Луна желаний (СИ) - Горенко Галина - Страница 21

Выстрел.

Несколько голубей слетело с верхнего карниза сигнальной башни, испугавшись громкого звука, а хрипящие, заждавшиеся скачки лошади рванули вперед, обгоняя друг друга. Всадники подгоняли скакунов, нахлестывая их по бокам и поддав шекелей жесткими ботинками. Пыль стояла плотным туманом, Тума стрелой бросилась вперед, а вдогонку нам кричали и улюлюкали.

Как только участники забега скрылись от взора наблюдающих старт гонки, то сразу же сбавили темп, а затем и вовсе практически перешли на шаг. Явного лидера не было, все всадники экономили силы. Свои и своих лошадей. Дорога из сбитой глины с камнями превратилась в песчаный ковер, солнце жарило невыносимо, а еще не достигло зенита, что же будет когда оно доберется до наивысшей точки небосвода?

Раскаленный песок и зыбучие барханы, куда не посмотри. День подходил к концу, когда первый из конников пошатнулся на пригорке, под копытами жеребца осыпался песок и неловко подвернулась передняя нога. Открытый перелом, больные глаза лошади, горькое ржание. Туарег занес кинжал, произнеся ритуальные слова прощания и пронзил сердце агонизирующего жеребца.

Я спешилась и почти подошла к качающемуся от горя мужчине.

— Стой, Долор. Ты не должна помогать… — сказал Тирбишь тихим голосом. — Нельзя.

Жестокие правила. Добираться до старта ему придется пешком, несколько дней. Повезет, если выживет.

Ночь большинство всадников встречали в небольшом оазисе. Зелень и источник воды делали эту неказистую полянку небесным местом. Я расседлала Туму, напоила её и прикрепила торбу с овсом, по совету Хабиба я добавила в зерновую смесь рубленого инжира и засахаренных фиников, он утрамбовал их к мясу и хлебу, настоятельно рекомендуя подкармливать лошадь, да и самой подкрепляться.

— Они дают много энергии, хозяйка. А чтобы наесться нужно очень мало, — и действительно, в такую жару голода я не ощущала, лишь жажду, но воду я экономила, не зная когда следующий источник. Дважды за день я заставила себя съесть несколько спрессованных пластинок засахаренных сухофруктов и орехов. Тяжести в желудке как от вяленного мяса не было, пить не хотелось, и действительно, сил прибавилось.

Я дождалась поздней ночи, а когда шорохи и разговоры стихли, взяла сменное белье и отправилась к источнику. Раздеваться в импровизированном лагере полном мужчин, пусть и уставших от дневного перегона, было опасно, зачем дразнить хищника. С кинжалами я чувствовала себя уверено, и в пансионе я сражалась одна против двадцати наставников, но зачем светить своими уменьями. Поэтому, стараясь двигаться бесшумно, подошла к источнику.

Глубокий, с прозрачной, ледяной водой родник был широким, как средний по величине бассейн в Варах. Откуда тут, посреди пустыни такая роскошь — не ясно. Я быстро разделась и, оставшись в рубахе до колен, прошла к удобному спуску. Черная гладь всколыхнулась, зарябила лунная дорожка и из воды, голый, по крайней мере по пояс, вынырнул Фатих.

А нет, не по пояс.

В этом я смогла убедиться, когда наглый провокатор полностью вышел из воды, ничуть не стесняясь и пристально наблюдая за моей реакцией. Сын эмира не отводил глаз и белозубо улыбнувшись, шутливо поклонился, предлагая сменить его в чаше для купания. Вода струйками стекала по мускулистой груди и животу, ниже я принципиально не смотрела, уставившись в родинку у ключицы.

— Судя по всему вода в роднике очень холодная, — уколола я мужчину. Явная демонстрация внушительных прелестей, по его замыслу должна была меня смутить?

— До-о-о-ло-оор, — нараспев протянул моё имя Фатих, даже не делая попытки прикрыться.

Я, не оборачиваясь, вошла в воду, она обжигала холодом, тело сразу заломило, но я выдохнула и нырнула с головой, проплыв несколько квази до следующей отмели. В пансионе нас учили терпеть любые перепады температур, а природное расположение и ландшафт КаноНуб тем более способствовали выработке необходимых навыков. До пятой ступени у меня не было одеяла. А крошечное оконце в келье завешивалось лишь на зиму, тогда морозы стояли лютые и даже без такой, казалось бы, несущественной преграды можно было замерзнуть на смерть. Одна из учениц так и не проснулась погребенная под снегом в особо сильную пургу.

