Перемирия не будет (СИ) - Горенко Галина - Страница 34

А нам пришла пора выбираться.

Взрывная волна от очередного удара молнии в камень, толкнула нас в спину, сбивая с ног, и не размыкая ладоней мы упали на землю, тут же увязнув в глубокой грязи. И хотя защита смягчила падение, я сильно приложилась виском, на мгновение ослепнув.

Рядом раздалось испуганное ржание. Следующая вспышка осветила разбитую карету и пару лошадей — одна из них пала, завалившись на бок, утягивая за собой вторую. Пегая испуганно вращала глазами, непрерывно ржала и переступала с ноги на ногу, не в силах бросить подругу по несчастью, запутавшись в паутине сбруи.

Алекс помог мне встать, вытягивая буквально за шкирку. Ноги мои разъезжались, а юбка так намокла, что подобно якорю тянула ко дну. Я вдруг подумала, что где-то здесь должна была быть и лошадь Рейджа, но в такой темноте (слепящие вспышки только мешали ориентироваться), рассмотреть что-либо было просто невозможно.

— Мы не можем её оставить, — услышала я и полностью согласилась с Алексом. Животинка, итак, настрадалась, мча во весь опор, подгоняемая злой волей сошедшей с ума Индиры.

Алекс разрезал кожаные ремни, и жеребец тут же встал на дыбы, шарахаясь от спасителя. Герцог пресек панику, дернув под уздцы, и смачно ругнувшись в сторону взбесившейся коняги. Подсадив меня на лошадиную спину, он потянул жеребца за собой. Тот осторожно ступал, доверяясь больше герцогу, нежели своему зрению, а я, распластавшись на широкой спине, болталась безвольным кулем, и прижавшись щекой к теплой коже, пыталась не оглохнуть. Раскат гремел за раскатом, словно наведенный магией шторм и не собирался утихать.

И вдруг разверзшиеся хляби небесные куда-то пропали, в нос ударил аромат серы и как будто стало теплее.

— Ты как? Сама спустишься? — Алекс предельно сконцентрировался, запуская пульсар, щелкая пальцами. Горящий разведчик потыкался в углы и не меняя цвет потух, не обнаружив опасности.

— Да. — Я с замиранием сердца смотрела, на затухающий крошечный огонек. Найти сил высушить одежду я бы смогла, но опасалась, что простая бытовая магия вступит в резонанс с творящимся за пределами нашего укрытия кошмаром, поэтому предпочла не колдовать. — Как ты оказался здесь?

— Телепорт. — Ответил он, ничуть не внеся ясность.

За моей спиной продолжала бушевать стихия, а впереди разросшийся мох, подсвечивал пещеру бледно бирюзовым. Фосфоресцирующие своды прекрасно освещали глубокий бассейн пузырящегося источника и с предвкушающим стоном, я сползла с замершего жеребца, буквально рухнув на дно пещеры-спасительницы под копыта жеребцу.

Конь даже не пошевелился. Его бока ходили ходуном и всё же он не переступал с ноги на ногу, не стриг ушами.

— Устал бедняга. — Я потрепала его по короткой щёточке гривы и пошла к источнику.

Онемевшие пальцы не слушались, путаясь в крючках и пуговицах, задевая порез, я осторожно расшнуровала платье, и оставшись в расходящейся до пупка нижней сорочке ступила в воду источника. Я знала, что, замерев, Алекс наблюдал за мной, опасаясь спугнуть так же, как знала, и то, что будет дальше.

Наверняка.

И да, я больше не боялась.

Вода приняла в свои объятия моё тело, успокаивая раны, согревая, расслабляя.

Погрузившись по плечи, я развернулась лицом к Рейджу и с жадностью наблюдала, как тот, сбрасывал с себя мокрую одежду, направляясь к воде. Полумрак не мешал мне рассматривать ладную фигуру с крепкими, литыми мышцами, перекатывающимися под смуглой кожей.

Широкие плечи и сильные руки, мощная грудная клетка и плоский живот с четко прорисованными прессом, длинные, крепкие ноги и узкие бедра — идеально вылепленный образчик мужского тела. Старательно отводя глаза от налитого силой мужского естества, я всё же предвкушала удовольствие, о котором знала лишь понаслышке.

