Чёрное сердце: Ненависти вопреки (СИ) - Ермакова Александра Сергеевна "ermas" - Страница 14

Прихожу в замешательство и недовольно хмурюсь — вот как? Летела сломя голову, а «директор» опаздывает?! Девушка, чуть замешкавшись, жестом показывает на диван:

— Подождите минут пять, он скоро будет.

Настроение окончательно портится. Дел выше крыши, а тут на тебе — жди… Сидеть не хочется, отворачиваюсь к противоположной стене. Напротив кабинета директора развешана масса фотографий, дипломов, сертификатов. Ступаю ближе, но рассмотреть не успеваю — в сумочке настойчиво пиликает телефон.

Тихо извиняюсь, бубня под нос, и выуживаю мобильник. На экране: «Александр».

— Я уже на месте, а ты где? — шикаю, подходя ближе к фоткам.

— Буду через пару минут, — бормочет друг и сбрасывает звонок.

Всматриваясь в карточки под стеклом, автоматически убираю трубку обратно. Элегантно и дорого одетые мужчины, женщины. Лица важные, презентабельные — люди явно занимают не последнее место в иерархии социума. Что ж, видимо, именитые клиенты и их охранники. Ха! Точно! Вот и министр иностранных дел Норвегии. Ирина Войкова — кинодива. Тимур Салдыгов — сын народного артиста России. Избалованный золотой ребёнок. Ещё тот говнюк, если верить прессе. Значит, очередная показуху — реклама: «вот, с кем мы работаем — узрите!» Медленно иду вдоль галереи, бегло изучаю фотографии, и заинтересованно останавливаюсь перед огромной общей. Крупные похожие друг на друга мужчины в тёмных костюмах и белых сорочках… двумя рядами. Задний план чуть выше. Во главе… знакомый до отвращения… Где же я его видела?..

Застываю как вкопанная. Нет!.. Не успевает меня передёрнуть от ужаса, как входная дверь громко хлопает, уже через секунду в приёмную стремительно входит верзила-хамло из Москвы. В кожаной куртке, тёмно-синей сорочке, деловых брюках и начищенных до блеска туфлях. Окинув холл цепким взглядом, даже не здороваясь, распоряжается:

— Ты и ты, — обращается к мужчинам, — вход со двора. Школа боевых искусств. Спросить Василия Петровича. Он вас проверит на профпригодность и только после его резюме, поговорим о трудоустройстве.

Мужчины точно военные, получившие приказ, беспрекословно спешат покинуть приёмную. Андрей Влацлович на меня не смотрит, но кожей ощущаю — уже изучил по приходу.

— Екатерина Федоровна, — обращается к посетительнице постарше. — Мы с вами решили вопрос месяц назад. Уж, простите, но больше тратить на вас время считаю нецелесообразным. Единственное, могу предложить в сопровождение Владимира. Он хоть и новичок в нашем агентстве, но довольно грамотный парнишка.

— Согласна, — с кислым лицом соглашается дама. Чуть медлит и, вскидывая голову, встаёт: — Знала, что не оставите женщину в беде!

— Конечно, — криво усмехается Андрей Влацлович. — Охранять чужие тела — наша работа, а продать душу — ваша!

— Не шутите так! — Екатерина Федоровна надменно шагает к выходу. — Я буду его ждать в машине.

Зепар терпеливо дожидается ухода дамы, провожая скучающим взглядом, и лукаво улыбается блондинке:

— Ты принята, если умеешь готовить кофе.

Девушка расцветает, щеки алеют. Поднимается, суетливо одёргивая подол короткой, чёрной юбки-карандаш:

— Когда приступать? — тоненьким голосом интересуется, глупо распахнув глаза.

Зепар с ленцой сытого тигра поворачивается к секретарше:

— Наташа, покажи Ксюше, где раздевалка и можешь начать её обучать: документы, звонки, запись. Да и ещё… — стучит ладонью по столешнице: — Все встречи на сегодня отменить!..

Закипаю от возмущения и даже непроизвольно шагаю ближе. Секретарша привстаёт, с жалким видом:

— Но у вас назначено на шестнадцать, — щебечет, словно боится гнева начальника.

— С кем? — хмурится Зепар, явственно собираясь уходить.

— Никитин с Ивакиной, — Наташа запинается, быстро опускает глаза и читает: — Витой Михайловной… — пару секунд молчит и кивает на меня. — Она уже здесь.

— Понятно, — протягивает задумчиво Андрей Влацлович и оборачивается. Перестаю дышать, наткнувшись на циничный взгляд. Зелёные глаза недружелюбно прищурены. От наступившей тишины, — девушки скрываются за дверью для персонала, — по коже бегают колючие мурашки.

— Я так понимаю, вы ко мне всё же очередь заняли?

