Дом Земли и Крови (ЛП) - Маас Сара - Страница 101

Брайс потянулась вперед, ее длинная коса скользнула по плечу, и схватила его телефон с кофейного столика. Она сфотографировала его и отправила копию самой себе, в основном потому, что сомневалась, что кто-нибудь поверит ей, что Хант гребаный Аталар сидит на ее диване в повседневной одежде, в кепке, смотрит телевизор и пьет пиво.

Тень смерти.

— Это раздражает, — процедил он сквозь зубы.

— Как и твое лицо, — ласково сказала она, бросая ему телефон. Хант поднял его, сфотографировал ее, а затем положил обратно, снова уставившись на игру.

Она позволила ему понаблюдать еще с минуту, прежде чем сказала:

— Ты был задумчив после встречи с Бриггсом.

Его рот скривился в сторону.

— Извини.

— Почему ты извиняешься?

Его пальцы очертили круг вдоль диванной подушки.

— Это вызвало кое-какие воспоминания. О том, как я помог возглавить восстание Шахар.

Она задумалась, вспоминая каждое ужасное слово и обмен репликами в той камере под Комициумом.

— Ты совсем не похож на Бриггса, Хант.

Его темные глаза скользнули по ней.

— Ты недостаточно хорошо меня знаешь, чтобы так говорить.

— Ты добровольно и радостно рисковал невинными жизнями, чтобы продолжить свое восстание?

Его губы сжались.

— Нет.

— Ну, это не тоже самое.

И снова его челюсти задвигались. Затем он сказал:

— Но я был слеп. О многих вещах.

— Например?

— Просто о многом, — уклончиво ответил он. — Глядя на Бриггса, на то, что они с ним делают… я не знаю, почему это забеспокоило меня на этот раз. Я достаточно часто бывал там с другими заключенными, чтобы… я имею в виду… — его колено дернулось. — Ты же знаешь, какое дерьмо мне приходится делать, — сказал он, не глядя на нее.

Она мягко сказала:

— Да.

— Но по какой-то причине, увидев Бриггса таким сегодня, я просто вспомнил себя… — он снова замолчал и отхлебнул пива.

Ледяной, маслянистый ужас наполнила ее желудок, скручиваясь от жареной лапши, которую она съела тридцать минут назад.

— Как долго они делали это с тобой… после горы Хермон?

— Семь лет.

Она закрыла глаза, когда тяжесть этих слов пронзила ее.

— Я тоже потерял счет времени, — сказал Хант. — Подземелья Астери находятся так глубоко под землей, так безжизненны, что дни-это годы, а годы-это дни, и… когда они выпустили меня, я пошел прямо к Архангелу Рамюэлю. Мой первый… хозяин. Он продолжал следовать этой схеме в течение двух лет, ему это наскучило, и он понял, что я был бы более полезен, уничтожая демонов и выполняя его приказы, чем прогневая в его пыточных камерах.

— Горящий Солас, Хант, — прошептала она.

Он по-прежнему не смотрел на нее.

— К тому времени, когда Рамюэль решил позволить мне стать его личным убийцей, прошло уже девять лет с тех пор, как я не видел солнечный свет. С тех пор, как я слышал ветер или чувствовал запах дождя. С тех пор, как я видел траву, реку или гору. С тех пор, как я летал.

Ее руки дрожали так сильно, что она скрестила их на груди, плотно прижав пальцы к телу.

— Я… мне очень жаль.

Его глаза стали отстраненными, остекленевшими.

— Ненависть была единственной вещью, которая подпитывала меня все время. Что-то вроде ненависти Бриггса. Ни надежды, ни любви. Только неумолимая, яростная ненависть. К Архангелам. К Астери. За все это. — Наконец он посмотрел на нее, и глаза его были такими же пустыми, как у Бриггса. — Так что, да. Возможно, я никогда не был готов убивать невинных, чтобы помочь восстанию Шахар, но это единственная разница между мной и Бриггсом. Все еще.

Она не позволила себе передумать, прежде чем взяла его за руку.

Она не осознавала, насколько больше была рука Ханта, пока ее рука не обвилась вокруг нее. Он не осознавал, сколько мозолей было на его ладонях и пальцах, пока они не заскрежетали по ее коже.

Хант взглянул на их руки, ее темные ногти контрастировали с глубоким золотом его кожи. Она поймала себя на том, что затаила дыхание, ожидая, когда он отдернет руку, и спросила:

— Ты все еще чувствуешь, что ненависть-это все, что помогает тебе пережить этот день?

— Нет, — сказал он, поднимая глаза от их рук и изучая ее лицо. — Иногда, по некоторым причинам, да, но… нет, Квинлан.

Она кивнула, но он все еще смотрел на нее, поэтому она потянулась за таблицами.

— Тебе больше нечего сказать? — Рот Ханта скривился в сторону. — Тебе, человеку, который имеет свое мнение обо всем и всех, больше нечего сказать о том, что я только что рассказал?

Она перебросила косу через плечо.

— Ты не такой, как Бриггс, — просто сказала она.

Он нахмурился. И начал вырывать свою руку из ее.

Брайс сжала его пальцы.

— Ты можешь видеть себя таким, но я тоже вижу тебя, Аталар. Я вижу твою доброту и твою… неважно. — Она сжала его руку для большей убедительности. — Я вижу все то дерьмо, о котором ты так удобно забываешь. Бриггс-плохой человек. Возможно, когда-то он и участвовал в человеческом восстании по правильным причинам, но он плохой человек. Ты никогда им не будешь. Конец истории.

— Эта сделка, которую я заключила с Микой, предполагает обратное…

— Ты не такой, как он.

Тяжесть его взгляда давила на ее кожу, согревала лицо.

Она отдернула руку так небрежно, как только могла, стараясь не замечать, что его собственные пальцы, казалось, не решаются отпустить ее. Но она наклонилась вперед, протянула руку и ударила его по кепке.

— Кстати, а что это такое?

Он оттолкнул ее.

— Это кепка.

— Это не вписывается в твой образ хищника в ночи.

На мгновение он погрузился в полное молчание. Затем он рассмеялся, запрокинув голову. Кадык на сильной загорелой шее зашевелился при смехе, и Брайс снова скрестила руки на груди.

— Ах, Квинлан, — сказал он, качая головой и сняв кепку набросил ее на голову Брайс. — Ты жестока.

Она усмехнулась, откинув назад кепку, как недавно он ее носил, и чопорно зашуршала бумагами.