Рейдж бесшумно сделал шаг, сокращая меж нами расстояние. Скользкие, покрытые илом камни сослужили плохую службу и нелепо взмахнув руками, Алекс ухнул в бассейн и ушел под воду с головой. А вынырнул совсем близко:

— Я так боялся не успеть, милая. — Выдохнул устало он, жадно вглядываясь в моё лицо. — Никогда и ничего я так сильно не боялся.

Я сама потянулась к нему, обняв за шею, притягивая еще ближе, желая почувствовать силу его тела. Его руки сомкнулись на моей талии, а губы вновь впились в мои. Жаркие, жадные, они всё пили и пили меня, вбирали в себя, впитывая до последней капли.

Налитая желанием грудь задевала острыми пиками его скользкую кожу, крепко прижимающие к себе, ласкающие мои плечи и шею руки, возбуждали, посылая одну за другой разжигающие удовольствие волны. Я так крепко прижимала его к себе, что сама себе удивлялась, откуда во мне столько силы, а когда поцелуи стали спускаться ниже — от уголка губ до уха, от уха к ямочке под ним, от ямки до ключицы, застонала, не сдерживая удовольствия.

Когда его рот сомкнулся вокруг одного из сосков, я задрожала, заерзала, захныкала. Мне хотелось большего. И я не понимала, как сделать чтобы было еще лучше и в то же время страстно желала еще. Я откинулась назад, подставляя ему обе груди.

Пальцы Рейджа, как и губы, казалось, были везде. Пощипывали и гладили, ласкали и крутили, обводили и сдавливали. Он шептал мне пошлые комплименты и бормотал что-то возбуждающее, мало заботясь о том, как именно я восприму его слова. Кто бы мог подумать, что в этом зажатом рамками долга мужчине столько страсти и огня.

Обняв его ногами, я ощутила твердую плоть, прижавшуюся к бедру. Меж моих ног пылало пламя и когда его зубы с осторожностью сжали сосок, а деликатные, но настойчивые пальцы приникли к влажной плоти, едва ли проникая, лишь лаская и поглаживая, удовольствие наотмашь хлестнуло, ослепляя яркой вспышкой.

Я закричала, забившись в экстазе. Восторг, накрыв меня с головой, длился так долго, что, остыв немного, мне захотелось подарить своему любовнику хоть каплю того же наслаждения, что с такой щедростью было даровано мне.

Неумело, но решительно, я сомкнула пальцы на его естестве, вызывая в этом уверенном и сильном мужчине стон, а затем, проведя вверх-вниз, вдоль твердой длины, направила его в себя. Замерев на доли секунд у входа, я подразнила Рейджа нерешительностью, и всё же, опустилась на него, вобрав целиком и вызывая счастливый стон.

Примерившись к его размерам, я начала медленно приподниматься, желая вновь тех чудесных ощущений… и словно придя в себя, Алекс продолжил.

Уверено, с напором, продолжая ласкать то грудь, то губы, любовник вторгался в меня. Выгибаясь под будоражащими ласками, я не заметила, как напряжение достигло предела. Выкрикнув его имя, я снова кончила, царапая широкую спину.

В несколько толчков он догнал меня, изливаясь в меня.

Зарычав, Рейдж впился в мои губы, крепко прижал к себе, не давая даже вздохнуть.

— Моя, — услышала я грозный рык. — ты мояяяяя, ведьма, — вбивался он вновь, утверждаясь в своем праве.

— Твоя, — выдохнула я ему в губы. — Только твоя.

__

Я проснулась от легких касаний обжигающе горячих губ.

По правде говоря, как заснула, я не помнила. Разомлев от нежных ласк в бассейне лечебного источника, я отключилась как была, нагая и довольная, обернувшись конечностями вокруг твердого, будто гранит, мощного тела.

Осознание произошедшего не обрушалось на меня шквалистой волной, а просачивалось в трезвеющий ото сна разум будто кварцевый песок в часах. Я замерла, краснея, и опустила подбородок, соскальзывая с гладкой груди поглубже в воду. А как только она прикрыла сморщенные верхушки, а затем и ложбинку, оставив обнаженными лишь плечи и ключицы подняла глаза на Рейджа.

Мелкие капли спускались влажными дорожками по гладкой груди, я заворожено наблюдала за ними, в ожидании, когда они придут к финишу. И вдруг ко мне пришло осознание куда именно я с таким вожделением пялюсь, куда конкретно жадно всматриваюсь, желая рассмотреть хоть что-то в мутноватой воде.

Кровь бросилась в лицо пуще прежнего, а уж то, что Алекс заметил мой нескромный взгляд, направленный на…