Монохромный человек (СИ) - Поспешная Юлия - Страница 120

Как жить, дружить, работать и общаться с таким человеком? Гадать, что ему там стало известно, о чем уже знает?

А может он теперь в курсе, что тебя унижали и били в школе? А может он теперь знает, что ты когда-то предал того, кто доверял тебе? А может он знает, что ты на самом деле мерзкий и подлый человек, а вовсе не тот герой, каким хочешь казаться? А вдруг этот человек со странной способностью узнает, как ты на самом деле ненавидишь тех, с кем якобы хочешь дружить? Вдруг он знает, что на самом деле ты одинокий и несчастный, всеми брошенный и никому в сущности не интересный?..

Что тогда? Как быть в таком случае? Как себя вести? Как реагировать?

Ужас и страх риска открытия личных тайн оттолкнет любого от такой, как я.

И сейчас я всё рассказывала Лерке только потому, что чувство вины и стыда, у меня пересилило чувство страха.

Я не смела смотреть на Лерку. Меня душила и угнетала моя совесть.

Но я уже не могла остановится. Я рассказала всё, что знала.

Закончив говорить, я настороженно, выжидающе взглянула на Лерку.

Подруга, прижав пальцы к вискам, с ошарашенным видом смотрела куда-то вперед.

— Лер…

— Значит ты можешь увидеть любые… любые воспоминания? — спросила вдруг Лера. — Любого человека?

Я опустила взор.

— Да.

Логинова шумно втянула воздух. Нервно вздохнула, тяжело выпустила воздух из легких.

— Я понимаю, что это звучит, как бред… — осторожно проговорила я. — Но…

— А мои воспоминания ты тоже видела? — спросила Лера.

Я услышала обвинительные интонации в её словах.

Я смотрела ей в глаза.

— Да. — призналась я печально. — Да, видела.

— Например?! — жестко спросила Логинова.

Кажется, она ещё не верила в мои способности. Что ж, её трудно в этом винить.

Я вздохнула.

— На прошлой неделе ты тайком взяла деньги из кошелька своего отчима. — вынужденно, уставшим голосом ответила я. — А ещё ты иногда врешь Беатрисе Константиновне, что у тебя дополнительные занятия по английскому языку, а сам после школы играешь на гитаре в переходе. Потому, что хочешь накопить на подарок для Лады, к её дню рождению. Ещё… Ещё ты…

Я подумала, стоит ли об этом говорить. Но, решила, что если уж начала рассказывать, то нужно рассказывать всё до конца.

— Ещё ты от левых аккаунтов сама себе комментарии на странице в инсте и фейсбуке пишешь.

Лера вдруг резко хлопнула ладонями по коленям.

Я вздрогнула, боязливо уставилась на подругу.

— Так… — проговорила Логинова. — Понятно… Я… Я не знаю… Не знаю, что тебе сейчас сказать…

Лера и правда выглядела так, словно растеряна и рассержена одновременно.

— Слушай, мы, наверное, поедем. — Лерка встала и позвала сестренку. — Лада! Лад… Пошли. Нам домой нужно.

— Хорошо! — отозвалась девочка.

Она отряхнула руки от крошек печенья и подбежала к Лерке.

Оглянулась на меня, помахала ручкой.

— Пока, Ника! — звонким голоском крикнула она.

Я улыбнулась ей, помахала в ответ.

— Пока! — крикнула я.

Лера лишь молча обернулась, взглянула на меня долгим, изучающим и настороженным взглядом.

Затем отвернулась, не сказав ни слова. И они вдвоем поспешили прочь.

Я осталась одна сидеть на скамейке возле детской площадке.

Ветер подкидывал щепоти песка, швырял из стороны в сторону.

Шелестели листья деревьев над головой.

Я подняла взгляд, уставилась в небо. Там вальяжно и лениво плыли лохматые, разбухшие облака.

Что теперь будет? Стоило ли рассказывать Лерке правду?

Как она теперь себя поведёт?

Наверное, нужно дать ей время привыкнуть к тому, что она узнала.

Понять это и осознать.

Но, можно даже не сомневаться, что её отношение ко мне изменится.

Мысли о Лере вытеснили тяжелые раздумья о Гудковой.

Сегодня, час с лишним назад, она чуть было не отняла жизнь Лады.

