Сокровище для дракона (СИ) - Горенко Галина - Страница 16

***У нашего художника И.К.Айвазовского есть эта книга много путешествовал и часто включал в свои морские пейзажи изображения известных архитектурных сооружений, одно из них — Леандрова башня.

Глава 11. Лучше ужасный конец, чем ужас без конца

Тупая пульсирующая боль в затылке, затхлый, плесневелый запах топчана на который бросили мое бесчувственное тело и мерзкий привкус во рту, видимо меня еще и чем-то опоили — вот чем началось мое утро. Ну по крайней мере так считали мои внутренние часы. Как бы я не старалась напрячь глаза, я не видела ничего. В самом начале мне даже показалось, что я ослепла, но стараясь не поддаваться панике и пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь, поняла по окружающей меня тяжелой сырости и запаху перегноя, что нахожусь я где-то под землей и поэтому сюда не проникает даже маленькая частичка солнечного света. Кисти и локти были крепко связанны веревкой, а вот ноги, к моему удивлению — свободны, я встала и вытянув руки прошла по шершавому полу, пытаясь нащупать стены или дверь, ведь как-то я попала в этот погреб. Прислушавшись к собственным ощущениям, я трезво рассудила, что кроме шишки и прилипшего к нёбу от жажды языка, меня ничего не беспокоит. Ну если не считать того, кто собственно, и зачем приволок меня в это подземелье. И если на первый вопрос «кто», я могла дать ответ, то вот второй вопрос поставил меня в тупик.

Мои мысли были прерваны негромкими шагами, а выход обозначился с противоположной стороны от того места, где я его искала. В зазор между дверью и проемом и сверху, и снизу тускло засветило, а спустя пару мгновений я услышала звук отворяемого запора. Мне удалось быстро метнуться на матрац и принять то же положение в котором я проснулась. С трудом мне удавалось размеренно дышать и расслабить тело: пусть лучше думает, что я сплю, а то вдруг ему взбредет в голову вновь меня одурманить. Дверь со зловещим скрипом отворилась. В каморку влетел небольшой пульсар освещая земляной пол и стены, подтверждая мое слепое предположение, что я в погребе: несколько пустых полок, пара крюков для дичи и старый холщовый мешок, грязной ветошью, лежал в противоположном от меня углу.

Сквозь неплотно прикрытые веки я наблюдала за приближающимся мужчиной, его массивная фигура была укутана в темный плащ и ему пришлось пригнуться, чтобы войти в дверной проем, но несмотря на это, он двигался плавно и размеренно, словно сытый хищник после удачной охоты. С брезгливым выражением на красивом лице он ткнул меня в бедро носком сапога, проверяя мое состояние. Когда я никак не отреагировала на это пренебрежительное касание, он поставил рядом с моей головой глиняный кувшин, сверху на котором лежала половина краюхи хлеба и подтянув, небрежным движением руки светляк к моему лицу наклонился ко мне практически вплотную. На своих щеках я ощущала его дыхание. С огромным трудом мне удалось не дернуться назад и не поморщиться, от его близости. И дело не в том, что от него неприятно пахло, отнюдь. Но к аромату морского бриза и мха, примешался так знакомый мне по госпиталю, тяжелый запах меди. Кровь. Много крови.

Видимо что-то такое он рассмотрел в моем лице, хмыкнув, проверил веревки на руках и ушёл, забрав с собой единственный источник света. В моей голове беспорядочно роились неутешительные мысли. Я наверняка могла сказать, что изначально я ошиблась с количеством проведенного без сознания времени, когда марево наведенного зельем сна развеялось, я поняла, что просто невероятно голодна — за несколько относительно спокойных и сытых недель я привыкла питаться регулярно, и болезненное урчание в животе, только подтверждало мое предположение. Более того естественные потребности организма не просто давали о себе знать, а били в набат. Каким-то дополнительным унижением и без того в этой ужасной ситуации, была невозможность нормально справить нужду. Для себя я решила, что по возможности, я постараюсь не пить много жидкости, не только опасаясь повторного отравления, но и стараясь сократить мои походы в туалет. Отломив кусок хлеба и понюхав воду, я приступила к скудной трапезе. Жёсткая, сухая краюха, с трудом жевалась, царапая нёбо. Я съела не больше четверти, не знаю, когда похититель решит покормить меня в следующий раз, но запихнуть в себя еще больше сухого, плесневелого хлеба, не смогла.

Подойдя к двери, я несколько раз дернула за ручку в надежде на забывчивость гада, но тщетно, щеколда явно располагалась с противоположной стороны, впрочем, как и положено в погребе.