С жарой обстоятельства стояли примерно так же, горячие источники, благодаря разломам и спящему вулкану, натренировали моё тело на восприятие запредельно высоких температур, и всё же пустыня давалась мне нелегко. Я сильно расслабилась за пару талей, утратив некоторые из навыков, надеюсь не безвозвратно. Тут же я дала себе слово возобновить экстремально тяжелые нагрузки, с моим везением и умением влипать в истории это не повредит, а вот обычные тренировки здесь мне не светят, слишком много посторонних, следящих за действиями друг друга, глаз.

Я вынырнула и не оборачиваясь промыла волосы, через несколько таймов — вышла, переодеваясь в свежую одежду и прополоскав старую. За ночь она высохнет, хотя по моим прикидкам завтра к вечеру, если не сбавлять темп, мы должны будем оказаться в Ур Халифа. Я намазала лицо и руки жирной мазью, она не только смягчала и увлажняла, но и защищала мою слегка загорелую, но обычно белую как снег, кожу от палящего солнца, и неспеша пошла к своей стоянке.

Конники вокруг родника предпочли не останавливаться, это была нейтральная территория, негласное правило, а вот места у кустов и деревьев, считались самыми престижными, поэтому я удивилась, пройдя пару лежанок и наткнувшись на спящего наглеца посреди песчаного пресыпа. Длинная, еще влажная коса, обмотанное даже на сон лицо (интересно от кого он прячется?), удлиненный камис* обтягивающий плоскую грудь и твердый живот…демоны, почему я всё время на него пялюсь, он конечно хорош…

Ядовитое чувство опасности хлестнуло веткой по лицу, напрочь выбивая из моих припудренных вожделением мозгов образ красавца, я замерла, хотя и до этого не издавала ни звука и пристально огляделась. Редкие шорохи спящей стоянки не предвещали опасности, я постояла еще некоторое время, но осколки паники, напрочь засевшие в сердце, не желали исчезать.

Молниеносное движение смазанной лентой и я отсеаю за мгновение вынутым кинжалом голову кобры ощеренную в боевом оскале, два куска плоти, еще квази назад бывшими целым существом извиваются, сокращаясь, как я уже вновь заношу кинжал и бросаю его в другую, подползшую слишком близко к сыну эмира.

Только рукоятка виднеется в голове твари, остался один кинжал и бесполезные в ближнем бою метательные рыбки, толстой коже песчаных змей они не нанесут никакого вреда, поэтому я немедля подошла и ощутимо пнула высочество куда-то в область мягкого места. Именно туда его собиралась тяпнуть кобра, и её зубы с которых продолжает капать яд, всё еще находятся в опасной близости от прекрасной филейной части князя.

Фатих вскочил, на ходу выхватывая, из-под тонкорунного ковра на котором спал, саблю. Мгновение и он отражает атаку взбесившейся кобры, с дюжину других вьют кольца, танцуя свой охотничий танец у наших босых ног, брызжа ядом и беспрерывно шипя.

— Во что ты втянула меня, карима? — шепчет он.

— Или ты меня, наследник. — парирую я.

Со змеями точно не всё в порядке, они не нападают стаями, не бросаются на людей просто так, не капают ядом, его не так много, пустынка** вообще обычно его бережет… А значит рядом притаился змееуст, это он науськивает, стравливает потерявшего контроль хищника и сонную добычу, они — слепое орудие убийства. Теперь нужно найти главную, ту, что отдает приказы…и убить, тогда остальные станут вести себя как нормальные кобры.

Но видимо наследник не был силен в ритуальной герпетологии*** и он принялся крошить и рубить сошедших с ума змей, расправившись с ними за несколько мгновений, понять убил ли он ту, что передавала приказы мага своим пресмыкающимся сородичам было не возможно, а так как моя помощь более не требовалась, намеревалась уйти.

— Спасибо, — произнес мужчина совсем рядом от меня. Я как раз доставала второй кинжал из головы убитой мной твари.