Петля судьбы (СИ) - Горенко Галина - Страница 10

В тот вечер я не делала ничего особенного, не ела или пила что-то из ряда вон выходящее, да я даже маг-кристаллами не пользовалась, предпочитая теплый свет свечей — холодному от волшебных световых камней. Я легла в свою кровать очень поздно, к тому же долго читала пособие по родовспоможению и новой технике принятия детей. Заснула я, так и не отложив книгу, с увлечением читая, какие из швов более подходят для кесарева сечения.

Сначала я думала, что я сплю, но реакция человека, так же почему-то находящегося в комнате была не стандартной. Когда я осознала себя стоящей посреди небольшой, словно кладовая для метел и швабр, комнате, окно в которой было открыто на распашку несмотря на пронизывающий холод и синий свет ЛаЛуны, пробравшийся словно домушник в незашторенный проем, я сделал нерешительный шажок в сторону кровати, на которой явно кто-то спал. В то же самое мгновение, как мои босые ноги, бесшумно ступили на узкий, колючий ковер, сотканный из грубой шерсти, мужчина, которого я узнала бы везде, вскинулся на постели одновременно щелчком зажигая камни и вытаскивая обоюдно заточенный меч, направляя его в мою сторону.

Я замерла не зная, что сказать, и самое главное, как объяснить свое появление, а разбуженный мной тем временем вскочил с ложа, прекрасный в своей наготе, и решительно подошел ко мне. Спустя лишь квази он осознал, кто стоит пред ним, и ни капли, не смущаясь своего обнаженного тела (вот бы и мне забыть о стеснении, щеки так пылают, что о них можно зажечь свечи), притянул к себе, бесстыдно прижимая мое продрогшее тело к своему разгоряченному, а затем, наклонившись, улыбаясь чему-то своему — поцеловал.

*Неосознанное хождение во сне, считается болезнью.

Глава 9. Величайшие моменты вашей жизни не всегда являются результатом ваших действий

Этот поцелуй совершенно не был похож на тот.

Тот, который я вспоминала, находясь среди ужасов изнанки, тот, что виделся мне, лежащей на топчане в темнице оборотней, тот, что несколько демов упорной учебы преследовал меня по ночам, не давая спокойно забыться тяжелом сном. Тот был нежный, ласковый и томительный, этот же — рассерженный, проникновенный, жадный. Голова закружилась, ноги подогнулись, россыпь огненных искр замелькала пред глазами, язык мужчины скользнул в глубину моего рта требуя и завоевывая. Ослабевшими пальцами я цеплялась за смуглые плечи, неосознанно царапая ноготками горячую кожу, бессознательно вырывая у него тяжелый, надсадный стон.

Спустя мгновение, он подхватил меня на руки, не отрываясь от моих губ, сминая их в бескомпромиссной, яростной атаке и даря неведомые удовольствия, которые заставляли забыть обо всем на свете. В сердцевине солнечного сплетения распускал свои огненные лепестки дикий цветок желания. Я застонала от потери тепла, когда он осторожно положил меня на свою постель и выпрямился. В его взгляде горел огонь обладания и предвкушения.

Я лишь успела моргнуть, как брюнет оказался рядом, но не притянул в свои объятия. Нет! Облокотившись на согнутые в локтях руки, он навис надо мной, изучая, впитывая, вбирая мой образ. Жар его тела, терпкий запах хвои и лесных трав кружил голову и будоражил воображение. Пристальный, внимательный взгляд смущал меня, я попыталась запахнуть кружевной ворот скромной ночной сорочки, пригладить волосы, которые после ванной, я оставила сушиться так, буйной копной, не заплетя в привычную косу…

Его глаза неотрывно следили за моими действиями, он задышал чаще, когда моя дрожащая рука, запутавшись в ажурной пене случайно задела остро торчащее навершие одной из грудей. В темноте всего на мгновение сверкнули глаза, и перед тем, как поцеловать меня, мужчина произнес:

— Не надо, оставь, ты — прекрасна.

Медленно, очень медленно, он наклонился к моим губам замерев, ожидая. И я не разочаровала его, подалась вперед, преодолев крошечное расстояние, между нами, приняв то, что сейчас произойдет как данность, и сама поцеловала его. Несмело и неумело, но со всей той затаенной страстью и ожиданием чуда, которые и привели меня сюда, вопреки разуму и доводам рассудка. Его теплые губы всего на квази были нежными и ласковыми, а затем, практически причиняя боль, вминая в себя, он стал терзать их. Страстно. Сводя меня с ума.

