Ростерия (СИ) - Шпатова Александра - Страница 83

— Даты уже пересмотрены, — убито сообщил он, — восстание вспыхнет на празднике весны.

Девушке понадобилось несколько секунд, чтобы сопоставить числа и события. Она покрепче прижалась к ограде, чтобы не осесть на землю.

— Сегодня? Хм… Тогда ты опоздал, — она помолчала. — Если говорить честно, то ты как будто не спешишь спасать друзей от величайшей ошибки в их жизни.

— Я больше не состою в их клубе, — пасмурно оповестил её Питер. — Поэтому обо всех нововведениях узнаю в последний момент. И нам нужно поторопиться, если мы надеемся остановить хотя бы кого-то из ребят.

— Не убивайся так, — неуверенно ободрила его Лиза. — Твоим приятелям грозит месяц в местной тюрьме за хулиганство, но условия там не самые плохие, и заключение послужит им уроком.

— Ты не слушаешь! Их план гораздо масштабнее, чтобы пройти по графе «проступок». И почему я пытаюсь объяснить тебе элементарные вещи, когда должен… — внезапно вспыливший юноша махнул рукой, подвинул девушку и вышел за ворота.

— А моя сестра? — выкрикнула девушка Пете вдогонку.

— Всё вспомнила. И помогает мне, — донеслось до блондинки. Та прислонилась к забору, мучительно зажмурившись и массируя виски — неужели дети стали такими деловыми, что у них каждая минута на счету и им некогда даже внятно сформулировать проблему? Эти отрывочные пояснения, не желающие складываться в единую картину, уже порядком надоели дворянке. И муть в голове. «Питер хорошо постарался», — всплыл образ якобы учителя политологии. Мозг словно кольнуло раскалённой иглой, болезненный импульс пронёсся по извилинам, пощипывая и пронзая мелкими разрядами тока, срывая полупрозрачную фату. Год назад семья Заболоцких на два дня поехала в Юрганский особняк… Нарастающий топот и загнанное дыхание заставили Лизавету очнуться и выглянуть на улицу.

— Саня, — изумлённо опознала она сестру в красной мчащей навстречу девочке.

— Ты ещё здесь? — не снижая скорости, взвизгнула та. — Бежим быстрее, я на Ветвистую Аллею, ты на Гостевой Сквер!

— Но зачем? — с недоумением спросила блондинка, мгновением позже обнаружив, что замелькали перед глазами ранее неподвижные дома, смешались деревья в одно зелёное расплывчатое облако, почва сменилась прямой дорожкой, крики Саши с поразительной скоростью отдалялись. Девушка летела в указанном направлении, перепрыгивая через кочки, выбоины, грозно выдыхая пар на каждом третьем шаге, сильно наклонившись вперёд и, кажется, потеряв где-то шаль. Но это совсем неважно. Главное — перестать думать, усыпить мысли, беспрестанно бьющиеся о череп и готовые выплеснуться наружу. Чувствуя, как загорелись лёгкие, блондинка с мазохистским рвением ускорилась. Главное — частично лишить мозг кислорода и способности вспоминать, остановить поток ярких беспорядочных картинок, с радостью освободившихся от гнёта гипноза и сообщающих невообразимое количество информации: иерархии клуба, отношения между участниками, страшная тайна ПаПе… Или Евгения Витальевича? Дворянка, оставляя борозды каблуками, остановилась около знакомого дома. Здесь, судя по Санькиным рассказам, поселилась Евгения с Люсей. Девушка, придерживая бок, который грозил отвалиться, так сильно в нём кололо, похромала к двери, но на середине пути хлопнула себя по лбу: Женька ушла на площадь вместе с куратором! И Людмила, конечно же, последовала за ней. Здание без сомнений пустое — тёмные окна спрятаны за тяжёлыми ставнями. Заболоцкая средняя проглотила новую порцию воздуха и побежала к ярмарке, уповая на то, что там обнаружит отколовшихся от общей массы горе-революционеров, по дороге выискивая глазами гостиницы или особняки, в которых теплился свет. Елизавету не покидало предчувствие, что она не успела. Спустя неопределённое время окончательно обессилевшая, едва держащаяся на ногах Заболоцкая плелась по опустевшей улице, стреляя взглядом направо и налево. Её повело, она с тихим стоном опустилась на скамейку, растирая пылающие икры. «Бесполезно», — уныло думала Лиза: «Ребята наверняка пришли на представление заранее, чтобы застигнуть гостей врасплох. Бедные зрители. Зрители… Мама и папа!» — озарило девочку. Она вновь вскочила: до недавнего момента она считала происходящее невинным детским протестом, но теперь… А вдруг кураторов больше, чем один? А вдруг выступление перерастёт в теракт? А вдруг! Как гром среди ясного неба на необитаемой дороге появилась крадущаяся тень! Лиза вскинула голову — из переулка вынырнул мальчишка с покрытой головой, жмущийся к стенам домов и в крайней степени подозрительно. Блондинка даже не размышляла — она бросилась на подростка, взмыла в прыжке, издала то ли боевой клич, то ли звериный рёв и повалила бунтаря на землю.

***

Дима злился. Дима ужасался. Дима нервничал. Дима бросался от одного к другому. В общем, Дима катастрофически опаздывал и делал именно то, что свойственно делать всем спешащим людям, будь то повар, аристократ, повстанец или примерный отец. Он срывал плохое настроение на тех, кто точно не мог ответить: на подушках, шкафе, стульях, на конспиративных поношенных штанах и рубахе в заплатках, которые отказывались налезать на широкие кости мальчика.

— Поешь с нами, — ворчал он, рывками дёргая трещащую ткань вверх, — убери в комнате, попроси прощения у поварёнка, найди парадную одежду. А кусты в саду не подстричь? — воскликнул он, вероятно, жалея, что не сказал этого капризной вездесущей мачехе, с начала утра ломающей планы пасынка и при малейшем признаке неповиновения пускающей крокодилью слезу и зовущей отца. Парень скосил глаза на часы у стены и пнул уже поверженный стул. Моряков задерживался минимум на полчаса! Мальчишка живо представил себе картину: его ровесники, скрытые под балахонистыми запылёнными мантиями, стоят среди своих же родителей, готовые к обнаружению, шоку, последующему захвату инициативы… Дмитрий обиженно сглотнул; он не останется в стороне!

— Митенька! — знакомое требовательное мурлыкание резануло слух. — Ты выбрал пиджак?

Юный заговорщик судорожно обвёл взглядом спальню. Сбежать через коридор, сбив с ног Алину? Жалко. Выскочить в окно?

— Митя!

Мальчик толкнул распухшую деревянную раму. Та поддалась со второго удара, со странным чпокающим звуком распахнувшись наружу. В помещение ворвался весёлый шум, постоянный спутник ярмарок, одна из которых виднелась совсем недалеко. «Разве окна открывались не внутрь?» — мелькнула побочная мысль. Парень перепрыгнул через подоконник, приземлился на прямые ноги, воровато пригнулся, как дикий кот, и потрусил к большой площади. Он незамеченным преодолел несколько гостиниц, спрятался от пожилой, занятой разговором пары, вышел на аллею, ведущую прямо к базару и позволил себе воодушевиться собственной удачливостью. Вплоть до того момента, когда неизвестный с отчаянным воем вцепился ему в шею, вместе с ним рухнул на тропу и кубарем покатился по ней, крепко прижимаясь к парню, хватая его за одежду ползущими по ткани тонкими, словно змеи, руками. «Гвардейцы! Проведали о нашем плане!» — похолодел от страха парень, яростно отбиваясь от многочисленных Осведомителей. Стражники попались отнюдь не тривиальные: страдающие фетишем на девичьи платья и с длинными острыми ногтями. В очередной раз занесённый кулак замер.

— Лиза? — ахнул, наконец, Дима. Девочка только крепче обвила приятеля конечностями.

— Не пущу, — глухо припечатала она, намертво вцепившись в Морякова. Тот сморгнул, уставился на блондинку и криво усмехнулся.

— Слезай немедленно. Ты мешаешь, — он попробовал подняться, но покачнулся и упал обратно.

— Я же сказала, НЕТ. Ваш глупый протест — верная и бессмысленная гибель, потому что Королевский Двор вряд ли остановится на Сибре при вынесении приговора, — в течение всего монолога продолжалась борьба.

— А почему ты уверена, что у нас там нет союзников? — прошипел юноша и стряхнул ошарашенную девочку. — Отпусти же ты!

Блондинка молниеносно перекатилась с живота на спину и выбросила руку вперёд. Пальцы цапнули всколыхнувшийся воздух. Моряков, оправившись, побежал прочь, спотыкаясь и оглядываясь.