Луна желаний (СИ) - Горенко Галина - Страница 57

— Хочу тебя, — всхлипнула я, когда бьющаяся меж бедер пульсация подступающего экстаза выстрелила в сосок, и шею, что сейчас терзал мучитель.

Он качнулся вперед, не сдержав стон и убрал руку, позволяя мне двигаться.

Я обняла его ногами, скрещивая их на талии и ощутимо стукнула пятками по шикарной заднице негодяя, провоцируя его и вдвигая в себя еще глубже. Он засмеялся и наконец-то начал ритмичные движения. Снова.

И снова.

И снова.

Я теряла разум от неторопливых движений, от ослепляющего удовольствия, зажигающегося глубоко внутри разбуженной чувственным удовольствием плоти.

От сносящего все на своем пути удовольствия картинка потеряла четкость, перед глазами все плыло, стены и пол слились в одно размытое пятно, но глаза, глаза темно-лиловые, сосредоточенные на мне и моей реакции на движение, не давали мне потеряться в буре впечатлений, словно якорь, возвращая меня в реальность бытия. Я ощущала как внутри, где-то очень глубоко, поднимается волна удовольствия, грозящая снести всё на своем пути.

— Держи меня, — хрипло прошептала я на выдохе, поддаваясь разрушающей мощи и закричала, капитулируя и теряясь в волнах стремительно накрывающего меня цунами оргазма.

— Всегда, — ответил он и догоняя меня в несколько движений, излился, прижимая моё бьющееся в экстазе, тело.

Пласт воды, давно вышедший из берегов и парящий над бассейном купели, обрушился в мраморную чашу, обдавая брызгами нас и всё вокруг. Хаотичные волны кружили по некогда ровной глади, вспенивая барашки и поднимая со дна жмых ароматных, судя по запаху, расслабляющих трав, кружа сухие листья в маленьких вихрях и выплескивая на мозаичный берег то ромашку, то лаймоновую цедру. Взлетевшее к потолку пламя восковых свечей опало, вновь создавая в купальне неяркое, томное освещение.

Тяжесть была приятной, но Тан зашевелился, выскальзывая из меня. Он поднял меня на руки и опустил в воду, перепрыгнув через мгновение бортик Азам погрузился в воду с головой, выныривая прямо надо мной.

— Лисса, я люблю тебя, и уверен ты тоже не равнодушна ко мне, — начал любимый. Я как завороженная следила за изгибом красивых губ, теряясь в сути слов. — Скажи, «да», и ты сделаешь меня счастливейшим из смертных.

Азам снял родовой перстень властителя, и проделав несложные манипуляции, хитро разделил его пополам, а затем протянул его мне.

В его глазах застыла надежда, а всегда твердая рука подрагивала, то ли от волнения, то ли от нетерпения.

— Да, — просто ответила я. — Конечно, да.

Глава 44. Женюсь на тебе не потому, что люблю, а потому, что люблю только тебя

Прежде чем любимый надел обручальное кольцо мне на палец я обязана была сказать.

— Азам, ты позволишь мне уточнить кое-что?

— Естественно, — улыбнулся мужчина, словно знал, что одним «да» я не удовлетворюсь. — Спрашивай.

— Ты же понимаешь, что с моим характером, быть безропотной тенью супруга я не смогу, тем более я была рождена, чтобы править, и потом…

— Алисия, я не из тех, кто считает, что меж супругами не должно быть тайн, обстоятельства бывают разными, но ты должна рассказать мне что на самом деле произошло тогда, после смерти твоих родителей, а не ту примитивную версию, что поддерживал ваш канцлер и твой брат. И пока ты собираешься с мыслями, позволь рассказать тебе про магоэна куатоори*.

Тан протянул ладонь на которой лежали два практически одинаковых перстня. Только вот ободок «моего кольца» был изящнее, да завитки символов, выгравированных на гладкой поверхности, были тоньше. Лиловые самоцветы тянулись друг к другу, стремясь вновь объединиться в единое целое, символично трактуя быль о том, что муж и жена как одно единое существо, меж ними то и дело промелькивали белесые искры, а сами перстни слегка резонировали, подпрыгивая на ладони любимого мужчины.

