Ростерия (СИ) - Шпатова Александра - Страница 26

Но блондинка никак не могла уже остановиться.

— Даааа, — протянула Сашка уважительно, откинувшись на Лизину кровать и почти утонув, когда перина на миг сомкнулась над русой головой. — Как я и думала, вам на приёме было очень весело. Рада, рада.

Средняя Заболоцкая мгновенно догадалась, отчего радостный настрой младшей сестры так неожиданно и быстро изменился, и, придав своему голосу больше ласки, сказала:

— Как я и думала, нам на приёме было не очень весело, во-первых, потому что кроме еды и небольшого представления там ничего не предусматривалось (в общем, скука самая настоящая), а во-вторых, потому что из-за тебя мне пришлось сидеть там весь вечер… С родителями… Совсем одной! Как ты могла так поступить, для меня эти несколько часов обернулись сущим кошмаром! — разумеется, она преувеличила, но Саню это вмиг успокоило. А Лизавета вошла во вкус. — Несколько часов подряд, только и развлечение, что набивать свой живот всё новыми и новыми нескончаемыми блюдами, сверстников нет, танцевать не приглашают, и, ко всему прочему, могильная тишина, так как у одной половины гостей язык уже стёрся в кровь, а другая половина, как я, например, так распробовали фирменную Лихоборовскую настойку, что уже не в состоянии были и рта открыть, не то что что-нибудь сказать.

— Хорошо, я поняла, что жалеть мне не о чем, — снова засмеялась Александра. — Так что можешь перестать поминать Олега Ярославовича лихом, а то он, бедный, наверное, от икоты сейчас на стену полезет. Да, настойка, я слышала, тебе понравилась. Ты ведь вчера вечером ещё немного тёпленькая приехала. Родители сердились, возмущались…

— Ой, а я-то думаю, отчего весь прошлый день как в тумане… — довольно кивнула Елизавета, — Надеюсь, мою мысль ты поняла: у тебя ещё столько балов впереди! Поэтому даже не думай расстраиваться из-за такой ерунды.

— Говорю же, всё хорошо. Значит, ты встретилась там со своим таинственным другом.

— Да, я же сказала.

— Можно вопрос? Ты скрываешь от родителей Димку, от меня — этого своего приятеля…

— Не только от тебя.

— Не важно, я имею в виду, у тебя такая подсознательная тяга к тайнам и секретам, или на это раз действительно найдётся стОящий повод?

— Санёк, — Лиза нахмурилась, — ты же знаешь, я почти сразу всё тебе рассказываю, если только имею такую возможность, — и, помолчав, вздохнула, — всё, чем смогу, поделюсь: этот мой приятель, назовём его Икс, сам попросил меня не выдавать его имени и личности, причём очень настойчиво.

— Я очень надеюсь, что ты шутишь или хотя бы преувеличиваешь, — осторожно перебила её Саня, — ведь если твой друг, прошу прощения, Икс, окажется диссидентом и революционером или каким-то беззаконником, я вынуждена буду сообщить родителям…

— О Силы Земли, Саша! Поэтому я и не хотела ничего говорить! Да простит Икс мне это, но она всего лишь маленькая девочка, работающая в доме Олега Ярославовича, а не рассказывать о нашей с ней дружбе она просила потому, что недавно, а точнее, год назад после получения дара, её наниматели стали очень мнительными людьми и запрещают всем своим работникам тесно общаться с кем-то из других представительных семей во избежание случайного раскрытия какой-либо из Олежиных тайн, подслушанных или иным образом узнанных слугами, и в противном случае мою подругу уволят, а её родители отнюдь не олигархи! — девушка перевела дух. — Видишь, как ты ко мне не справедлива. Я совершенно ничего не могу от тебя скрыть, всё ты выведаешь, да ещё заставишь чувствовать себя виноватой. А у самой наверняка секретов воз и маленькая тележка. Ты в последнее время стала очень любопытной.

Санька ощутила укол совести. Действительно, было кое-что, о чём Лизавета не знала и не догадывалась, но ведь это для её же блага, нет? «Обязательно ей расскажу», — решила Александра: «когда-нибудь».

— Я всего лишь интересуюсь твоей жизнью, цени это, — шутливо обиделась девочка, — и пользуюсь своим привилегированным положением младшей сестры. Так что я жду историю.

— Какую историю?

— Вашего знакомства, конечно же! Заметь, я не прошу от тебя имени или других личных данных твоего Икса и буду вполне довольна псевдонимом.

— Чувствую, у меня нет выбора, — уселась на кровати поудобнее, готовясь к долгому рассказу, Елизавета.

— Конечно, не получится! Сейчас едва ли светает, и родители ещё спят, к тому же выходной день, и позавтракаем мы, скорее всего, попозже. Поэтому у тебя ещё несколько часов впереди, не торопись.