Расстроившись, сильнее, чем я хотела себе в этом признаваться, я села на матрас, поджав под себя босые ноги, стараясь укрыть их подолом платья и согреться. Ощутимый холод и сильная влажность поспособствовали тому, что я невероятно продрогла, ступни были ледяные, а лоб обжигающе горячий, тело же сотрясал озноб. Я представляла себе, что я сейчас на летнем песчаном пляже, ласковое солнце согревает меня, растянувшуюся на шезлонге с любимой книгой, высокое голубое небо, пушится кучерявыми облаками, а крикливые чайки дерутся за мелких морских гадов, оставленных отливом на берегу. Осознание, что возможно последние дни моей жизни я проведу в этой земляной яме расстраивало меня сильнее, чем все остальное. Мои мысли то пускались вскачь, то плавно текли, но я никак не могла сосредоточиться, а спустя некоторое время, когда казалось, я согрелась и потянулась к воде, у меня уже вовсю болело горло. Прилипший к небу язык распух, глаза щипало — на лицо было обезвоживание, вызванное какой-то гадостью, что дал мне похититель. Сделав несколько жадных глотков, я выронила кувшин на пол и сложилась пополам от страшных спазмов в желудке, изо рта у меня пошла горькая пена, и я вновь потеряла сознание.

Приходила я в себя, то выныривая на поверхность, то вновь погружаясь в забытье, балансируя на поверхности и чая дотянуться до трезвого сознания, и вдруг, как будто что-то вытолкнуло меня в реальность, и распахнув глаза, я осознала, где нахожусь. Несколькими часами ранее, помнится, я сокрушалась, что мне суждено умереть под землей… Что ж бойтесь своих желаний, ведь им свойственно исполняться. Я не умру под землей. Моя жизнь оборвется под бархатным, полуночно-синим небом с россыпью незнакомых звезд и чужой яркой, грязно-жёлтой луной.

Я лежала на ещё теплой земле, или мне так казалось из-за жара, опутывающего словно силки паука моё тело, руки и ноги мои были разведены и привязаны по отдельности, к толстым, прочно вбитым, деревянным столбцам. Ворот платья был разрезан до паха, и теплый летний ветер, шаловливо ворошил остатки ткани на голой груди, впрочем, панталоны были на месте, что немного обнадеживало в этой ситуации, так как по крайней мере, этот урод не надругался над моим бессознательным телом. Почему-то от того, что меня могут вот так цинично и мерзко взять не то, что без моего желания, а даже без моего ведома становилось совершенно невыносимо.

Наконец-то невыносимое ожидание закончилось: одетый в такой же бесформенный балахон, как те маги-отступники, что напали несколько дней назад на наш отряд, единокровный брат Себастьяна что-то чертил на земле, зажигая свечи и расставляя их в определенном, только ему ведомом порядке. Все это он делал совершенно молча, еще сильнее нагнетая зловещую обстановку, хотя куда больше, я и так совершенно потерялась от ужаса, осознавая неминуемость своей гибели. Почему-то мне казалось, что, либо Дрэго, либо Рэйдж, но меня найдут и непременно спасут. Я вяло подергала руками, стараясь сдвинуть столбцы хоть немного, но только сильнее затянула хитрые узлы на веревке. С лицом, на котором не читалось ни сумасшествия, ни одержимости, а только сосредоточенная отрешенность, Ортэго Нанодем, бормоча что-то на смеси латыни и итальянских языков, начертил мне пальцами, фигуру на груди, периодически окуная их в чашу, с маслянистой, пахнущей миррой жидкостью. Его глаза горели как угли, кожа казалось имела слегка зеленоватый оттенок, движения были чётко отмеренными и знакомыми, словно он сотню раз уже проделывал нечто подобное, хотя чего это я, конечно он проводил этот ритуал неоднократно. Как там говорил герцог? Они из пили мага как из родника с ключевой водой. Чтож думаю, я начала понимать к какому ритуалу готовит меня бастард, хотя думаю сына графини ждет большоооой сюрприз. Во мне не было ни песчинки магии, хотя я догадывалась почему он решил, что я являюсь сильной колдуньей. Отряд более чем из тридцати сектантов напал на нашу небольшую группу, и из них никто не выжил. Уверенна он считает, что я, тому причина, ведь не стал бы Цесс таскать меня с собой просто так. Себастьян так долго скрывал магическую силу, стараясь не задеть более слабого отца, что о ней известно лишь паре проверенных друзей, а уж то, что ему удается полный оборот в виверна, говорит о том, что сила его просто огромна, это постоянно повторялась в тех книгах, что мне удалось найти. Последний правитель умеющий полностью обернуться жил более шести сентов (веков) назад и то, что Себастьяну такое по силам, говорило о его невероятной магической мощи, появившейся внезапно, которую пока, ему удавалось скрывать.