— Если бы не шок, — выделяю каждое слово, пропитав едким отвращением, — в котором прибываю — ноги бы моей тут не было…

— Другую бы оставили мне на память? — жалит Зепар с непроницаемым лицом.

От злости и негодования теряю дар речи, но приходит спасение — входная дверь торопливо распахивается. В приёмную врывается Александр. В деловом коротком пальто нараспашку, светло-сером джемпере и графитного цвета брюках, как обычно стрелочка к стрелочке. Подмышкой удерживает толстую кожаную папку с молнией.

— Витуль, прости, — шумно дышит: — Пробки… О, — расплывается в улыбке, переводя довольный взгляд с меня на Андрея Влацловича. — Вы уже познакомились? Вот и отлично!

— Я не согласна… — выпаливаю, едва не сорвавшись на визг, но тотчас умолкаю, услышав хмык Зепара. Смотрю на хама, он на меня. Буравлю глазами, не в силах высказать всё, что о нём думаю — таких слов еще не придумали, а нецензура и брань как-то неполноценно донесут чувства и эмоции. Ненависть растёт пропорционально осознанию: проигрываю даже такую простую битву. Сволочь до безобразия самонадеян, циничен и невозмутим. Непробиваемая бесчувственность! Я же выгляжу разъярённой мегерой, не умеющей себя прилично вести в обществе.

— Андрей, Вит, — укоризненно качает головой Александр, притягивая меня к себе. — Вы знакомы и уже что-то не поделили?

— Мы не знакомы, — шикаю, уворачиваясь от объятий. — Этого и желаю впредь…

— А мне, правда, некогда, Александр, — сухо прерывает Андрей Влацлович и безэмоционально смотрит на Никитина.

Быстро вспыхнувшая радость сменяется непонятным, ничем не объяснимым разочарованием и… обидой. Как это некогда? Пришли клиенты, а ему некогда? Зепар ещё хуже, чем думала. Стоп! Разве я о нём думала? Ну разве что пару раз… в тишине, темноте, наедине с собой глухой ночью…О чём я?!. Плевать на директора и его занятость.

Андрей Влацлович рассудительно поясняет:

— По-дружески обещал встретиться, но помочь вряд ли смогу. Людей не хватает, а тратить хорошего секьюрити на очередную «красотку» для её пантов — не могу. Скоро большая делегация правительства. Каждое плечо на вес золота.

— Зря ты так, — одёргивает Никитин. — Вите угрожают. Это не шутка. Ты о ней ничего не знаешь, а судить, как сейчас осудил с первого взгляда — нельзя. Я дам тебе материал, — протягивает папку Зепару. — Всё, что мы сумели раскопать. Сам проверь на достоверность и реши, стоит она помощи или нет.

Такая увесистая папка? Невольно засматриваюсь. Не знала, что Никитин насобирал массу информации. Я бы тоже была не против почитать.

— Никитин, — хмурит брови с заломом Зепар. — Ты же знаешь…

— Тогда позволь напомнить, — суровеет Александр, многозначительно понижая голос, — ты у меня в долгу! Пришло время… К тому же случай по твоей части.

Андрей Влацлович мрачнеет сильнее. Сжимает чувственные губы в жёсткую полосу. Недовольно пыхтит.

Ничего не понимаю. Загадочное «ты в долгу» «по твоей части» отдаётся эхом в висках. Зепар шумно выдыхает, оценивающе смотрит на меня, на папку… опять на меня. В приёмную, чуть слышно переговариваясь, возвращаются девушки. Директор кидает взгляд на ручные часы. Ничего себе?!. Золотые «Ролекс» инкрустированные брильянтами. Знаю, потому что совсем недавно рассматривала подобные — хотела мужу подарить. Андрей Влацлович без особого энтузиазма кивает на дверь в свой кабинет:

— Проходите! — открывает, пропуская вперёд, и распоряжается: — Наташа, кофе приготовь. Три чашки. Крепкого…

Не надо! Я не пью кофе… Отказ оставляю в мыслях. Сейчас неважно, что люблю, а что не люблю. Через силу переступаю порог кабинета директора. Ничего из ряда вон выходящего — минимализм, но приятный глазу. Простенький дизайн в кофейно-пурпурных тонах, добротная мебель-трансформер: шкаф-полка для документов со стекольными дверцами; оригинальный стол для переговоров, перетекающий в стол начальника. Компьютер с большим монитором, набор для канцелярских принадлежностей. Маленький глобус?!. Кто в наше время на столе держит глобус? Кхм… Видимо, директора охранных агентств. Ячейки для документов, кипа бумаг. Позади кресла начальника огромная картина с логотипом «Охранное агентство «Жизнь» — мускулистая рука, на ладони бьётся большое ало-чёрное сердце. Странная ассоциация — больше смахивает на: мы держим вашу жизнь в своих руках. Ну да ладно…