Он то прикусывал, то всасывал, то лизал мои уста, выпивая мою страсть. Я смело ответила на его поцелуй, наши языки встретились, затанцевали дикий танец страсти, даря неизведанное наслаждение. Его руки бессовестно шарили по моему практически обнаженному телу, оставляя ожоги, от которых я плавилась в удовольствии. Он сжал одну из грудей, вызывая стон. Неосознанно я выгнулась, стараясь впечатать себя в его руку, требуя еще больше удивительных ощущений, он на грани боли сжал мой сосок, перекатывая его меж большим и указательным пальцем, под тонкой шелковой тканью.

А потом все ощущения слились для меня в один огромный узел зарождающегося нечто, горячего, безумного, удивительного и необыкновенного. Каким-то непостижимым образом сорочка оказалась на полу, шея, ключицы, живот, были зацелованы, приводя мои мысли в хаос. Когда горячий рот сомкнулся на одном из сосков я хрипло простонала его имя, запутываясь пальцами в темных прядях. Между узкой гранью боли и удовольствия я требовала еще, выгибаясь, притягивая его голову сильнее. И я получила то, чего так страстно желала, вторая грудь познала удовольствие его необузданных ласк, а я с каким-то внутренним удовлетворением почувствовала твердую, обнаженную плоть мужчины, упирающуюся мне в бедро, прекрасно осознавая, что это значит.

Пассивная роль не устраивала меня, я слишком долго мечтала о нем, но даже в самых смелых фантазиях не могла представить, какое удовольствие можно испытать в объятиях любимого. Проведя ноготками по мышцам груди, царапая плоские, темные соски, спустилась ниже, к твердому прессу, обвела впадину пупка, растягивая его предвкушение, и все равно, не ожидала такой реакции, когда мои холодные подрагивающие пальцы сомкнулись на горячем основании его восставшей плоти.

Он резко вдохнул, пытаясь освободиться, но я не дала, я проводила сомкнутой ладонью стараясь понять и принять, гладила бархатную сталь, пульсирующую в моих пальцах. И все же, освободившись, мужчина, зацеловывая меня с макушки до пят, раздвинул мои бедра и приник к самому чувствительному месту. Великие, белые вспышки удовольствия, мурашки, острые стрелы страсти, все эти ощущения меркли пред этим. Влажный язык, танцующий сейчас на самом чувствительном участке моего тела, дарил мне не просто удовольствие, ослепляющий экстаз, вот то, что чувствовала я сейчас.

Когда его пальцы, вторя языку, стали ласкать чувствительный узелок клитора, я закричала. Оргазм, так вот как это бывает, волнами, набрасываясь яростно и неукротимо, погрузил меня в стихию удовольствия. Я содрогалась, хрипя его имя, а спустя мгновение, после последнего отката, я почувствовала, как его твердая плоть дразнит мою. Он проводил по моим складкам своим членом, дразня, продлевая удовольствие, высекая огненные искры…

— Пожалуйста, — прохрипела, — я хочу, войди… И он вошёл. Резко и обрывая возможность отступить, ломая преграду и причиняя боль, от которой я зашипела.

На несколько мгновений он замер, изумленно всматриваясь в моё лицо, а потом начал двигаться, медленно, но уверенно, пронзая меня, куда более осторожно, чем в первый раз. Но боль прошла, ее слабые отголоски не гасили удовольствия, а с каждым толчком, где-то глубоко, словно из тлеющих углей, разгоралось пламя, которое грозило поглотить меня. Я уже ничего не соображала, плавясь в лаве удовольствия, а когда мне казалось, что моё сердце остановится — снова экстаз. Содрогаясь и дрейфуя на волнах эйфории я почувствовала, как в несколько толчков любимый догнал меня, изливаясь мне на живот.

Как уснула не помню, но едва забрезжил рассвет я открыла глаза…и столкнулась с цепким взглядом Питера.

— Значит не сон, — счастливо засмеялся он, трогая подушечками пальцев мои распухшие от поцелуев губы, — ну и как ты здесь очутилась?