— Этот камень нашел мой прадед, тот самый, под чьим предводительством восемь крупнейших племен Расаяна объединились в одно, затем вобрав и оставшиеся, образовав то государство, что мы видим теперь. Он был сильным магом смерти, а его жена была магом жизни, они были как черное и белое, но он любил её, а она его. Предубеждение и традиции были сильнее, и тогда, мой предок изменил их. Какой прок быть Эмиром, если я не могу жениться на любимой, сделать её равной себе? — думал он. И издал приказ, меняющий глупейшую несправедливость. И отнес камень к мощнейшему артефактору тех времен. Аметист помимо ментальной защиты, всегда подскажет, где я, будет делиться с тобой силой, а черпать её у меня, это безусловный гарант того, что я признаю тебя равной. Это самое ценное, что есть у меня. И он твой, — выдохнул, а затем вновь продолжил Тан. — Ты, как моя супруга будешь иметь право вето на любой мой указ. Я обещаю всегда, Лисса, всегда, прислушиваться к тебе и находить консенсус в тяжелом споре, я сделаю всё, что в моих силах, и даже больше, чтобы сделать тебя счастливой, не сомневайся…ты — смысл моей жизни. Смысл всего…

Я вытянула руку и кольцо скользнуло на безымянный, плотно обхватывая палец, примеряясь, словно живое, но как только мне показалось, что ободок сжался слишком сильно, он вновь расслабленно принял ту самую комфортную ширину и замер. На моих пальцах цвет камня изменился, стал более насыщенным, темным, но именно таким он мне нравился еще сильнее.

— Что ж, видимо пришла моя очередь быть откровенной, — вздохнула я. Слова с трудом проталкивались сквозь зубы, я понимала, что была практически ребенком, когда меня так жестко обманули, лишили всего, чуть не забрав жизнь, а мне всё равно было стыдно. Стыдно за то, что не дала отпор, за то, что до сих пор не отомстила, за родителей, за Родину, за себя.

Ненависть к Кроу давным-давно пустила корни, она дали побеги, и каждая клеточка моего организма была отравлена ядом злобы, я не смогу спокойно жить до тех пор, пока возмездие не свершится, и моя правда не восторжествует.

— Я не вижу смысла в устранении брата или племянников, их гибель ввергнет Демистан в состоянии гражданской войны, а жители моего государства достаточно страдали, но отравляющее воздействие премьер-министра пора остановить и теперь моих сил, чтобы справиться с ним будет достаточно.

— Теперь, Лис, у тебя есть не только силы, у тебя есть я, — сказал мне жених. — И ты должна позволить мне, нет, не решить твои проблемы, — быстро заговорил он, видя, что я собираюсь протестовать, — но помочь тебе.

— Нет, — это моя ноша. А вдруг он пострадает, я не смогу это себе простить.

— Да, — сказала Азам, зацеловывая мой палец с кольцом, прикусывая подушечку, прихватывая губами сгиб, — Вместе. Всегда. И во всем.

Я сопротивлялась долго, весь день. И всю ночь. Он играл не честно.

Но я покорилась.

Я не стала слабее, с ним я стала сильнее.

Перстень Азама.

Кольцо Лиссы

Ночь утомила меня.

Бесконечные леоры Азам убеждал меня принять его помощь, и так и не дав выспаться по-человечески — разбудил.

— Я бы хотел познакомить тебя с особенным для меня человеком. Медина занимала и всегда будет занимать значительное место в моем сердце, я очень надеюсь, что вы поладите. Не буду просить тебя заменить ей мать, она у неё есть, и все же я буду тебе крайне признателен, если ты не будешь типичной мачехой из сказки.

Я кивнула, мне и самой было очень интересно увидеть дочь Эмира, до сих пор мне так и не довелось с ней встретится. Малышке не было трех, поэтому она обитала на женской половине, а вот когда ей минует пять, воспитывать её будут учителя и наставники, оставляя для матери едва ли пару леоров в сутки.

Мы застали Медину и её, видимо няню, так как бывшую супругу Тана я уже встречала, и воркующая с малышкой женщина была на неё не похожа, за проведением сказочной тайной церемонии. Белокурая кукла с фарфоровым личиком и ярко-синими глазками чинно восседала на стуле в многослойном платье из бархата и кружев. Смешливая девчушка, одетая почему-то в штанишки и кафтан сильно напоминающие отцовские, резко отставила чашку из которой поила ростовую куклу ароматным напитком и, с цыплячьим писком, бросилась на шею отца, подставленную услужливо и с удовольствием.