Героический рейд 20-й - Ильин Петр Сысоевич - Страница 20

Как только закончилась атака с воздуха, немецкие автоматчики снова атаковали нас и с криком «Рус, сдавайся!» кинулись на штаб. Личный состав, находящийся на КП, без суеты, спокойно встретил огнем из окон и дверей очередную атаку автоматчиков. Немецко-фашистские захватчики с потерями откатились назад. Провалились очередные атаки фашистов и на боевые подразделения частей в «Треугольной роще». Бросались и мы несколько раз в контратаки, осыпая гитлеровцев горячим свинцом.

Наконец пришла ночь. Из-за туч выглянула луна, захватчики не унимались: трассирующими пулями обстреливали КП, слышно было, как они вели ружейно-пулеметный огонь по «Треугольной роще». Всю ночь на КП никто не отдыхал, ожидая атаку врага. Я вызвал офицера связи лейтенанта Н. А. Величко и приказал ему во что бы то ни стало проскользнуть через цепь немецких автоматчиков, найти командующего армией, доложить обстановку, в каком положении оказалась 20-я мотострелковая бригада и передать ему, что я прошу помочь нам живой силой, дабы дать возможность объединиться штабу с боевыми частями. Но лейтенант Н. А. Величко не сумел проскочить через фашистскую цепь автоматчиков, был тяжело ранен и бойцами доставлен в штаб бригады. Тогда я вызвал другого офицера связи — старшего лейтенанта Александра Филипповича Молозина, который многократно бывал в боевых схватках с врагом, а впоследствии командовал разведротой. Ему я рассказал боевую задачу, которая была дана лейтенанту Величко. За эту ночь старший лейтенант Молозин сумел проскочить вражеский кордон, нашел командующего Н. И. Крылова, доложил ему устно все о положении бригады и, снова пройдя через немецкую цепь автоматчиков, доложил мне, что командующий армией ничем нам помочь не может, у него нет никаких резервов. «Пусть комбриг своими силами выходит из положения». А положение наше было тяжелое, надеяться не на кого. Но нам надо было во что бы то ни стало объединиться. В этом наша сила. Через несколько минут после прихода А. Молозина был собран руководящий состав бригады на КП. Мы откровенно взвесили обстановку и решили к рассвету быть готовыми пойти в решительную контратаку для соединения с нашими частями.

В этот вечер к нам на подмогу пришли 15 оперуполномоченных нашей бригады во главе с заместителем начальника особого отдела капитаном Степаном Федоровичем Проулочным. Это была уже большая подмога для работников штаба бригады. И когда чуть забрезжил рассвет, мы с автоматами и гранатами бросились на неприятеля. А в это время боевые подразделения бригады, услышав бой в направлении КП, тоже смело кинулись нам навстречу, уничтожая фашистов. И в короткой, но решительной контратаке нам удалось прорвать кольцо окружения и соединиться.

Боевые подразделения снова заняли оборону в районе пионерских лагерей, а КП остался в кожзаводе. Тут же штаб бригады связался по телефону со штабом 62-й армии и доложил обстановку. Потом телефонную трубку в штабе армии взял член Военного совета дивизионный комиссар Кузьма Акимович Гуров, которого я знал хорошо. Он приказал мне явиться к нему. Когда спускался от КП бригады с Дар-горы в большую балку, идущую к реке Царице, где стоял командный пункт 62-й армии, раздался сильный взрыв тяжелого немецкого снаряда, бросивший меня на землю. Когда пришел в себя и поднялся, то было впечатление, что осколки разорвавшегося снаряда перебили меня пополам. Но оказалось, что осколки срезали, как бритвой, половину фляги с водой, висевшей у левого бока, срезали, как ножом, поясной ремень и металлические кольца на снаряжении. Один, как видно, большой осколок чуть задел поясницу. Ко мне подбежали откуда-то появившиеся майоры Р. А. Михайленко и П. М. Ковган, которые сопроводили меня к медпункту здесь же, в балке. В медпункте, когда я снял гимнастерку, медсестра Елена Михайловна Санникова воскликнула:

— Ого! Я сейчас вас перевяжу и немедленно отправлю в госпиталь.

— Нет, — говорю ей, — мне надо явиться сейчас к члену Военного совета.

И, немного согнувшись, пошел к штабу 62-й армии, который находился в этой же балке.

