Дом Земли и Крови (ЛП) - Маас Сара - Страница 107

Хант одобрительно хмыкнул. Брайс понимала, что ей, вероятно, не следует этого делать, но осторожно спросила:

— Ты все еще неравнодушен к Шахар?

На его челюсти вздулся мускул. Он окинул взглядом небо.

— До самого моего последнего дня.

Ни тоски, ни печали не было в этих словах, но она все еще не была полностью уверена, что делать с ощущением разочарования поселившимся в ее животе.

Наконец Хант посмотрел ей в глаза. Мрачный и безжизненный.

— Я не понимаю, как я могу перестать любить ее, когда она бросила все ради меня. — Он покачал головой. — Каждый раз, когда я сплю с кем-то, я вспоминаю об этом.

— Ах. — С этим не поспоришь. Все, что она скажет против этого, будет звучать эгоистично и плаксиво. И может быть, она была глупа, позволив себе истолковать неправильно его прикосновение к ее ноге, или то, как он смотрел на нее в тире, или уговаривал ее преодолеть панику, или что-то еще.

Он пристально смотрел на нее. Как будто видел все это. У него перехватило дыхание.

— Квинлан, это не значит, что я не такой, как все…

Его слова были прерваны группой людей, приближавшихся с другого конца улицы.

Она увидела серебристые светлые волосы и задохнулась. Хант выругался.

— Давай поднимемся в воздух…

Но Сабина их заметила. Ее узкое бледное лицо исказилось в гримасе.

Брайс ненавидела дрожь, охватившую ее руки. Дрожь в коленях.

— Продолжай двигаться, Фендир, — предупредил Хант Сабину.

Сабина не обратила на него внимания. Ее взгляд был таким, словно в него бросали осколки льда.

— Я слышала, ты снова показываешь свое лицо, — кипятилась она на Брайс. — Где, черт возьми, мой меч, Квинлан?

Брайс не могла придумать, что ответить, что-то возразить или объяснить. Она просто позволила Ханту провести ее мимо Сабины, ангел был настоящей стеной мышц между ними.

Рука Ханта лежала на спине Брайс, когда он подталкивал ее вперед.

— Пошли отсюда.

— Тупая шлюха, — прошипела Сабина, плюнув Брайс под ноги, когда она проходила мимо.

Хант напрягся, рычание вырвалось наружу, но Брайс сжала его руку в молчаливой мольбе.

Его зубы сверкнули, когда он оглянулся через плечо на Сабину, но Брайс прошептала:

— Пожалуйста.

Он изучал ее лицо, открыв рот, чтобы возразить. Она заставила их идти дальше, даже когда насмешка Сабины врезалась ей в спину.

— Пожалуйста, — снова прошептала Брайс.

Его грудь тяжело вздымалась, как будто он прилагал все усилия, чтобы сдержать свой гнев, но он смотрел вперед. Низкий, самодовольный смех Сабины донесся до них.

Тело Ханта сжалось, и Брайс крепче сжала его руку, страдание обвилось вокруг ее живота.

Может быть, он почувствовал запах, может быть, прочел это на ее лице, но шаги Ханта выровнялись. Его рука снова согрела ее поясницу, прочное присутствие, когда они шли, наконец, пересекая улицу.

Они были уже на полпути к главной улице, когда Хант подхватил ее на руки и, не говоря ни слова, взмыл в небо.

Она положила голову ему на грудь. Пусть ветер заглушит рев в ее голове.

Через пять минут они приземлились на крыше ее дома, и она спустилась бы прямо в квартиру, если бы он не схватил ее за руку, чтобы остановить.

Хант снова вгляделся в ее лицо. В ее глаза.

Мы, говорил он ранее. Единица измерения. Команда. Стая из двух человек.

Крылья Ханта слегка шевелились на ветру с Истры.

— Мы найдем того, кто стоит за всем этим, Брайс. Я обещаю.

И по какой-то причине она ему поверила.

***

Она чистила зубы, когда зазвонил телефон.

Деклан Эммет.

Прежде чем ответить, она выплюнула зубную пасту.

— Привет.

— Ты все еще хранишь мой номер? Я тронут, Би.

— Да, да, да. Что случилось?

— Я нашел кое-что интересное в записи. Налогоплательщики этого города должны возмущаться из-за того, что их деньги тратятся на второсортных аналитиков, а не на таких людей, как я.

Брайс вышла в коридор, затем в большую комнату, а затем к двери Ханта. Она постучала в нее один раз и сказала Деклану:

— Ты мне расскажешь или так и будешь продолжать злорадствовать?

Хант открыл дверь.

Солас. Мать твою. Гори.

На нем не было рубашки, и, судя по всему, он тоже чистил зубы. Но ей было наплевать на его зубную гигиену, когда он так выглядел.

Мускулы на мускулах, покрытые золотисто-коричневой кожей, которая сияла в первых лучах солнца. Это было возмутительно. Она и раньше видела его без рубашки, но не заметила этого — не так, как сейчас.

Она повидала немало красивых мужских тел, но Хант Аталар уничтожил их всех.

Он тоскует по потерянной любви, напомнила она себе. Он очень ясно дал это понять сегодня вечером. Усилием воли она подняла глаза и увидела на его лице дерьмовую ухмылку.

Но его самодовольная улыбка исчезла, когда она включила громкую связь с Декланом.

— Я не знаю, должен ли я сказать тебе сесть или нет.

Хант, нахмурившись, вошел в большую комнату.

— Просто скажи мне, — попросила Брайс.

— Хорошо, я признаю, что кто-то легко мог ошибиться. Благодаря затемнению, кадры — это просто темнота с некоторыми звуками. Обычные городские звуки людей, реагирующих на отключение света. Поэтому я разорвал каждую звуковую нить с улицы за пределами храма. Усиленные те, что были на заднем плане, что правительственные компьютеры, возможно, не имели технологии, чтобы услышать. Знаешь, что я слышал? Люди хихикали, подталкивая друг друга прикоснуться к нему.

— Пожалуйста, скажи мне, что это не закончилось ужасно, — сказала Брайс. Хант фыркнул.

— Это были люди у розовых ворот. Я слышал, как люди у розовых ворот в Пяти Розах подбивали друг друга дотронуться в темноте до диска на панели управления, чтобы проверить, работает ли он еще. Кстати, так оно и было. Но я также слышал, как они охали о ночных цветах на самой калитке.

Хант наклонился к ней, его запах обволакивал ее, вызывая головокружение, когда он сказал в трубку: