Забытые пороки. Том I (СИ) - Крас Ксен - Страница 15

Даже если эта часть плана не сработает, Экрог придумает как поссорить родственника с Глейгримами. В свое время они уже делили земли, да ни один раз. В процессе их ссоры станет ясно, кто сильнее, затем стоит лишь вовремя поддержать победителя, совсем немного, в обмен на небольшую часть земель, а дальше — соединить свои владения с Дримленсами. Впрочем, даже если в войну впутаются и другие Династии, Редглассы ничего не теряют: как и многие поколения до Экрога, они поддерживают кого-то лишь в самом конце и получают за эти ценные благодарности.

При другом раскладе, если вдруг все решится мирно и быстро, через год-другой, когда мальчишка Рорри привыкнет к добрым Редглассам, его можно будет вернуть. У него не будет и малейшего повода подозревать Экрога и его людей, хоть Дримленс еще совсем юн, он в состоянии запомнить, что за герб красовался на доспехах его мучителей. И тогда Династия Редгласс выйдет на сцену и пожелает быть советниками мальчишки, а вместе с этим и получит прекрасные порты.

Конечно же, жизнь полна непредсказуемых поворотов, просчитать все невозможно. Экрог был уверен в себе, он знал, что способен быстро сориентироваться и переделать все вновь так, чтобы оставаться в плюсе бесконечно. Его единственным проклятием были его дети — как бы он не воспитывал их, они приносили сплошные разочарования. И одно из этих разочарований послужило причиной для встречи с Дароном Флеймом, а вовсе не желание подбрасывать дров в костер негодования родственника.

— Дарон, мой милый друг, ты как никто понимаешь меня. Твои отпрыски тоже воротят нос от выгодных браков.

Экрог сидел за столом уже не первый час, а блюда все сменялись. Он гостил у брата умершей жены три дня и каждый раз ужин был сродни небольшому пиру — Дарон любил вкусно поесть и производить впечатление на своих несчастных гостей. К слову, у Флеймов всегда были лучшие повара с, фантазией, кажущейся безграничной; лорд Редгласс понимал почему в этом замке все столь упитанные.

— Хорошо, что твоего предложения не слышит моя дражайшая Лилан, друг мой! Она против кровосмешения, тем более столь близкого. И в данной ситуации я склонен поддержать ее.

Леди Лилан Флейм была ярой приверженкой Храмов и часто у алтарей Богов оставляла до неприличия внушительные пожертвования, чем нервировала своего мужа. За пределами обители Богов она всегда оставалась категоричной и сухой в общении. Впрочем, выглядела она соответствующе — убранные темные волосы, затянутые сетками так, чтобы ни одна прядь не выбивалась, простоватые для леди платья, закрытые, серые и лишенные любых украшений, сухое лицо, вечно поджатые губы — Экрогу она не нравилась. Она, несомненно, считала себя хорошей матерью, оставалась верной женой и примерной прихожанкой, но совершенно неинтересной женщиной и плохим собеседником. Может, именно поэтому Дарон так налегал на яства?

Лилан просидела с ними не более, чем того требовала вежливость и отправилась по своим делам — на вечернюю службу. Оба лорда облегченно выдохнули, стоило лишь двери за леди закрыться.

— Они ведь не родные сестра и брат, Дарон, — лорд и не думал настаивать, он должен был найти повод остаться здесь еще — когда Экрог был дома и готовился к отправлению, ему доставили послание, в котором говорилось, что крестьяне направляются к Королевскому замку. Да сколько же они могут идти?! Редгласс терял терпение. Он устал держать на лице вечно приятную улыбку.

— Я не знаю, как помочь тебе, Экрог, хоть и очень хочу. Лилан совсем не одобрит и будет говорить мне о проклятиях каждый день.

Старый добрый Дарон. Он, как всегда, перекладывал ответственность, когда сомневался и не хотел обижать. Оправдываться неодобрением жены и вовсе было излюбленным ходом.

— Дарон, моей дочери уже почти девятнадцать. Лишь глупец Тормер Дримленс мог захотеть взять в жены старую деву, когда ему предлагали двух молодых леди не менее хорошего происхождения. Я понимаю, тебе не хочется выдавать за мою дочь наследника, я и не прошу об этом. Я бы и сам отказал в такой просьбе. Но ведь своего второго сына ты так и не женил, мы бы породнились еще больше. Для дочурки Хельги я бы не пожалел приданного.

