Дом Земли и Крови (ЛП) - Маас Сара - Страница 191

Вспомогательные войска Осеннего короля стояли слева от ангелов, их доспехи были легче, но не менее богато украшены. Напротив них сидели оборотни, одетые в свои лучшие одежды. Амелия Рейвенскрофт даже не осмелилась посмотреть в его сторону. Меньшие группы Ваниров заполняли все остальное пространство: Мер и Демонаки. Никаких признаков присутствия людей. И уж точно никто со смешанным наследием.

Хант старался не думать о Брайс. О том, что произошло в вестибюле.

Принцесса Фейри. Незаконнорожденная принцесса была больше похожа на него, но она все еще была единственной дочерью Осеннего короля.

Может быть, она и злилась на него за то, что он солгал, но ведь она и сама ему много врала.

Барабанщики-чертова Хель, боги-проклятые барабанщики-отбивали ритм. Через мгновение зазвучали трубачи. Раскатистый, полный ненависти гимн Республики заполнил похожее на пещеру стеклянное пространство. Все выпрямились, когда кортеж остановился за дверями.

Хант глубоко вздохнул, когда Джесиба Рога появилась первой, одетая в черное платье длиной до бедер, облегающее ее пышное тело, древнее золото сверкало в ушах и на шее, прозрачная полуночная накидка развевалась позади нее на призрачном ветру. Даже на высоких каблуках она двигалась с жуткой плавностью Дома Пламени и Тени.

Возможно, именно она рассказала Брайс, как продать свою душу правителю спящего города.

Белокурая колдунья не сводила серых глаз с трех флагов, висевших над лестницей: слева-флаг Вальбары, справа-эмблема Лунатиона с луком и стрелами в форме полумесяца. А в центре-SPQM и сдвоенные ветви звезд — флаг Республики.

Ведьмы шли следом, их шаги звенели в ушах. Молодая смуглая женщина в развевающемся лазурном одеянии шагала по ковру, ее заплетенные в косу черные волосы блестели, как ночь.

Королева Гипаксия. Она носила золотую с красным корону своей матери из морошки всего три месяца, и хотя ее лицо было красивым и без морщин, в темных глазах была усталость, которая красноречиво говорила о ее затянувшемся горе.

Ходили слухи, что Королева Гекуба вырастила ее глубоко в бореальных лесах Гелирунских гор, вдали от развращенной Республики. Хант мог бы ожидать, что такая особа будет шарахаться от собравшейся толпы и императорского великолепия или, по крайней мере, слегка разинет рот, но ее подбородок оставался высоко поднятым, а шаги-неторопливыми. Как будто она делала это уже дюжину раз.

Она должна была быть официально признана Королевой Вальбаранских ведьм, во время начала саммита. Ее последний кусочек пышности перед тем, как она действительно унаследует свой трон. Но…

Хант взглянул на ее лицо, когда она приблизилась.

Он узнал ее: лекарь из клиники. Проходя мимо, она бросила на Ханта быстрый косой взгляд.

Знал ли об этом Рун? С кем он встречался, кто подкармливал его исследованиями о Синтетике?

Прибыли лидеры Мер, Тарион в угольно-черном костюме рядом с женщиной в струящемся прозрачном бирюзовом платье. Только не Речная Королева — она редко покидала Истру. Но эта красивая темнокожая женщина вполне могла быть ее дочерью. Вероятно, это была ее дочь, так как все Меры называли королеву реки своей матерью.

Рыжевато-каштановые волосы Тариона были зачесаны назад, и несколько выбившихся прядей свисали ему на лоб. Он сменил ласты на ноги, но они не дрогнули, когда его взгляд скользнул в сторону Ханта. В нем светилось сочувствие.

Хант не обратил на это внимания. Он не забыл, кто именно привел Брайс на баржу той ночью.

Тарион, к его чести, не стал уклоняться от пристального взгляда Ханта. Он только грустно улыбнулся ему и посмотрел вперед, следуя за ведьмами к мезонину и открытым дверям конференц-зала за ним.

А потом появились волки. Сабина шла рядом со сгорбленной фигурой лидера, помогая старику идти вперед. Его карие глаза были молочно-белыми от старости, а когда-то сильное тело склонилось над тростью. Сабина, одетая в голубовато-серый костюм, презрительно усмехнулась Ханту, направляя старого лидера скорее к эскалатору, чем к ступенькам.

Но лидер остановился, увидев, куда она собирается его привести. Он потянул ее к лестнице. И начал подъем, ступенька за ступенькой, полный боли.

Гордый ублюдок.

Фейри покинули свои черные машины и направились к ковру. Появился Осенний король с ониксовой короной на рыжих волосах, древний камень казался кусочком ночи даже в утреннем свете.

Хант не понимал, как он мог не заметить этого раньше. Брайс была больше похожа на ее отца, чем Рун. Конечно, у многих Фейри был такой цвет лица, но холод на лице Осеннего короля… он видел, как Брайс делала это выражение бесчисленное количество раз.

Именно Осенний король, а не какой-нибудь придурок-лорд, отправился с ней в тот день к Оракулу. Тот самый, что вышвырнул тринадцатилетнюю девчонку на обочину.

Пальцы Ханта сжались по бокам. Он не мог винить Эмбер Квинлан за то, что она убежала в тот момент, когда увидела скрывающееся чудовище. Почувствовала его холодную жестокость.

И поняла, что она носит его ребенка. Потенциального наследника престола — тот, кто может осложнить жизнь его чистокровному, избранному сыну. Неудивительно, что Осенний король так безжалостно охотился за ними.

Рун, стоявший на шаг позади отца, был потрясен до глубины души. В своем королевском одеянии, со звездным мечом на боку, он вполне мог бы быть одним из первых Звездорожденных с такой расцветкой. Возможно, он был одним из первых, кто прошел через Северный разлом, так давно.

Они прошли мимо Ханта, и король даже не взглянул в его сторону. Но Рун…

Рун посмотрел на кандалы на запястьях Ханта, на окружавшие его триарии 45-го. И едва заметно покачал головой. Для любого наблюдателя это означало отвращение, выговор. Но Хант видел послание.

Сожаление.

Хант сохранял невозмутимое, нейтральное выражение лица. Рун двинулся дальше, сверкая венцом позолоченных березовых листьев на его голове.

А потом Атриум словно вдохнул воздух и замер.

Ангелы прибыли не на машинах. Нет, они упали с неба.

Сорок девять ангелов из Астерианской гвардии, в бело-золотых регалиях, вошли в вестибюль, держа копья в затянутых перчатками руках и сверкая белыми крыльями. Каждый из них был выведен, отобран вручную для этого служения. Годились, только самые белые, самые чистые крылья, без единого цветного пятнышка.

Хант всегда считал их чванливыми придурками.

Они заняли места вдоль ковра, стоя по стойке смирно, высоко подняв крылья и направив копья в стеклянный потолок, их снежные накидки ниспадали на пол. Белые перья конского волоса на их золотых шлемах блестели, как будто их только что почистили, а забрала оставались опущенными.

Они были посланы с Пангеры в качестве напоминания всем им, включая губернаторов, что те, кто держит их на поводке, все еще следят за всем.