Когда я вошел в палатку члена Военного совета Кузьмы Акимовича Гурова, он посмотрел на меня, вначале удивился, А после моего краткого доклада о случившемся подошел, обнял, поздравил с наградой, пожелал здоровья, дальнейших успехов и прикрепил к моей гимнастерке орден Красной Звезды, полученный за прошлые боевые дела на реке Тим в декабре 1941 года, когда я был командиром кавалерийского полка в 3-м гвардейском кавалерийском корпусе…

БОИ У ШКОЛЫ № 14

На участке 20-й мотострелковой бригады обстановка продолжала оставаться напряженной. В этот день, перед закатом солнца, противник большими силами пехоты, как саранча, заполнил все поле южнее станции Садовая, и все шире и глубже обходил 35-ю гвардейскую стрелковую дивизию, прижимая ее к железной дороге и к левому флангу бригады.

Пехота противника, прикрываясь небольшими кустами, наступала в направлении элеватора и поселка Ельшанка. Гитлеровцев было так много, что на 3–4 километра в квадрате казалось, что движется сплошная какая-то серо-зеленая масса. Исходя из сложившейся обстановки, мы решили передвинуть боевые порядки бригады влево по Дар-горе ближе к станции Садовая, а командный и наблюдательный пункты перенести в район школы № 14. Тут же наш неизменный боевой комендант штаба бригады лейтенант Леонид Михайлович Рубин на новом месте оборудовал КП в здании школы № 14, НП рядом, на высоте, и в течение нескольких минут наладил телефонную связь со всеми частями бригады, расположенными в обороне. В 1944 году Леонид Михайлович в боях в Польше получил тяжелое ранение и сейчас — инвалид 2-й группы.

Как только 20-я мотострелковая бригада переместилась ближе к станции Садовая, случайно в район школы № 14 подъехал дивизион реактивных минометов — «катюш». Этот дивизион куда-то спешил. Я подозвал командира дивизиона, майора, и говорю:

— Куда вы едете, смотрите, сколько фашистов, ни одна ваша мина не пропадет даром, давайте скорей залп.

Командир дивизиона посмотрел с моего НП, стоящего на высоте, и даже оживился: уж больно много скопилось гитлеровцев, и ударить по ним было удобно. Мгновенно развернул дивизион и дал залп. Мы с НП наблюдали за результатом. Все мины попали прямо в гущу этой саранчи. Над полем появилась сотня взрывов с пламенем. Загорелись кусты и трава. Среди фашистов поднялась паника. Масса захватчиков в какие-то секунды была выведена из строя. На месте взрыва мин, мы видели, кучами лежали трупы фашистов.

Только успели реактивные установки дать залп и уехать, как тут же гитлеровская артиллерия начала сильный обстрел того места, откуда всего три минуты как уехал дивизион PC. Сразу же появились и немецкие самолеты и начали обрабатывать наш КП. Тяжелые бомбы с грохотом ложились возле школы, покрывая площадь глубокими воронками. Здание покачивалось от взрывных волн. Стены секли осколки, падали разбитые стекла и сыпалась штукатурка. Одна из бомб задела крышу. «Юнкерсы» все долбили и долбили нас бомбами, пришлось спуститься в подвал, в котельное помещение школы. Части бригады, находящиеся в обороне, также все время подвергались воздушным атакам и огневому артиллерийскому обстрелу врага.

Все дни наступления неприятеля включительно до 12 сентября отважные бойцы бригады вели жестокие бои с превосходящими силами гитлеровцев, отбивая одну за другой атаки, и не отошли назад ни на один шаг. Мы хорошо знали, что позади нас родной Сталинград и Волга. И только тогда, когда противник, ничего не добившись, временно прекратил свое наступление, а в бригаде всего осталось 35 бойцов, она по приказу Военного совета 62-й армии была выведена в резерв армии на противоположный берег Волги для пополнения личным составом и техникой.

В этот день, 12 сентября, в должность командующего 62-й армией вступил генерал-лейтенант Василий Иванович Чуйков.

В 20-х числах октября 1942 года, когда горели нефтяные баки и лежал израненный, разрушенный Сталинград, когда горящая нефть рекой текла к Волге через командный пункт 62-й армии, кругом рвались снаряды и бомбы, меня вызвал для доклада командующий армией В. И. Чуйков. Переехав Волгу, кипящую от осколков и огня, я нашел щель в горе недалеко от воды, где находился начальник штаба армии генерал-майор Н. И. Крылов, который тут же доложил обо мне вошедшему командующему В. И. Чуйкову. Он дал лестную характеристику 20-й мотострелковой бригаде, а я обстоятельно все доложил командующему о личном составе, технике и что делает бригада. Он внимательно выслушал меня и сказал: