Покинутые небеса - де Линт Чарльз - Страница 117

По правде говоря, я восхищаюсь их способностью жить в стороне от нормального общества. В некотором смысле они сродни невидимкам воронова племени – мы их не видим, потому что не обращаем внимания. Могу тебя заверить, что даже непродолжительное знакомство с ними изменило мой взгляд на уличных бродяг. Нет, я далека от того, чтобы романтизировать всех бездомных, среди них огромное большинство неудачников и сломленных людей, но все же они – люди. Просто их взгляды на жизнь отличны от наших. Иногда они приходят к этому сознательно, по собственной воле, иногда нет.

Но вернемся к Хэнку. Он очень мил и внимателен, но мы вращаемся в разных социальных слоях, так что не могу предсказать, как будут развиваться наши отношения дальше. Могу лишь сказать, что я гораздо лучше чувствую себя среди членов его «семьи», чем он среди моих знакомых. Не поверишь, но я теперь без труда определяю неискренность в людях. Этому я научилась у Хэнка. Просто это чрезвычайно важно для него, вот и я стала оценивать людей с точки зрения их искренности. Я стала думать по-другому. И мне кажется, это неплохо.

Ты, конечно, решишь, что у меня типичный синдром влюбленности, ну ты знаешь, когда увлекаешься всем, чем увлечен твой милый, как, например, неожиданный огромный интерес к джазовой музыке, но мне кажется, что это не совсем так. Дело в том, что есть люди вроде Кристи, которые сразу понравились Хэнку, а это заставляет меня больше доверять собственному чутью, потому что Кристи – одна из самых уважаемых мною личностей.

] О гангстерских деньгах

Я не знаю, что с ними делать. Отослать назад – значит навлечь неприятности на Мота, а я не хочу его расстраивать, хоть он до сих пор очень внимательно ко мне присматривается. Но и принять их, по-моему, неправильно. Скорее всего я отдам их в какой-нибудь благотворительный фонд.

Ну что ж, думается, я уже достаточно наболтала. Спасибо, что так терпеливо ко мне относишься. Теперь твоя очередь. Ты НИЧЕГО не рассказала мне о том, как жила в последнее время. Что случилось с Питером? Встречаешься ли ты с тем парнем с работы по имени Энди Паркс?

Тебе надо поскорее навестить родной дом. Знаю, знаю, теперь твой дом в Бостоне, но ты же меня понимаешь: я соскучилась по тебе, а в данный момент у меня нет денег, чтобы все бросить и прилететь к тебе.

А может, мы употребим эти 10 000 долларов на путешествия друг к другу?

Люблю тебя.

Лили

5

На город спустился ранний вечер, и Хэнк любовался закатом, сидя в одном из пластмассовых кресел перед трейлером Мота. Из стереомагнитофона Мота доносилась мелодия тридцатых годов в исполнении Лестера Янга с квинтетом, в котором Каунт Бейси исполнял партию фортепьяно, а Карл Смит играл на трубе. На земле перед магнитофоном стоял термос с чаем, а в руках Хэнк держал полупустую кружку. Вокруг кресла разлеглись собаки, Босефуса среди них не было.

С того места, где сидел Хэнк, солнца уже видно не было, но небо над пустыми кварталами Катакомб все еще окрашивали нежно-розовые лучи. Где-то там, среди пустынных улиц и безлюдных зданий, бегал Бо.

Хэнку очень нравилась эта запись. Уверенный ритм уроженцев Канзаса подчеркивался отчетливым стаккато саксофона Янга. Между трубой и фортепьяно воцарилось полное взаимопонимание. Не успели музыканты закончить произведение Гершвина, как во двор, поднимая пыль, въехал автомобиль Мота. Собаки вскочили со своих мест, но не залаяли. Как и Хэнк, они узнали машину по звуку мотора. Мот присоединился к Хэнку, и собаки сгрудились вокруг его кресла. Хэнк дотянулся до магнитофона и выключил звук.

Мот улыбнулся:

– А я-то надеялся, что ты включишь мою любимую музыку.

– Ты думаешь, что я на это способен?

– Надежда никогда не умирает в человеческом сердце, – заметил Мот.

Хэнк удивленно поднял брови.

– Это из произведения Александра Попа, – пояснил Мот. – Ты бы тоже это знал, если бы уделял больше времени тюремной библиотеке.

– Ты же меня знаешь. Я всегда был слишком занят подготовкой великого побега.