Средняя Заболоцкая закатила глаза, уселась, скрестив ноги по-турецки, и заговорила медленным хорошо поставленным языком.

— Это произошло около пяти лет назад…

Коляску тряхнуло, и Лизавета в очередной раз подпрыгнула на сиденье, завалившись на мать.

— Лиза! Можно поаккуратнее, ты мне бусы порвала! — вскрикнула, отстраняясь, Олеся. Девочка обиженно насупилась и скрестила руки на груди.

— Милая, они всё равно не шли к твоим серьгам, — попытался успокоить жену Николай.

— Я была права, — мученически вздохнула женщина, — надо покупать новую кибитку, сил никаких уже нет! А ещё лучше машину.

— Когда-нибудь, обязательно, — согласился отец и недовольно сморщился, когда карета проезжала всхолмленный участок.

— Даже поездка становится не в удовольствие! — жаловалась мама.

Старшая девочка в сотый раз поправила рукава-фонарики и погладила бежевый подол. Младшая же с самого начала поездки положила голову на папино плечо и задремала.

— Мне кажется, или Лиза сливается с эти платьем? Ох, нужно было надеть другое, цвета хаки…

— Дорогая, хватит суетиться! В любом случае, сейчас ничего уже не исправить.

— Прости, я так волнуюсь; мы первый раз едем на встречу с Лихоборовыми, а они очень влиятельны…

— Не более влиятельны, чем мы. Я вообще не считаю, что ужин с конкурентом был такой хорошей идеей, и отношусь к этому, как к заданию, которое надо выполнить.

— Соперник? — переспросила Елизавета. Родители в ответ махнули рукой.

— А куда мы едем? — через некоторое время полюбопытствовала девочка.

— Мы же говорили, — ответила Олеся, — на встречу с семьёй Лихоборовых.

— Да я поняла, зачем! — стукнула по сиденью кулаком блондинка. — В смысле, в какое место?

— В Енисей, — сказал отец и объяснил, — этот город расположен по соседству с Приречным.

— В Приречном вы работаете, — констатировала девочка.

— Мы с Олегом Ярославовичем договорились встретиться и отпраздновать знакомство у него дома, — добавила мама. — Правда, Олег в последнюю минуту прислал телеграмму, что его срочно вызвал министр внутренних дел, потому сам присутствовать не сможет. Он очень извинялся и сообщил, что нас с радостью будут ждать Ольга Викторовна и Илюша — жена и сын.

Лизавета снова вздрогнула, когда коляска наехала на камень, закрыла глаза, только на секунду. И проснулась оттого, что кто-то легонько тормошил её.

— Доброе утро, — улыбнулась мама. — Мы уже приехали. Выходим.

Николай почти вынес обеих дочек наружу и поставил на ноги. Елизавета потёрла глаза, нахмурилась, чтобы быстрее сфокусировать зрение, поморгала, и вдруг перед ней появился большой коттедж, самый обычный, отличающийся только своим великанским размером и огромным количеством балконов.

— А наше городское поместье гораздо красивее, — заметила Саша.

— Милая, давай договоримся: мы все знаем, что это так, но при хозяевах об этом так же дружно забудем! — ласково сказала мама, взяв младшую дочь за руку.

— Почему?

— Правила приличия, — с высокомерным взрослым видом пояснила Лиза, и в кои-то веки заслужила уважающий родительский взгляд. Заболоцкие подошли к забору.

— Сейчас уже… одиннадцать утра, — бросив взгляд на часы, произнёс Николай. — Мы приехали вовремя, а нас заставляют ждать.

Словно услышав осуждающие речи мужчины, из неоткуда около ворот появились швейцары, что вдвоём очень синхронно открыли ворота и застыли в пригласительной позе. Интересно, сколько людям платят за такое унижение? Семья прошла внутрь и, сопровождаемая (или конвоируемая, кто знает) всё той же парой слуг, направилась к дому. Дверь особняка Заболоцким открыли уже новые дворецкие, коренастые мужчины в одинаковых костюмах, прежние же бесследно испарились. В то время как Саня в восторге забегала вперёд мамы и папы, рассматривая средневековый интерьер, мебель с позолотой и множество других занятных вещей, Лизавета с хмурым, хотя тогда ей казалось, со степенным видом шла следом — у неё не было ни сил, ни желания, чтобы любоваться красотами. Во-первых, Николай ещё до поездки предупреждал, что Лихоборовы любят красоваться и показывать своё богатство, так что Лиза, не любившая, когда её заставали врасплох, заранее готовилась; во-вторых, эти туфли, новые, вкусно пахнущие кожей и неразношенные, натирали пятки, и девочка употребляла все свои силы на то, чтобы как можно понятнее отобразить на своём лице немое мученичество.