Дом Земли и Крови (ЛП) - Маас Сара - Страница 193

Гипаксия склонила голову, лицо ее стало серьезным. Лицо Джесибы ничего не выражало. Ни намека на печаль или гнев по поводу наследия, от которого она ушла. Поэтому Хант осмелился взглянуть на нахмурившегося Руна.

Астери снова оглядела комнату, но не более надменно, чем Ригелус, светлая рука. Это стройное тело подростка было насмешкой над чудовищной силой внутри него. Как один Астери продолжил:

— Вы можете начинать. Пусть благословения богов и все звезды на небесах воссияют над вами.

Головы склонились еще ниже в знак благодарности за то, что им просто позволили существовать в их присутствии.

— Мы надеемся, что вы обсудите способ положить конец этой бессмысленной войне. Губернатор Сандриэль станет ценным свидетелем ее уничтожения. — Затем последовало медленное, ужасное сканирование комнаты. И Хант знал, что их глаза были устремлены на него, когда они сказали: — и здесь есть другие, которые также могут дать свои показания.

Оставалось только одно свидетельство: люди были расточительны и глупы, и война была их виной и должна была быть прекращена. Любой ценой. Никто не должен был сочувствовать человеческому восстанию, никто не должен был слышать о бедственном положении людей. Такой была только сторона Ванов, хорошая сторона, и никакой другой.

Хант задержал мертвый взгляд Ригелуса на центральном экране. Порыв ледяного ветра, пробежавший по его телу, любезно предоставленный Сандриэль, предупредил его, чтобы он отвел глаза. Но он этого не сделал. Он мог бы поклясться, что глава Астери улыбнулся. Кровь Ханта превратилась в лед, и не только от ветра Сандриэль, и он опустил глаза.

Эта империя была создана для того, чтобы существовать вечно. За более чем пятнадцать тысяч лет она не сломалась. Эта война не будет тем, что положит ей конец.

Астери сказали вместе:

— Прощайте. — Еще одна маленькая улыбка от всех них — худшая из них была улыбка Ригелуса, все еще направленная на Ханта. Экраны погасли.

Все присутствующие в комнате, включая двух губернаторов, вздохнули с облегчением. Судя по звуку и вони, доносившимся из дальнего угла, кого-то вырвало. И действительно, леопард-оборотень выскочил из дверей, зажав рот рукой.

Мика откинулся на спинку стула, глядя на деревянный стол перед собой. Некоторое время никто не произносил ни слова. Как будто им всем нужно было время прийти в себя. Даже Сандриэль.

Затем Мика выпрямился, его крылья зашуршали, и объявил глубоким, чистым голосом,

— Я начинаю этот Вальбаранский саммит. Все приветствуют Астери и звезды, которыми они владеют.

Комната повторила эти слова, хотя и без особого энтузиазма. Как будто все помнили, что даже в этой стране за морем от Пангеры, так далеко от грязных полей сражений и сверкающего Хрустального дворца в городе Семи холмов, даже здесь не было спасения.

Глава 74

Брайс старалась не думать о том, что Хант и весь мир знают, кто она на самом деле. По крайней мере, пресса об этом еще не пронюхала, несмотря на то, что это была всего лишь маленькая милость.

Как будто быть незаконнорожденной принцессой что-то значило. Как будто это что-то говорило о ней как о человеке. Шок на лице Ханта был именно тем, почему она не сказала ему об этом.

Она разорвала чек Джесибы, а вместе с ним и вековые долги.

Впрочем, сейчас все это уже не имело значения. Хант пропал.

Она знала, что он жив. Она видела в новостях запись церемонии открытия саммита. Хант выглядел точно так же, как и до того, как все пошло прахом. Еще одна маленькая милость.

Она едва заметила, как появились остальные: Джесиба, Тарион, ее отец, ее брат… нет, она просто не сводила глаз с того места в толпе, с тех серых крыльев, которые теперь отросли.

Жалкая. Она была совершенно жалкой.

Она бы так и сделала. Она бы с радостью поменялась местами с Хантом, даже зная, что Сандриэль сделает с ней. Что Поллукс с ней сделает?

Может быть, это сделало ее идиоткой, как сказал Рун. Наивной.

Может быть, ей повезло, что она вышла из вестибюля Комициума, все еще дыша.

Может быть, нападение этого Кристалла было платой за ее ошибки.

Она провела последние несколько дней, просматривая законы, в поисках чего-то, что могло спасти Ханта. Она сделала только две вещи, которые смогли бы дать ему свободу: предложила купить его и обменять себя вместо него.

Она не поверила последним словам Ханта, обращенным к ней. Она бы сказала то же самое, окажись на его месте. Это прозвучало бы так противно, как только она смогла бы, если это помогло ему добраться до безопасного места.

Брайс сидела за стойкой администратора в демонстрационном зале, уставившись на пустой экран компьютера. Последние два дня в городе было тихо. Как будто все внимание было приковано к саммиту, хотя только несколько лидеров и граждан Города Полумесяца проходили мимо.

Она смотрела сводки новостей только для того, чтобы еще раз взглянуть на Ханта — без всякого успеха.

Она спала в его комнате каждую ночь. Она надевала одну из его футболок, забиралась под пахнущую им простыню и притворялась, что он лежит в темноте рядом с ней.

Три дня назад в галерею прибыл конверт с адресом «Комициум», на котором был указан его обратный адрес. Ее сердце громко стучало, когда она разорвала его, задаваясь вопросом, смог ли он передать сообщение…

Белый опал упал на стол. Исайя написал сдержанную записку, как будто знал, что каждое письмо было перед отправкой прочитано:

Наоми нашла это на барже. Я подумал, что ты захочешь его вернуть.

А потом добавил, как будто передумав: ему очень жаль.

Она положила камень в ящик своего стола.

Вздохнув, Брайс открыла его и уставилась на молочно-белый камень. Она провела пальцем по его прохладной поверхности.

— Ати выглядит несчастным, — заметила Лехаба, проплывая мимо головы Брайс. Она указала на табличку, где Брайс остановила на лице Ханта свой третий повтор вступительной процессии. — И ты тоже, Биби.

— Спасибо.

У ее ног, зевая, растянулась Сиринкс. Ее изогнутые когти сверкнули.

— Так что же нам теперь делать?

Брови Брайс нахмурились.

— Что ты имеешь в виду?

Лехаба обхватила себя руками, паря в воздухе.

— Мы просто вернемся к нормальной жизни?

— Да.

Ее мерцающие глаза встретились с глазами Брайс,