбородку, обхватив ладонями лицо. Нежность в его глазах стерла все оставшиеся сомнения.

Она положила ладонь на его бешено колотящееся сердце.

— Ты только что назвал меня гребаной трусихой?

Хант поднял голову к звездам и рассмеялся.

— Ну и что с того, что я это сделал?

Она наклонила свое лицо ближе к его лицу.

— Очень жаль, что весь этот исцеляющий первый свет не превратил тебя в порядочного человека.

— И что же в этом такого веселого, Квинлан?

Ее пальцы сжались от того, как он произнес ее имя.

— Полагаю, мне просто придется это сделать…

Дальше по улице открылась дверь. Потом еще и еще. И, спотыкаясь, рыдая от облегчения или замолкая в шоке, появлялись жители Города Полумесяца. Разинув рты, они смотрели на то, что увидели. На Брайс и Ханта.

Она отпустила его и встала. Ее сила была странным, огромным колодцем под ней. Принадлежащий не только ей, но и всем им.

Она посмотрела на Ханта, который теперь смотрел на нее так, словно не мог поверить своим глазам. Она взяла его за руку. Они переплели пальцы.

И вместе шагнули вперед, чтобы поприветствовать весь мир.

Глава 95

Сиринкс сидела у открытой парадной двери квартиры, скуля от беспокойства, когда Брайс и Хант вышли из лифта.

Брайс окинула взглядом пустой холл и химеру.

— Я оставила эту дверь закрытой… — начала она, заработав понимающий смешок от Ханта, но Сиринкс уже бежала к ней.

— Я объясню ее дар позже, — пробормотал Хант, когда Брайс загнала истеричную Сиринкс в квартиру и опустилась на колени перед чудовищем, обхватив ее руками.

Они с Хантом пробыли на Старой площади всего две минуты, прежде чем раздался плач — от людей, которые, спотыкаясь, выбежали из укрытий и обнаружили, что для их близких было уже слишком поздно.

Рог, вытатуированный на ее спине, хорошо справился со своей задачей. В воротах не осталось ни одной пустоты. И ее первый свет-через эти ворота-смог исцелить все: людей, здания, сам мир.

И все же он не смог сделать невозможного. Он не смог воскресить мертвых.

А на улицах было много-много трупов. Большинство только их части.

Брайс крепче обняла Сриинкс.

— Все в порядке, — прошептала она, позволяя ей облизнуть лицо.

Но все было не в порядке. Даже не близко. Что случилось, что она сделала и открыла, Рог в ее теле, все эти люди мертвы, Лехаба мертва, и она видела Данику, Данику, Данику…

Ее задыхающиеся слова превратились в тяжелое дыхание, а потом в судорожные рыдания.

Хант, стоявший позади нее, словно только этого и ждал, просто подхватил ее и Сиринкс на руки.

Хант отнес ее в спальню, сел на край кровати, обнял ее и Сиринкс, которая высвободилась из объятий Брайс, чтобы тоже лизнуть Ханта в лицо.

Его рука скользнула в ее волосы, пальцы запутались в них, и Брайс наклонилась к нему, впитывая эту силу, этот знакомый запах, удивляясь тому, что они вообще добрались сюда, каким-то образом сумели это сделать…

Она взглянула на его запястье. Нимба на его лбу не было видно, но татуировка раба осталась.

Хант заметил, как изменился ее взгляд.

— Я убил Сандриэль, — тихо сказал он.

Его глаза были такими спокойными и ясными, полностью сосредоточенными на ней.

— Я убила Мику, — прошептала она.

— Я знаю. — Уголки его губ поползли вверх. — Напомни мне, чтобы я никогда не становился на твою плохую сторону.

— Это совсем не смешно.

— О, я знаю, что это не так. — Его пальцы скользнули по ее волосам, небрежно и нежно. — Я едва мог стоять и смотреть.

Она едва могла вынести это воспоминание.

— Как тебе удалось ее убить и избавиться от татуировки?

— Это долгая история, — сказал он. — Я бы предпочел, чтобы ты подробно рассказала мне о своей работе.

— Сначала ты.

— Ни малейшего шанса. Я хочу услышать, как ты скрывала тот факт, что у тебя внутри есть звезда.