— Да, давайте. — не слишком уверенно произнес Павел и поправил ворот своей серой кофты-худи. — Только я не понимаю, зачем вы попросили меня привести Микки?

Он погладил свою собаку. Сеттер поднял взгляд на своего хозяина, посмотрел в глаза. Павел с любящей теплотой улыбнулся, глядя на Микки.

— Вы его любите. — прокомментировал Шамов. — А он вас.

— Да-а… — довольно ощерился Павел. — Я его щенком взял. Вот таким вот…

Он показал доктору небольшое расстояние между ладонями.

— Как трогательно. — хмыкнул Герман. — Ну, что же давайте начнем…

— А Микки?

— Ваш Микки нам поможет. — по голосу было слышно, что Шамов улыбается.

Нарастающее тягостное предчувствие подсказывало Стасу, что вскоре он увидит нечто действительно шокирующее.

Доктор Шамов внезапно показался в кадре.

— Позволите? — он взял у Павла поводок Микки и отвел собаку к другой части кабинета, и там привязал к ручке кресла.

— А зачем это, доктор? — взволнованно потирая колени ладонями, спросил Павел.

— Вы сейчас все узнаете, Павел. — подмигнул ему доктор.

— Выродок. — буркнул сидящий перед монитором Арсений.

Стас ничего не сказал.

Шамов приблизился к Павлу и наклонился к нему. Его лицо оказалось в паре сантиметров от лица Павла. Мужчина на стуле чуть отстранился назад.

— Спокойно… — проговорил изменившимся голосом Шамов и поднес к лицу Павла свою ладонь. — Вы смотрите на меня… Мне в глаза… Теперь на мою руку… Хорошо… Вы наблюдаете?

Шамов медленно водил ладонью перед лицом замершего на стуле пациента.

— Вы следите за моей рукой? — проговорил Шамов сочным, приятным и пленительным голосом. — Следите?

— Да… — голос Павла начал слабеть. — Я слежу…

— Хорошо… — улыбнулся Герман. — Слушайте мой голос… Вы слышите его внутри себя? Слышите?

— Слышу… — взгляд Павла затуманился, стал как будто сонным и ленивым.

Веки чуть опустились на глаза. Лицо стало равнодушным. Тело заметно обмякло.

— Слушайте… — проворковал Шамов и чуть посторонился.

Стас напрягся. Пес на поводке, привязанный к креслу, жалобно заскулил.

Он уже чувствовал неладное. И знал, что им с хозяином не стоило сегодня сюда приходить.

— От вас ведь ушла жена, Павел? Вы помните.

— Да. — губы Павла дрогнули.

— Он считала вас неудачником… глупцом… и слабаком.

— Я знаю… — процедил Павел.

Его начала колотить нервная дрожь. Он несколько раз сжал и разжал кулаки.

Шамов ощерился. Глаза доктора сверкнули маниакальным торжеством.

— Вы хотите вернуть её? Хотите Павел?

— Хочу. — выдавил Павел.

— Больше жизни?

— Больше…

— И у вас всё получится.

— Получится… — эхом отозвался загипнотизированный пациент.

— Да-а… — протянул Герман изучающе разглядывая его лицо.

Счастливая улыбка не сходила с лица Шамова.

— Да… Да, Павел, вы вернете её… Хотя, нет. Постойте…

Шамов оглянулся назад. Микки возле кресла вновь заскулил, чуть повернул голову и вдруг гавкнул. Затем ещё раз.

Герман посмотрел на Павла.

— Есть одно препятствие, Павел. — усмехнулся Шамов.

— Пре… Препятствие? — медленно и глупо повторил Павел. — Я н-не хочу… не хочу препятствий… Не хочу! Не хочу! Я… Я хочу вернуть Яну! Хочу, чтобы она вернулась! Чтобы снова была со мной! Я хочу!

Он оскалился и затрясся в бессильной злости.

— Я не хочу никаких препятствий! Не хочу! — рычал он, брызжа слюной, словно в нервном припадке.

— Отлично. — Шамов протянул руку и что-то взял со своего стола.

Затем наклонился к Павлу и проговорил громко, властно, убедительно.

— Единственное, что мешает Яне вернутся к вам… — Герман отошел в сторону и обернулся рычащего Микки. — Это ваш пёс, Павел. Он виной всему…

— Мой пёс? — растерянно проговорил Павел.

Стас увидел, что в правой руке Павла зажат длинный, массивный охотничий нож.

— Да, Павел. — кивнул Шамов. — Эта мерзкая, вонючая шавка всему виной… Этот пес разрушил вашу жизнь…

— Мою жизнь? — Павел, жадно и часто дыша поднялся со стула. — Микки? Микки разрушил мою жизнь?

— Он и сейчас её рушит. — проговорил ему в лицо Шамов. — Смотрите, как он улыбается… Это не пес… Это чудовище! И оно радуется, когда вы терпите неудачи, оно смеет над вами…

— Смеется?! — со злобой на лице оскалился Павел. — Смеется?!

Он яростно зарычал и двинулся на пса.

Сеттер лег, прижался к полу, завилял хвостом и грустно, испуганно заскулил.

— Ты больше не будешь мне гадить, мразь! — вскричал взбешенный Павел, подходя к собаке.

Пес смотрел на хозяина и не понимал, что происходит. Он не понимал, что он сделал не так. Не понимал, за что хозяин злится на него. За что…

— Устраните препятствие, Павел! — воскликнул Шамов. — Уничтожьте чудовище!

— Чудовище! — плюясь слюной, с безумным взглядом повторил Павел и набросился на своего пса.

Он взмахнул ножом, и с силой ударил. Пес взвыл, заскулил.

Стас быстро нажал на «стоп», и отвел взгляд.

Арцеулов глубоко и часто дышал, тоже глядя в сторону.

Корнилов посмотрел на него, затем на Домбровского, стоящего у окна.

Тот не оборачиваясь, сложа руки на груди, смотрел на улицу.

— Вы до конца посмотрели видео? — наконец спросил Стас.

Увиденное и вправду потрясло его. То, с какой жестокостью любящий хозяин Микки, начал бить ножом своего питомца вселяло ошеломляющий ужас.

— Да. — не оборачиваясь сухо и угрюмо ответил Домбровский. — Это Павел зарезал своего пса…

— Зарезал! — громко хмыкнул Сеня и покачал бородатой головой. — Да он его просто в…

Арцеулов взмахнул широкой ладонью.

— Просто в фарш… Любимого пса! В котором души не чаял!..

Стас вздохнул, похлопал Сеню по плечу. Бородач был известным любителем псов. Большей частью крепких, бойцовских собак, но и всех остальных тоже искренне любил.

Да и Домбровского, который домашних животных не слишком жаловал, увиденное проняло и ужаснуло, так же, как и Стаса.

— Другие видео есть? — спросил Стас, втайне надеясь на обратное.

Другие видео были. И много. Десятки.

Мать, под гипнозом, в дикой ярости задушившая трехгодовалого сына.

Отец, зарезавший дочь тем самым ножом, которым Павел умертвил своего рыженького сеттера Микки.

Сын, забивший ногами пожилую мать. Дочка, застрелившая обоих родителей из пистолета с глушителем, и выпустившая ещё по нескольку пуль в уже мертвые тела.

Парни близнецы, что убили друг друга в яростной, остервенелой драке.

Этим видео не было конца.

Как оказалось, убийства и прочие ужасы, которые творили пациенты Шамова под гипнозом, были лишь заключительной частью.

Каждому из устрашающих деяний предшествовали несколько сеансов.