Дом Земли и Крови (ЛП) - Маас Сара - Страница 182

Она могла бы поклясться, что он вздрогнул.

— Не думай, что с тех пор я не жалею о своих поступках каждую минуту. Живу в позоре.

— Мог бы и одурачить меня.

Его сила с грохотом прокатилась по комнате.

— Ты так похожа на нее. Даже больше, чем ты думаешь. Она никогда никого и ни за что не прощала.

— Я воспринимаю это как комплимент. — Этот огонь горел и бушевал в ее голове, в ее костях.

— Я бы сделал ее своей королевой, — тихо сказал ее отец. — У меня уже были готовы документы.

Она моргнула.

— Как это удивительно неэлитно с вашей стороны. — Ее мать никогда этого не предлагала, даже не намекала. — Ей очень не хотелось быть королевой. Она бы сказала «нет».

— Она любила меня достаточно сильно, чтобы сказать «да». — В его словах звучала абсолютная уверенность.

— Ты думаешь, что это каким-то образом стирает то, что ты сделал?

— Нет. Ничто и никогда не сотрет того, что я сделал.

— Давай обойдемся без этой ерунды про твое горе. Ты пришел сюда после всех этих лет, чтобы рассказать мне эту чушь?

Отец долго смотрел на нее. Затем шагнул к двери и молча открыл ее. Но прежде чем выйти на улицу, он сказал, и его рыжие волосы заблестели в лучах послеполуденного солнца:

— Я пришел сюда после всех этих лет, чтобы сказать тебе, что ты, может быть, и похожа на свою мать, но ты также больше похожа на меня, чем ты думаешь. — Его янтарные глаза — ее собственные-блеснули. — И это не очень хорошо.

Дверь захлопнулась, и в галерее потемнело. Брайс уставилась на экран компьютера, затем набрала несколько слов.

О Ханте по-прежнему ничего не было. Ни одного упоминания о нем в новостях. Ни единого шепота о том, был ли Умбра Мортис заключен в тюрьму или подвергнут пыткам, жив или мертв.

Как будто его никогда и не было. Как будто он ей приснился.

Глава 69

Хант ел только потому, что этого требовало его тело, спал, потому что ему больше нечего было делать, и смотрел телевизор в коридоре за решеткой своей камеры, потому что он сам навлек это на себя, Вику и Юстиниана, и ничего нельзя было исправить.

Мика оставил тело последнего наверху. Юстиниан провисит там целых семь дней, а потом его снимут с распятия и сбросят в Истру. Никакого ритуала Отплытия для предателей. Только пища для речных зверей.

Шкатулку с Викторией уже сбросили в канаву Мелиноэ.

Мысль о том, что она заключена в ловушку на морском дне, самом глубоком месте в Мидгарде, ничего, кроме темноты и тишины и этого тесного пространства …

Сны о ее страданиях заставили Ханта броситься в туалет, где его вырвало.

А потом начался зуд. Глубоко в спине, излучаясь сквозь каркас, который теперь начинал расти, зудело, зудело и зудело. Его неоперившиеся крылышки все еще болели так сильно, что царапанье по ним приводило к почти слепящей боли, и по мере того, как тянулись часы, каждый новый кусочек роста заставлял его сжимать челюсти.

Пустая трата времени, тихо сказал он своему телу. Чертовски большая трата времени на то, чтобы отрастить себе крылья, когда до казни оставалось еще несколько часов или дней.

Последний кто к нему приходил был Исайя шесть дней назад. Он проследил за временем, наблюдая по телевизору, как меняется солнечный свет в атриуме.

Ни единого шепота от Брайс. Не то чтобы он смел надеяться, что она каким-то образом найдет способ увидеться с ним, хотя бы для того, чтобы позволить ему на коленях молить ее о прощении. Чтобы сказать ей то, что он должен был сказать.

Может быть, Мика позволит ему сгнить здесь. Пусть он сойдет с ума, как Вика, погребенный под землей, неспособный летать, неспособный чувствовать свежий воздух на своем лице.

Двери в конце коридора зашипели, и Хант моргнул, очнувшись от своего молчания. Даже его жалкие зудящие крылья прекратили свою пытку.

Но женский запах, поразивший его мгновение спустя, принадлежал не Брайс.

Этот запах он знал очень хорошо и никогда его не забудет, пока жив. Запах, который преследовал его в ночных кошмарах, разжигал его ярость до такой степени, что невозможно было думать.

Архангел северо-западной Пангеры улыбнулась, когда появилась перед его решеткой. Он никак не мог привыкнуть к тому, как сильно она похожа на Шахар.

— Где-то я уже это видела, — сказала Сандриэль. Ее голос был мягким и красивым. Певучим. Ее лицо тоже было таким.

И все же ее глаза, цвета свежевспаханной земли, выдавали ее. Они были острыми, отточенными тысячелетиями жестокости и почти бесконтрольной власти. Глаза, которые радовались боли, кровопролитию и отчаянию. В этом всегда была разница между ней и Шахар — в их глазах. В одних-тепло, в других-смерть.

— Я слышала, что ты хочешь убить меня, Хант, — сказала Архангел, скрестив тонкие руки на груди. Она прищелкнула языком. — Мы действительно вернулись к той же старой игре?

Он ничего не ответил. Просто сидел на своей койке и смотрел ей в глаза.

— Знаешь, когда у тебя конфисковали твои вещи, они нашли кое-что интересное, и Мика любезно поделился этим. — Она вытащила из кармана какой-то предмет. Его телефон. — Это в особенности.

Она махнула рукой, и на телевизоре, позади него, появился экран его телефона, беспроводная связь показывала каждое движение ее пальцев через различные программы.

— Твоя писанина, конечно, скучна, как грязь. Ты никогда ничего не удаляешь? — Она не стала дожидаться его ответа, прежде чем продолжить. — Но твои сообщения… — ее губы скривились, и она нажала на самую последнюю цепочку.

Похоже, Брайс в последний раз изменила ее контактное имя.

Думаю, что Хант самый лучший:

Я знаю, что ты этого не увидишь. Я даже не знаю, почему пишу тебе.

Она послала сообщение через минуту после этого, я просто… затем еще одна пауза. Не бери в голову. Кто бы это ни показывал, не обращай внимания. Игнорируй это.

А потом-ничего. Его голова стала такой… такой тихой.

— И знаешь, что меня совершенно очаровало? — Сказала Сандриэль, отрываясь от сообщений и углубляясь в фотографии. — Это. — Она усмехнулась. — Посмотри на все это. Кто же знал, что ты можешь вести себя так… обычно?

Она включила функцию слайд-шоу. Хант просто сидел там, когда на экране начали появляться фотографии.

Он никогда в них не заглядывал. Фотографии, которые они с Брайс делали все эти недели.