Ростерия (СИ) - Шпатова Александра - Страница 18

— Мы закончили, убери, будь добра, — показала на оставшуюся еду и грязную посуду Олеся и окинула взглядом старшую дочь, выходи, мол.

Несколько следующих часов родители снова были заняты организацией (хотя, казалось бы, что такого сложного нужно организовать для обычной поездки?), а Лиза сидела в своей комнате вместе с Сашей и ждала прихода Марьи — специального курьера того самого обувного магазина, которому вчера отослала заказ мама. Тем временем девочки успели полюбоваться Саниным костюмом — чем-то наподобие обожаемых ей сарафанов, всё равно немного детским на вкус старшей сестры, погоревать о том, что Александра снова не сможет побывать на званом ужине, но уже у самих фаворитов, сделать множество предположений по всякому поводу: сколько приглашено гостей, какая будет еда, где Лихоборовы купили дом и тому подобное. На секунду их разговор прервала мать, зашедшая в спальню дочери и объявившая о скорой доставке заказа, поэтому Елизавете следовало нарядиться прямо сейчас, дабы понять, подходят ли новые туфли костюму, или нет. Последняя послушно оделась и повернулась к зеркалу.

— Красавица, красавица, — беззлобно хихикнула Саня, а Лиза польщённо выпрямила плечи. На девушке действительно очень хорошо смотрелась лёгкая жемчужно-сиреневая блуза с длинными рукавами и прямая юбка того же цвета до середины голени. Блондинка наклонила голову так, чтобы кудри упали на плечи.

— Нет, правда красавица, — всё посмеиваясь, повторила младшая девочка, подходя к сестре сзади. — Этот оттенок очень идёт твоим глазам, — с этими словами она взяла двумя пальцами вытянутую аметистовую серёжку. — И думаю, тебе стоит как-нибудь эдак прибрать волосы, — её руки ловко подняли и скрутили в жгут белые пряди, формируя беспорядочную высокую причёску, — а что? Очень даже вся из себя, ммм?

— Тебе тоже никто не мешает одеться в твоё платье, а у меня как раз найдётся подходящее украшение, — подмигнула ей Лизавета. Александра обрадованно дёрнулась, но сразу же вернулась на прежнее место.

— Оно же совсем новое.

— И что?

— Хочу надеть его в первый раз, когда по-настоящему буду собираться на бал, — со спокойной улыбкой объяснила та. Девушка в ответ задумчиво хмыкнула.

— А жаль. Я бы тебе такие косы заплела.

— Что тебе мешает сделать это сейчас?

И тут — очередной стук в дверь. Однако теперь — вежливый, терпеливый, услужливый.

— Войдите? — неуверенно, словно спрашивая, крикнула Лиза.

В следующий момент на пороге показалась девушка, которая, приветливо улыбнувшись, поспешила пройти в комнату. Хотя, скорее протиснуться, ибо девочки так и не смогли понять, каким образом не пренебрегая законами физики человек… подобной комплекции смог преодолеть такое узкое пространство, не выбив при этом косяка. Марья, а это, судя по гербу магазина на одежде и вытянутой обувной коробке в руках, именно она, оказалась очень масштабной женщиной и наглядно иллюстрировала собой пословицу «Хорошего человека должно быть много». Если и можно как-то описать её габариты, то только сравнением: Маша — это четыре-пять Лиз.

— Здравствуйте, меня зовут Марья, и я курьер лавочки «Башмаки от Марфуши», принесла Ваш заказ. Будете мерить?

Средняя Заболоцкая быстро пришла в себя, натянула на лицо маску приличия и кивнула, усаживаясь в кресло.

— Вот и славно, — защебетала молодая женщина, вновь смутив Елизавету. Пока Маша о чём-то беспрерывно рассказывала, попутно распаковывая туфли и одевая их на непропорциональные стопы клиента, Саня из-за её объёмной спины делала сестре разные знаки, жесты, строила рожицы, а блондинка грозно хмурилась, стараясь не рассмеяться.

— По-моему, вам очень идёт, — промурлыкала Марья, поднимаясь и рывком поднимая за собой онемевшую от такого напора Лизу. — А в сочетании с вашим платьем совсем загляденье!

«Это не платье, а костюм», — про себя возмутилась девушка, ведь вслух ей и слова вставить не давали.

В дверь снова постучали. Сёстры, до сих пор не привыкшие к наплыву посетителей, дёрнулись. Блондинка быстро пришла в себя, величественно подняла голову и открыла рот, дабы пригласить очередного гостя. Но тому не нужно было приглашение: створка распахнулась, открывая взору девушек довольно экстравагантного мужчину неопределённых лет. Волосы вишнёвого цвета, как-то опрятно всклокоченные, укороченные штаны, гольфы с весёленьким детским орнаментом. «Стильно», — Елизавета решила, что данное слово будет самым вежливым из всех приходящих на ум эпитетов.

— Я не помешал? — абсолютно не сочетающимся с внешностью безэмоциональным мужественным голосом спросил вошедший. — Замечательно. Тогда давайте без долгих представлений: меня называйте Григорий или никак, ваши имена я знаю…

— Подождите, — с нотками мольбы заговорила девушка, поскольку Саня и рта не могла раскрыть, так глубок был шок от вида чудаковатого визитёра. — Замедлитесь хоть немного. А теперь повторите всё, что сказали до этого.

— Григорий Николаевич. Сроки поджимают, — плевал он рублеными фразами. — Ваша матушка, — обе сестры поперхнулись от шока — «матушка»! — попросила меня уложить вам волосы. Какие-нибудь собственные пожелания относительно причёски имеются?

— Эммм… — слабо начала причёсываемая, но была перебита.

— Я думаю, ей бы подошло… — ввязалась мигом в разговор Саша.

Почти час бедная Лизавета неподвижно стояла перед зеркалом, мучимая то Гришей, что усердно дёргал её за кудри, то Машей и Санькой, которые отчего-то посчитали себя сведущими в парикмахерском деле и постоянно советовали что-либо изменить. После очередного замечания мужчина наградил женщину курьера долгим тяжёлым взглядом, и та поспешила ретироваться, пятясь к проёму, не в силах усмирить любопытство и заглядывая под гибкие пальцы мастера, порхающие, словно мотыльки. Да, глагол «дёргал» вовсе не подходил к умелым движениям Григория. Наконец мучения прекратились.

— Во-о-о-от. Теперь совсем другое дело. Да посмотри же ты на себя, Лиза! — последняя подняла глаза на своё отражение — мужчина, теперь задумчиво смотрящий куда-то поверх головы клиента, действительно постарался, все волосы он собрал в две короткие косы и туго переплёл их на затылке, так что на лицо девушки не падала больше не одна непослушная прядка. Теперь блондинка выглядела немного старше своих лет, что очень даже хорошо в столь юном возрасте. Картину портило только несчастное загнанное выражение во взгляде и искривлённых губах блондинки.

— Вам не нравится? — чуть забеспокоился парикмахер, наконец заметив угрюмость Елизаветы. — Я переделаю, если настаиваете…

— Нет!!! — в ужасе взвыла та. — Мне! Всё! Нравится!

Гриша начал терять невозмутимость: он скрестил руки на груди и выглядел довольно растерянным, если сравнивать с его прежним состоянием. Наверняка бедняга привык, что его работой восхищаются, а талант боготворят. И вдруг столь неблагодарная девчонка…

— Не беспокойтесь, она всегда такая, — обнадёжила мастера Саня и подмигнула сестре, — наконец-то тебя узнаю. С возвращением.

Уже перед самим отъездом Саша из-за угла коридора позвала к себе Лизавету. Последняя оглянулась на родителей: они оба стояли у зеркала и расправляли складки на одежде; отец — в официальном костюме и лаковых тёмных туфлях, а мать — в чёрном приталенном вечернем платье в пол на бретельках; вдруг с улицы послышался вопрошающий голос кучера, и Олеся что-то раздражённо ему бросила — им явно было не до старшей дочери. Лиза подбежала к Александре (туфли на невысоких каблуках оказались очень удобными):

— В чём дело? — нетерпеливо спросила она, то и дело оглядываясь.

— Ничего, только… Постарайся всё запомнить, хорошо? И мне потом рассказать.

— Конечно, — пообещала средняя Заболоцкая, — жди новостей и сплетен. Эй, только не расстраивайся, а? Я уверена, ты в ближайшем будущем ещё на десятке таких же приёмов успеешь побывать. А представь, каково мне? Ты не идёшь, и я там, совершенно одна, буду сидеть в обществе этих разряженных снобов…

— Скажи спасибо, что родители тебя не слышат, — слабо заулыбалась Саня. Елизавета поплевала через левое плечо.