Слова про приданное были для Флейма магическими, и он сразу оживился.

— Что ты, я с удовольствием подумаю, как помочь тебе, друг, и без приданного. Но ты пойми, Хельга — дочь моей сестры. Я могу поговорить с Хэлтом о его планах на женитьбу Орми.

— Орми…, — Редгласс поковырял блюдо вилкой, он не привык так много есть, но продолжал делать вид и составлять компанию пузатому Дарону, — Это сын твоего кузена? Да, хороший юноша, я имел удовольствие переговорить с ним на твоих именинах полгода назад.

— Орми прекрасный воин, его хорошо воспитали, он великолепно ведет себя в обществе и станет превосходной партией для моей племянницы, — лорд Флейм стал нахваливать своего родственника словно купец — пряности и ткани.

И он бы продолжал еще долго, если бы их не отвлек слуга. Экрог уже и не надеялся дождаться этого момента.

— М`лорд, — слуга был выдрессирован, теперь понятно, чем занимается в свободное от молитв время леди Флейм — гоняет прислугу, — Прибыли рыцари Волчьего Ордена с королевским указом. Они желают вас видеть.

— Что случилось, Дарон?

— Не имею представления. Что ж, — он смешно покачнулся и встал, — пойдем узнаем, чего желает Его Величество от меня на ночь глядя. Составишь мне компанию?

Стать свидетелем развития собственного гениального плана, получить возможность направить все в нужную ему сторону и оказать «посильную помощь» Дарону, тем самым убедив его не отступать от решения подобрать партию для уже очень взрослой и капризной дочери — как можно было отказаться от такого?

Экрог вытер рот салфеткой и встал. Скатерти, салфетки, шторы — все было украшено факелами или пламенем, вокруг было так много оранжевого, желтого и бронзового, что казалось, в доме Флеймов вечный праздник огня. Лорды гордились своим происхождением, своим гербом и любили рассказывать легенды про Первого, они звали его Высшим и про первые поколения его потомков, что еще не утратили сил и умели создавать огонь и управлять им.

Экрог всегда смеялся над такими людьми.

Дарон шел удивительно быстро для своей комплекции, правитель Редгласс едва поспевал за ним. С большим сожалением он был вынужден признать — хоть лекари и знали свое дело, и он мог бы рассчитывать прожить еще не менее семи лет до тех пор, пока силы не покинут его окончательно и обходиться без помощи слуг станет невозможным, годы все же брали свое.

— Я всегда рад помочь Его Величеству, сиры, но в столь поздний час… Неужто ль случилось страшное? Надеюсь, не война?

— Милорд Дарон Флейм, — из группы Серых рыцарей вперед вышел самый низкий из них. Рыцарь казался очень крепким, широкоплечим, доспехи только увеличивали его, делая почти квадратным. На его поясе, кроме меча и двух кинжалов, висело весьма редкое для рыцарей оружие — дубина с шипованным шаром на конце. Волосы сира уже седели, однако он так и не захотел отстригать их и сейчас они торчали из-под шлема глупыми черно-белыми прядями.

Рыцарь снял шлем.

— Доброго Вечера. Меня зовут сир Аквуен Смелый. Мы с братьями не хотели бы тревожить вас, но прибыли сюда по поручению Его Величества Аурона Старская и Его Высочества регента Клейса Фореста, — он протянул пергамент с указом, написанным рукой регента и заверенным королевской печатью.

Глаза Дарона бегали по письму и, чем дольше он его читал, тем больше краснело его лицо. Экрогу даже стало немного жаль хозяина замка.

— Это возмутительно!

Лорд Флейм скомкал пергамент в руках и продолжал мять его.

— Как меня могут подозревать в таком?! Мой друг Экрог, вы представляете, что мне ставят в вину? Похищение мальчишки Дримленса! Да еще и якобы мои люди разграбили деревни, поубивали крестьян, и пожгли их дома! Мои люди!

— Успокойтесь, милый друг, я уверен, здесь какая-то ошибка.

— Боюсь, что нет, милорд, — Аквуен даже не шелохнулся, когда злой хозяин замка, брызжа слюной, кричал ему почти что в лицо.