Ростерия (СИ) - Шпатова Александра - Страница 72

— Но ведь они не хотели зла! — воскликнула ранимая Алёна Кислица, а блондинка крутилась юлой, жадно ловя обрывки информации. — Влад и Боря лишь хотели помочь другу, а Володя не специально отправился в загорскую психиатрическую лечебницу! Каждый имеет право ошибаться!

— Охотник — нет, — отрезала рассказчица. — Все сотрудники трёх «О», конечно, товарищи, но, рискуя собой и сохранностью нашей тайны, отправляться на спасение кого-либо — не профессионально.

— Да, — подтвердил мальчишеский голос. — Из-за них местные власти узнали, что похитители предметов искусства действуют не поодиночке и их деятельность спонсируется. А вдруг зауральцы заподозрят что-то и создадут новый механизм, остановить который наша земля будет не в состоянии?

— Но так поступать неправильно! Мы обязаны исправить ситуацию…

— Ребята, мы обсуждаем новости, а не организуем митинг, — осторожно заметила Мария. Почуяла, что палёным пахнет, и это её шкура. Все медленно успокоились. — Мы уже ничего не изменим, единственное, мы можем сохранить наше уважение к Охотникам — не прийти на объявление приговора. Большее нам не подвластно.

— А где они прятались последние месяцы? — после длительного молчания произнёс парень рядом с Лизой. — И почему обнаружили себя, если предполагали подобное? Скрывались бы ещё несколько лет, пока о них не забыли бы.

— Владислав с другом обосновались в Пункте Помощи № 3, потому что он находится ближе всего горному хребту, а Владимиру нужна была медицинская помощь и отдых, потому что наши соседи — настоящие варвары! Госпитали как будто созданы не для лечения, а для контролирования численности населения! Я отвлеклась… Охотники закрылись изнутри и никому не давали о себе знать, но у них закончились лекарства и продовольствия, так что у них не оставалось выбора.

— Как жестоко, — протянул Питер, неожиданно оказавшийся сзади. — А где огласят приговор?

— Около Дворца, — ответила Маша, с подозрением разглядывая юношу. — В парке Пепла. Но мы ведь решили, что не станем позорить несчастных своим приходом…

— Я и не собирался приходить, — заверил её Пётр. «Интересно, он хотя бы раз в жизни выспался?» — размышляла Лиза, увидев замученность, проступившую на лице однокурсника. Девушка ещё несколько минут послушала Марию, удовлетворённо улыбнулась и вышла к подругам, ибо мозаика в голове сложилась полностью.

— Ни дня без происшествия, да? — спросила Соня, тем самым побуждая подругу поведать обо всём.

— А я говорила, — восторжествовала блондинка, — что в воздухе витают разные настроения! — и, до крайности заинтриговав девочек, направилась к дверям, по пути пересказывая услышанное.

***

Шестое февраля. Мокрые снежинки липли друг к другу в полёте, воздушными хлопьями покрывали не успевшие подготовиться к холодам растения, подошвами многочисленных зевак спрессовывались в плотный ровный пласт. Деревья, слишком поздно обнаружившие смену сезона, в кратчайшие сроки сбросили подгнившую листву и мигом обернулись сухими серыми безжизненными стволами, мол, мы всё сделали по правилам, с нас взятки гладки. Мощёная прямая дорожка, расчищаемая рабочими несколько раз в сутки, всё равно слилась с белой землёй вокруг, и удивительно, как зрители ловко находят её среди однообразного ковра под ногами. Может, по следам предшественников? Белки, поменявшие красочную шубку на камуфляжную серую, почуяв большое скопление людей, стремительно преодолели несколько веток, в надежде на угощение или, на худой конец, ласку. Но вскоре зверькам пришлось разочароваться: двуногие существа, обычно любящие восхищаться красотой и умильностью рыжих грызунов, сегодня даже внимания не обратили на них, торопясь куда-то с взволнованными лицами, не замечая ничего вокруг. Вдруг виновата новая невзрачная шёрстка? Лесные жители подождали немного, повздыхали и отправились на поиски пропитания самостоятельно. Лишь одна, самая маленькая и незаметная белочка продолжила наблюдать за длинной вереницей, вытягиваясь вперёд и балансируя хвостом. Раньше не замечала она в этой местности подобного оживления, не больше десятка человек в день подходили к парку, с мечтательными видами останавливались и кормили вкусными неместными орешками. Теперь же сотни людей без перерыва целеустремлённо идут в одну сторону, очень торопятся, даже почти не разговаривают, только натягивают капюшоны посильнее, запахивают мантии и пальто и ускоряются. Значит, произошло что-то действительно важное, если нет времени и на то, чтобы замереть и посмотреть на любопытного зверька, максимально приблизившегося к тропинке. Неожиданно наблюдательницу заинтересовал один человек из общей массы. Казалось, он нисколько не отличался от других двуногих, так же спешил, кутался в плащ и молчал, но кое-что в нём было подозрительным даже для грызуна: во-первых, девочка (да-да, человек оказался женского пола и гораздо младше своих собратьев) выглядела чересчур смуглой и южной для их северных краёв — медовые пряди выбивались из-под одежды, а тёмная кожа почти источала тепло; во-вторых, девушка нервничала, что выражалось в частых оглядываниях и судорожных попытках спрятать блокнот с карандашом под мантией. «Замышляет пакость какую», — наверное, мелькнуло в маленькой головке, и белка, после недолгих колебаний, поскакала за странной дамочкой. Спустя некоторое время толпа прошла через ворота и наконец-то замедлилась, и гостья, скрытая от посторонних глаз пушистым хвостом, увидела то, что заставляло так нервничать и торопиться двуногих. «Весьма вторично, — расстроенно подумала та. — Я бы ради такого не пожертвовала и кедровым орехом». Перед ней распростёрлась огромная круглая площадка — деревянный настил, — на которой красовалось непонятное извращённое устройство. Грызунья мало ведала в людских делах, но догадывалась, что механизм служит им явно не для утех. А Евгения, которая была той самой загадочной девочкой, знала, как используют конструкцию. Точнее, использовали. К счастью, применение дыбы по назначению давно кануло в Лету, но страх орудие пыток навевало славно и стояло здесь именно для создания антуража. А также в качестве вешалки — на одной из балок висел прямоугольный однородно-чёрный плакат, тоже часть церемонии. Девушку пробрала дрожь, но Женька быстро сосредоточилась — она пришла не любоваться, а работать. Судя по Сашкиным словам, скоро Осведомители излазают Юрганские туннели вдоль и поперёк и лишат ребят зала заседаний, а при дурном раскладе, всерьёз обеспокоятся, поэтому нужно ускориться. За площадкой стояло небольшое, но роскошное сооружение: из крепких тёмных брёвен, с покатой крышей и резными ставнями, прочным балконом на втором, последнем этаже. Широкое. Не пожалели земли, для правительства-то. «Двойные стандарты!» Люди вокруг оживились, девочка встрепенулась — открывались массивные двери, оставляя рытвины на снегу. «Пора заняться делом». На улицу, на всеобщее обозрение, вывели трёх человек, худых, коротко стриженных, с бездумным унынием в глазах. На заключённых красовались изношенные рубаха и штаны, затёртые башмаки, новенькие блестящие наручники. Приговорённых вывели на постамент.

— Как обезображены, не узнать… — послышались ошеломлённые голоса.

— Не мудрено, месяц провести в Пункте Помощи и две недели в тюрьме.

— Не могу различить, кто Владислав, а кто Владимир!

— Правосудие должно быть одинаково строгим для каждого, какой опасности они подвергли наше укрытие!

— Неужели их не пощадят? — Евгения, до этого момента внимательно слушавшая обрывки фраз, резко повернула голову на звук, увидела говорящего — молодого парня в дорогом костюме и плаще — и быстро набросала на бумаге черты его лица; бесталанно, но невероятно узнаваемо. «Когда закончатся странички в блокноте, сделаю обход», — решила Женя, снова навострив уши и высматривая возмущённых и недовольных. Она не интересовалась происходящим на площадке, оглашением преступлений и вынесением приговора — об этом клуб узнает от любого другого доносчика. Сегодня её цель — вербовка, а так как Питер (девушка неприязненно поморщилась, вспомнив о бывшем друге) отказался помогать им, то придётся быть чрезвычайно осторожной: второго шанса нет, говорить следует лишь мутными полутонами, понятными только тем, кто серьёзно задумывался о чём-либо в таком ключе. «Жаль, почти все зрители — взрослые люди, ровесники бы поняли меня гораздо лучше…» Тем временем бывших охотников подтолкнули ближе к краю площадки, чтобы больше человек смогли разглядеть преступников. Евгения не удержалась и бросила взгляд: на улице мороз, а приговорённые в тонкой прохудившейся одежде. Один из сопровождающих, то ли сжалился, то ли покрасовался, но стянул тёплую мантию и отдал мужчинам. Те мгновенно встали поближе друг к другу и укрылись ею. Жуткое зрелище. Девушка вновь приступила к высматриванию потенциальных единомышленников. На сцену поднялся разодетый в кричаще яркую одежду юноша, придворный, судя по старательному выражению лица, развернул берестяной свиток…