Её месть опять не удалась. На этот раз она уже пыталась отомстить мне.

И я почти не сомневалась, что она предпримет ещё одну попытку.

Было странно, но вместо страха перед Гудковой я почувствовала прилив негодования.

А затем и жалости к ней.

Бедное, несчастное и озлобленное, одинокое в своем безумстве существо.

В рюкзаке неожиданно громко заиграла мелодия «Thunder» от Imagine Dragons.

Я вздрогнула от неожиданности, достала телефон.

Звонил Стас.

О! Очень вовремя. Я приняла вызов.

— Привет. — усмехнулась я.

— Здравствуй, Ника. — голос Стаса звучал так же устало, как у меня. — Ты сейчас занята? Мне нужно с тобой встретится…

Я слышала насколько сильно Корнилову неудобно обращаться ко мне за помощью.

Он все никак не может отделаться от мысли, что привлекая меня к следствию вынуждает меня мучится и страдать.

Как будто если я не буду ему помогать, я перестану видеть убийства, изнасилования, расчленения тел, избиение и драки, и всякую другую мерзость, которая скрывается в людских воспоминаниях.

— Да, конечно. — не раздумывая ответила я. — Если ты на машине, то может быть заберешь меня? Я тут недалеко возле «Телескопа».

— Договорились. — бросил Стас. — Через минут десять буду.

— Жду. — улыбнулась я.

***

Стас приехал раньше.

Я открыла дверцу его черного внедорожника и села рядом.

— Всё в порядке? — спросил Корнилов, чуть улыбнувшись мне.

Я взглянула на него. Что он пытается скрыть за напускной беззаботностью?

— Да, всё в порядке. — Я положила ладонь на его правую руку.

Перед глазами мгновенно пронеслись последние воспоминания Стаса.

Я увидела, что Стас и Коля были в Екатеринбурге, и там задержали какого-то Ильгиза.

Затем увидела, как они задерживают Лукьяна Курбатова. Об этом я уже слышала в новостях.

Эпизоды из жизни Стаса, словно кадры фильма стремительно сменяли друг друга.

Я увидела выкрашенный в черное и белое этаж в каком-то старом доме. И восемь тел. Четыре трупа были выкрашены в чёрный цвет, а ещё четыре в белый. Из-за пугающего экзофтальма у всех четверых безумное выражение на лицах.

Они висели на стенах, связанные между собой по рукам.

Мертвые. Беспомощные. Покорные.

Кто-то придал телам вид жуткой пародии на бумажные гирлянды с человечками.

Такие были найдены в доме семьи Вербиных.

Затем я увидела девушку. Ей единственной удалось выжить.

Её нашел какой-то полицейский, что первым прибыл на место убийства.

Сейчас она в больнице и… она словно пребывает в перманентном сне.

Во сне, в котором ей приходиться переживать нечто кошмарное.

Во сне, из которого она не может выбраться.

Воспоминание исчезло.

Я опустила взгляд на свою руку. Стас держал мою ладонь и сочувственно глядел на меня.

— В следующий раз, — сказал он мягко, с толикой грусти. — Когда захочешь увидеть мои воспоминания лучше всё же сначала спросить, Ника.

— Прости. — я покачала головой. — Кто эта девушка? Которая сейчас в больнице? Что с ней такое? Я не все поняла из твоего воспоминания…

— Ничего. — Стас бросил взгляд в боковое зеркало и развернул машину. — Пристегнись. Приедем, всё увидишь своими глазами.

Я не стала задавать лишних вопросов.

Но, я испытала неприятное чувство прокрадывающегося в сознание мрачного отчаяния.

Стас, я это знала, не стал бы по пустякам так быстро просить моей помощи. И то, что он так немногословен говорит о тяжести и серьёзности проблемы, с которой он столкнулся.

А в этом мире не так много проблем, как мне кажется, которые Станислав Корнилов не в состоянии решить.

Про Гудкову я пока решила ничего не говорить.

Мы ехали на огромной скорости. Стас заметно торопился, он всё время кого-то обгонял.

Я то и дело, украдкой поглядывала на него.

Стас смотрел на дорогу. В его сосредоточенном взгляде затаилось тягостное раздумье.

Рот чуть скривился не то скептически, не то презрительно.

Мы вновь обогнали едущий впереди автомобиль.

Меня постоянно вжимало в сидение.