Мот рассмеялся, достал сигарету и закурил.

– Видел твоего пса, когда ехал сюда, – сказал он. – Ты что, забыл покормить его сегодня утром?

– Это не мой пес.

– Как хочешь. Он выглядел очень голодным.

– Босефус всегда выглядит голодным.

Мот выпустил струю голубовато-серого дыма. Небо над Катакомбами начало терять цвет, и тени стали заметно длиннее.

– Босефус, – повторил Мот. – Раньше я считал, что ты назовешь его в честь одного из твоих любимых трубачей, а не в честь литературного героя.

– Я не давал ему имени.

– Да, ты мне это уже говорил.

Лили указала Хэнку на странный факт, хотя и без ее подсказки он сам сделал такой же вывод: никто ничего не помнил о вороновом племени. Она приводила в пример Рори. Но и среди знакомых Хэнка никто, включая Мота, не сохранил никаких воспоминаний. В их памяти остались только истории Джека. Кэти и Керри не исчезали с автомобильной свалки. Они просто на некоторое время отправились путешествовать. У Хэнка не было никакого пулевого ранения, исцеленного чудесным образом. А шрам остался от старой раны, полученной еще до того, как Мот познакомился с ним в тюрьме. Джек не был волшебником, и уж конечно он не умер. Он просто отправился странствовать, как делал это время от времени, и когда-нибудь обязательно вернется. Кукушки представлялись членами хорошо организованной банды из Нового Орлеана. Опасные ребята, спору нет, но ничего сверхъестественного.

Хэнк устал спорить по этому поводу с Парис и остальными и старался не касаться зыбкой темы в разговорах с Мотом. Это было бесполезно.

– А где ребята? – спросил Мот.

– Лили осталась дома, отвечает на письма, и это все, что мне известно. Когда я пришел, здесь никого не было.

– Мне кажется, Бенни взялся за ум.

Хэнк кивнул:

– Давно пора. И сколько он держится? Пару месяцев?

– Два с половиной.

Мот сделал последнюю затяжку и растоптал окурок. Его взгляд не отрывался от старого школьного автобуса Джека, постепенно таявшего в надвигающихся сумерках.

– Я скучаю по Джеку, – сказал он. – По нему и его историям. Без них зима покажется слишком долгой.

Хэнк вздохнул и припомнил самый последний взгляд Джека, тот, что они с Лили увидели в хрустальном сосуде, когда он стал целым в их руках. Вспомнил объяснения Кэти. Как и Лили, он время от времени повторял про себя некоторые вещи, чтобы удержать их в памяти и не забыть, как забыли о них остальные. Жаль только, что эти воспоминания заставляли его вновь и вновь думать о том, что Джек никогда не вернется.

– Да, – произнес он вслух. – Я тоже соскучился по нему. Но Кэти знает множество его историй, и она скоро будет здесь.

– Это будет совсем не то.

– Но и не хуже. Просто по-другому.

Мот кивнул:

– Надеюсь. – Слабая улыбка тронула его губы. – Я даже скучаю по его воронам, хотя думаю, собаки по ним не тоскуют.

– Наверно, не тоскуют.

Мот принес себе пива, снова уселся в кресло, закурил следующую сигарету.

– Я подумываю переехать в нормальную квартиру, – сказал Хэнк.

– Давно пора.

– Что бы это значило?

Мот неопределенно пожал плечами:

– Я всегда считал, что ты в состоянии взять от жизни больше. А наличие места, которое ты мог бы назвать своим домом, – хороший шаг в этом направлении.

– Ты никогда не говорил мне об этом раньше.

– Не хотел, чтобы ты неправильно меня понял. Так ты собираешься устроиться вместе с Лили?

– Об этом пока еще немного рановато думать. Мы живем одним днем, но пока все получается неплохо.

– Не упускай ее, – посоветовал Мот. – В нашей жизни не так много радости, а если уж нашел что-то хорошее, надо за это держаться.

– Я знаю, – сказал Хэнк.

Мот затянулся.

– Я не слишком приветливо встретил Лили в самом начале, но, кажется, только так я и встречаю каждого незнакомого человека. Это старая, плохая привычка, впрочем, вряд ли мне удастся от нее избавиться. Не могу доверять людям, как это делаешь ты. В каждом незнакомце я в первую очередь вижу причину грядущих неприятностей. А ты – возможного друга.